Часть 72

Уже вечером после рабочего дня, в течение которого я так и не смогла определиться с кандидатами, Конрад довел меня до самой двери пентхауса. Он требовательно смотрел прямо мне в глаза долгие минуты, явно ожидая приглашения войти, но я аккуратно закрыла перед ним дверь, тут же побежав в душ.

Смыв с себя всю усталость и облачившись в уютный кашемировый костюм нюдового цвета, я только прилегла на постель, как услышала звонок в дверь. Пришлось быстро натягивать теплые носки, уютные пушистые тапочки и бежать открывать.

— Конрад? — экран на двери показывал Шульца, облаченного в черную майку и свободные черные штаны. — Что ты тут делаешь?

Мужчина многозначительно выгнул бровь, покрутив перед камерой баночкой с чем-то сыпучим.

— Принес тебе соль, — без капли иронии или сарказма выдал тот, вгоняя меня в полный ступор. — Подумал, что ты захочешь поужинать, а соли в твоем пентхаусе нет.

«Ее точно нет, — подумала я, улыбаясь, — Конрад уж, наверняка, об этом позаботился!»

— Я не ем на ночь, — хмыкнула, все еще не в силах переварить, что мужчина на полном серьезе просто принес мне соль… Что-то между полным абсурдом и чем-то слишком милым, чтобы быть реальностью. — Ты ведь знаешь.

Шульц нервно провел подрагивающей свободной рукой по влажным волосам, отводя сосредоточенный взгляд куда-то в пустоту. Столько отчаянья было в этом простом действии, столько скрытых чувств, что сердце мое невольно болезненно защемило до скрежета зубов.

«Все ли ты правильно делаешь, Эмми Браун?» — корила одна часть меня, заставляя открыть эту чертову дверь и пустить мужчину внутрь. Он был нужен мне как кислород… Как стакан прохладной воды в испепеляющей пустыне.

«Если ты сейчас ее откроешь, — шептала другая, прагматичная и продуманная, — то больше никогда не сможешь закрыть!» И это была чистой воды правда. Впустив Шульца в квартиру, я буквально признавала, что готова начать с ним отношения и впустить в свою жизнь. Готова простить его за все те ужасные вещи, что от позволил себе творить в отношении меня.

«Не сейчас…» — окончательно определилась я, замыкая эмоции внутри на шаткий, прогнивший замок.

— Иди спать, Конрад, — прошептала, сжимая кулаки, чтобы не сорваться и не изменить своему же твердому решению.

— Дьявол, детка! — хрипло и низко рыкнул он, поднимая взгляд. Он не мог видеть меня точно, не обладал способностью смотреть сквозь стены… Но в ту секунду я ощущала иначе. Будто Шульц заглядывает в мои глаза, а не в экран домофона. Конрад явно хотел сказать что-то другое, а затем одернул себя же, бросив скупую фразу:

— У меня новости относительно Джека Брауна.

— По телефону нельзя переговорить? — предложила я.

— Ненадежно, — моментально отмахнулся тот, готовый к данному вопросу.

— Обязательно нужно входить?

— В коридоре могут быть лишние уши, — нагло врал мужчина.

В доме подобного уровня никто и никогда не смог бы подслушать нежелательный разговор, даже если бы мы кричали на весь этаж. Во-первых, договор о неразглашении любой информации со штрафом выше годовой зарплаты. Во-вторых, Конрад не пришел сам — его окружала охрана. И заметь они лишнего человека, проводили бы его в противоположном направлении.

— Тогда… — обреченно выдохнув, я распахнула дверь и увидела, как победно блеснули глаза Шульца. Но только на мгновение, пока предложение не было окончено. — Поднимемся к тебе?

— Идет, — кратко кивнул мужчина, осматривая меня с ног до головы горячим пылающим взглядом. Обдумав все возможности, он явно решил, что это далеко не худший вариант.

— Я буду рада увидеть Артура и Сабину. Они ведь не уехали, правда? — наивно поморгав глазками, проследила за тем, как запульсировала жилка на лбу моего монстра, а затем в его руках хрустнула стеклянная баночка с солью.

