Часть 41

Следующая неделя пролетела так быстро, как никогда ранее. На первую часть дня Шульц давал мне рабочие задания через Барбару. Я выполняла их быстро, без особых хлопот, но больше не желала общаться с боссом лично, потому не звонила, не просила «добавки». Затем наступало свободное время, и тогда я приходила к Сабине с Артуром, где мы читали книги. С каждым днем времени, проведенного вместе с детьми, становилось все больше, а Сабина все меньше хмурилась в моем присутствии.

Я не знала, похоронили Натали или нет, ведь Надя отчаянно игнорировала любые мои попытки связаться с ней.

Конрад приходил домой лишь дважды. В пентхаусе поговаривали про огромные реформы в корпорации.

— Мисс Эмми, — Барбара влетела в кабинет, будто случилось чрезвычайное происшествие. Я вскочила с места, испуганно предполагая худшее, а та отдышалась и выпалила: — Мистер Конрад вернулся домой! Ненадолго. Если поспешите, можете успеть встретиться с ним…

Я отвернулась к окну, сжимая кулаки и прикусывая губу.

— Спасибо, я учту.

— Но, мисс Эмми… — ахнула она, будто не ожидая такой моей реакции. Спустя минуту взяла себя в руки и спокойно пошла на выход. — Я вас поняла, извините, что потревожила.

Ближайший час я не могла найти в себе силы вернуться к работе, ощущая постоянное присутствие Его где-то неподалеку. В какой-то момент мне даже показалось, словно Шульц стоит за дверью… Его энергетика так явственно ощущалась! А затем все рассеялось, как и ни бывало.

Второй раз Конрад пришел ночевать и остался на втором этаже с детьми. Так говорили горничные, я не пожелала с ним встретиться. Только стоило мне открыть глаза, как на соседней подушке меня ждал крафтовый пакет с поделкой из засушенной розы. «От Артура» — гласила записка. Но я-то знала, что мальчику запрещено спускаться вниз, и догадывалась, кто именно мог принести сюда подарок.

Подозрения подтвердились, когда, спустив с постели ноги вниз, я увидела огромную «клумбу» из кустовых диких роз. До этого каждый день меня ждали розовые пролески, но днем раньше я опрометчиво проговорилась Сабине, что обожаю полевые цветы.

Я решила, что раз Конрад уже оставил подарки, значит ушел. Поэтому, приведя себя в порядок, спокойно вышла в общий коридор и буквально столкнула со спиной мужчины. Он писал что-то в своем гаджете и, кажется, меня не заметил. Резко спрятавшись на стену, я ощущала себя глупым ребенком, но поступить по-другому не могла.

И вот теперь до законной «амнистии» меня отделяло четыре полных дня. Я сверилась с официальными документами множество раз. Четыре, точно. И прощай Конрад Шульц навсегда.

Именно за четыре дня мне на телефон пришло сообщение о пополнении банковского счета, и я, опрометчиво проверив сумму, тут же написала Конраду смс: «Пришла зарплата. Но я ведь просила вычесть деньги за новую мебель». Ответ пришел незамедлительно, будто босс только этого и ждал: «Я вычел».

Тогда я, наконец, развернула онлайн-банк, и глаза мои едва не выпали из орбит. Через несколько секунд пришел документ о повышении мне зарплаты, где значились уже знакомые двадцать тысяч долларов в месяц.

«Это ошибка. Зарплата — двадцать тысяч, а мне прислали больше», — не унималась я.

«Двадцать тысяч — это в неделю. Читай внимательно, — добил меня мужчина, и, прежде чем я успела прийти в себя, последовало следующее, не менее шокирующее сообщение: — Я дал бухгалтерии задание сделать перерасчет по новым данным. Так что в ближайшее время жди еще переводы».

Задумавшись, отложила сотовый и уставила в стену. Если мужчина на самом деле считает меня достойной подобной ставки, почему не сделал этого раньше? Вывод напрашивался сам. Смахнув слезы, я импульсивно напечатала: «Ты всем платишь за секс, Конрад? Или есть какая-то градация? Минет — двадцать тысяч, секс в лифте — пятьдесят…»

Он ничего не ответил, и это взбесило еще больше.

«Твои деньги не имеют никакого значения. Я возьму ровно столько, сколько заслужила ГОЛОВОЙ!»

И затем, немного подумав, быстро напечатала: «Надеюсь, ты уже разобрался с убийцей, потому как через четыре дня истекает срок договора. И ты меня больше не увидишь».

Снова ответом мне была тишина и полное равнодушие, хотя я четко видела, что сообщения отмечены, как прочитанные.

Спокойно поднявшись с места, я отправилась на кухню, где попила чай с Барбарой, после чего приняла затяжной контрастный душ. Обернувшись в полотенце, включила прохладную воду в умывальнике и нагнулась над ним, хлопая себя по щекам. Говорят, данная процедура продлевает молодость кожи.

Но стоило мне подняться, как сердце едва ли не остановилось от испуга. Прямо за спиной, опираясь на дверную лутку, стоял Шульц. Пиджак мужчины висел на его запястье, а взгляд был прикован ко мне цепко и крепко.

— Конрад?.. — плотнее закутываясь с полотенце, я выключила воду, но повернуться так и не решилась. Неделю я не видела этого мужчину, и это была самая долгая наша разлука за пять лет. — Что ты тут делаешь?