— Не уехали, — сквозь сжатые зубы отчеканил Конрад нехотя и с большой заминкой. Я с ужасом потянулась к его запястью, осматривая пальцы. На удивление, даже царапины не осталось, будто Шульц был каким-то Терминатором, не меньше. — Но они уже спят, так что переговорим на первом этаже. Наедине.

«Даже не сомневаюсь, о каких именно «переговорах» идет речь!» — мысленно закатила глаза я, но внешне удалось сдержать эмоции.

— В половину десятого вечера? Не выдумывай, — многозначительно выгнув бровь, я не стала дожидаться ответа и потащила Шульца к лифту.

Когда мы вошли внутрь, Конрад без единого слова прижал меня спиной к своей горячей спине, окутывая капканом из своих рук. Нос уткнулся в шею, ноздри мужчины затрепетали, а из губ вырвалось нечто слишком хриплое, тихое и надрывное:

— Я скучал.

— Мы не виделись меньше часа, — прошептала я, ощущая этот невероятный рой мурашек, разбегающихся по телу со скоростью света. Окситоцин ударил по голове, будто упавший из окна рояль, и я не смогла сдержать совершенно глупой бессмысленной улыбки.

— Слишком долго, — губы мужчины очертили дорожку от виска до самой шеи, вырывая с губ моих краткий стон. Крепче сжав бедра, я закусила губу и откинула голову назад, утопая в невероятном чувстве, чем-то схожем с оргазмом. Только более нежном, невесомом наслаждении…

Мы простояли так какое-то время, мир вокруг знакомо замер, превращаясь в беззвучную массовку.

— Конрад, — выдавила из себя я, не в силах открыть глаза и вернуться в реальность. Холодную и одинокую. — Лифт…

— Что? — путанно ответил он, и я усмехнулась. Конрад Шульц не владел собой! Реши я сейчас его убить, он даже не заметил бы ножа у своего горла.

— Лифт давно приехал… Идем.

Внезапно объятия мужчины стали такими крепкими, что перехватило дух, тело сковало. Я ощущала себя связанной самыми крепкими веревками, без права сделать хоть шаг в сторону. И это состояние стало таким правильным, дурманящим мозг, оглушающим сердце своей бескрайней нежность и любовью. Я растворялась в нем и, умри я прямо сейчас — умерла бы самым счастливым человеком на планете Земля.

— Идем, — резко опустив меня, Конрад первым выскользнул прочь, наверняка боясь передумать и остаться жить в маленькой коробке.

Внутри пентхауса все было как раньше. Я замерла у самого входа и глубоко вдохнула аромат апартаментов. Ничего не поменялось, но прибавилось странное чувство, словно я вернулась домой, подарившее ощущение какой-то сказочности и предвкушения чего-то хорошего.

— О, мисс Эмма! Я так рада, наконец, вас увидеть! — Барбара возникла из ниоткуда, едва ли не сбивая меня с места своими крепкими объятиями. От неожиданности я не сразу поняла, что происходит, и не ответила взаимностью. Тогда женщина покраснела и сделала шаг назад, опустив взгляд к полу. — Простите за мои эмоции, просто…

— Барбара, — тепло выдохнула я, сделав шаг к ней и прижав женщину к себе. — Я тоже очень скучала и переживала, как вы. Вы все еще сердитесь? Меня вот лично до сих пор мучает совесть…

— Я? Сержусь? — ахнула она, театрально хватаясь за сердце, а затем и вовсе расхохоталась. — С момента гибели моего мужа это мое первое эмоциональное приключение. Рада, что все хорошо закончилось, и вы снова с нами.

Когда мы расстались с поваром, я осторожно подхватила Конрада за руку и шепнула ему на ухо:

— А у твоего нового водителя Патрика ведь нет жены, я правильно поняла? Предположу, что он тоже вдовец. Судя по кольцу на левой руке.

Шульц смерил меня настолько многозначительным взглядом, что стало ясно: у меня десять секунд на объяснение своего интереса.