Он сбросил пиджак на пол и уверенными шагами направился ко мне. Сжав пальцами края мраморной раковины, я перестала дышать, ощущая, как его горячие руки оплетают меня, словно лианы. Ткнув носом мне в шею, Конрад сделал долгий и протяжный вдох, а после вдруг неожиданно произнес нечто, что вызвало мурашки даже в желудке:

— Я скучал…

Если быть совсем уж честной, без босса рядом я ощущала себя неправильно, будто чего-то не доставало. Но упрямо продолжала держаться, зная, что скоро уйду насовсем. Только вот пока все походило на попытки научиться жить без руки или ноги: возможно, но чертовки сложно. Я скучала по его голосу, наставлениям, редким возможностям поговорить. Жизнь стала какой-то блеклой, невзрачной, неинтересной.

— Почему тогда ты не звонил? — голос непривычно дрожал, а во рту снова и снова пересыхало. Взгляд никак не удавалось оторвать от рук, нежно и плавно скользящих по коже, поглаживающих ее, сминающих под собой.

— А почему ты не звонила? — бархатно низко шепнул он на ухо, отчего волосы на голове встали дыбом, а комок между ног затянулся в плотный узел.

«Твой организм просто привык к постоянному сексу, Эмми. То-то и всего», — убеждала рациональная часть меня.

— А ты ждал? — я вздрогнула, когда мягкие губы коснулись чувствительной части шеи, и под толстым полотенцем явственно проступили набухшие соски. Конрад не мог этого не заметить.

— Ждал, — без капли сомнений, колебаний и тяжести совести заявил Шульц, и эти слова подействовали на меня, как оглушающая лавина. От полноты чувств тело задрожало, а на глазах выступили слезы. Я не чувствовала себя плохо. Скорее, наоборот. Слишком хорошо, и это безумно испугало. Я попыталась отодвинуть от себя мужчину, но тот яростнее вцепился в меня, будто ускользающая в пропасть рука помощи. А затем выдохнул остервенело и жадно: — Почему ты не можешь расслабиться и позволить себе просто плыть по течению?

И я задумалась. Мужчина за моей спиной был загадкой даже спустя пять лет тесного знакомства. Я знала его лучше всех на свете и между тем ничего о нем не знала. Он будил во мне странные эмоции, заставляющие кровь бурлить по организму с утроенной силой. Он был властным и беспринципным собственником, упертым, словно баран, трудоспособным, словно робот… Грубый, жесткий, не умеющий общаться с людьми. Но я доверяла ему безоговорочно. Без единого сомнения.

Эти пять лет он был для меня всем: родителем, братом, другом. Я общалась с ним в течении дня, приносила ему свои проблемы, засыпала рядом и просыпалась. Только сейчас, отбросив эмоции и страхи, мне вдруг стало ясно нечто естественное: он был важной частью моей жизни. И все же… Конрад Шульц неподъёмная вершина, которую я не потяну.

— Течение слишком быстрое и извилистое… — неожиданно для себя самой, я накрыла его руку своей, ощущая шершавые, ухоженные массивные пальцы. — Я боюсь захлебнуться, Конрад.

А затем просто сомкнула руку, переплетая наши с ними пальцы, позволяя ноготкам упереться в мягкую ладонь. Мощь его энергетики была осязаема даже через кожу, распространяя по телу маленькие электрические импульсы. Я ощущала его пульс и понимала, что в данный час данного времени наши сердца бьются в одном замедленном ритме, будто поставив весь остальной мир на паузу, давая нам немного времени отдохнуть от этой негласной, бессмысленной войны.

— Тебе не нужно об этом переживать. Я буду твоей лодкой, Эмми… — голос его казался ровным и спокойным, но будто просил о чем-то…

Остаться? Сдаться? Об этом узнать мне было не суждено. Я лишь шмыгнула носом, возвращая мужчину в реальность. Он моментально отпрянул, и стало чертовки холодно и пусто. А затем он резко повернул меня к себе и, приподняв одной рукой за ягодицы, впился в губы поцелуем. Осторожным, бережным, нежным… Словно перышко, щекочущее тебя в самых чувствительных местах. Я обвила его шею своими руками и позволила себе раствориться в ощущениях тотальной свободы.

Сейчас. Здесь. Без лишних мыслей. Без угрызений совести.

Все казалось таким правильным, своевременным, будто так и должно быть. Я не хотела думать о том, что будет завтра. Чем все это закончится? Просто позволила себе ту самую безумную детскую шалость, которую никогда не позволяла. Выдохнула, перестала напрягаться.

Мое полотенце полетело вниз, туда же, куда и рубашка мужчины. Его губы были повсюду, как и мои руки. Толчки — медленными и аккуратными, будто растягивая момент. Комнату оглушали хлопки и стоны, бешеное биение сердца…

И когда все кончилось, он просто поднял меня на руки и отнес на постель, кинув на мягкое одеяло, и навис сверху, как пуленепробиваемая скала. Черствая, грубая, жестокая, но такая знакомая, родная и привычная…

— Камеры… — напомнила я ему от возникшего нового, оглушительного чувства наполненности.

— Выключили… — кратко поставил перед фактом Конрад, и я не стала разбираться: выключили их до его прихода, либо, увидев намеки на интим, по протоколу. Это было совершенно не важно. Ведь Он всегда держал все под контролем. Рядом с Ним можно было ни о чем не думать.

В этот раз секс казался совершенно другим. Таким же острым, доводящим до предела возможностей, но, между тем… Спокойным? Осторожным? Мягким? Обходительным? После очередного пятого по счету оргазма, я просто закрыла глаза и не нашла в себе силы открыть их. Выжатое до нитки тело требовало передышки и сна. Мужчина без слов укрыл меня одеялом, и после поцелуя в лоб я ощутила тепло Конрада за своей спиной, крепко прижимающего меня к себе всем телом.