— Помнишь, Патрик обещал пирог в подарок на Рождество? — Конрад настороженно кивнув, стиснув челюсти. — Пусть он принесет его не мне, а сюда. Возможно, им с Барбарой будет, о чем поговорить. Кто знает…

Конрад расслабился, и мне мгновенно полегчало. Он вздернул одну бровь вверх и покачал головой:

— Эмми… Ты только что чуть не лишила меня очередного водителя. Патрик был лучшим кандидатом. — Обвив шею мужчины своими ладонями, я чмокнула его в губы, а затем уставилась на него с безмолвной мольбой. — И, да. У него нет жены. Да, я дам распоряжение.

На втором этаже сначала Шульц завел меня в один из своих кабинетов, в котором я была впервые. Он оказался менее уютным, чем тот, что на первом этаже: стены холодного синего оттенка, топорная мебель, как из глянцевого журнала.

Проследив за моей реакцией, Конрад сел в глубокое темно-зеленое кресло и утянул меня к себе на колени.

— Это должна быть вторая детская, но Артур с Сабиной пока не могут спать в разных помещениях, боятся темноты. Надеюсь, когда-нибудь она вновь станет детской. На этом этаже слишком много комнат пустующих и без особого назначения.

Я замерла и напряглась, как-то по-особенному ощущая ладонь Конрада, случайно упавшую мне на живот. Сегодня после осмотра доктор Грин выписал мне лечение, первый курс был рассчитан на месяц. Я не тешила особых надежд, большую часть времени допытывая его о состоянии здоровья Шульца. Сперва Грин вежливо отвечал, что с боссом все отлично, а затем настоятельно попросил помолчать. Мол, это негативно влияет на прием и на обследования в целом. Только вот после слов Конрада странная тоска во мне стала такой осязаемой, что мужчина просто не мог ее не почувствовать. Благо, он не стал ничего комментировать, а просто обнял меня крепче, пробормотав:

— Итак… Твой отец.

— Именно, — хмыкнула я саркастично, недвойственно намекая, что именно поэтому я здесь, а не из-за его головокружительных, невероятных, доводящих до убийственной нежности объятий. Совершенно нет.

— Он видел нас в кафе, а затем на улице, — холодно отчеканил мужчина, не в силах скрыть раздражение. — Тебе нечего бояться, детка. Я вновь усилил охрану.

Затеряться в Нью-Йорке было чем-то естественным, потому как улицы были переполнены спешащими жителями и путешественниками. Даже учитывая охрану Шульца, невозможно было поймать кого-то взглядом, если точно не знаешь, кого ищешь: костюм, цвет одежды. Подобное даже не вызывало сомнений.

— Конрад, скоро количество охраны будет больше основного штата работников корпорации. Это нерационально! — ахнула я, взглянув на него из-под ресниц. Шульц выглядел чертовски недовольным, между бровей залегла глубокая морщина. Я расправила ее указательным пальцем, а затем оставила ладонь на его гладковыбритой щеке. — Я уверена, что ты делаешь все возможное, чтобы его найти. Но он не в силах мне навредить, пока я с тобой. Может, вообще не стоит его искать? Отец — псих. В огромном городе, который поглощает людей, словно голодные пираньи.

— Детка, — мягко перебил меня Конрад, утопив в тепле своего темно-серого взгляда. — Есть информация, что Джек Браун тайно работал на спецслужбы под прикрытием. Он опытный убийца, киллер. Вся его прежняя жизнь заключала в себе выслеживание жертвы и ее убийство. Однажды он перешел дорогу не тому человеку, и его решили убить. Но, учитывая статус Джека и особое положение, все оказалось не так просто, — он глубоко вздохнул, отворачиваясь от моего ошарашенного взгляда, будто не в силах его вынести. — Организовали липовое дело о педофилии, где ты якобы стала ключевым свидетелем. В тюрьме Джек Браун должен был умереть, но он прикинулся серийником. В отдельной палате психиатрической клиники его могла достать только медсестра, но Джек выдержал серьезные препараты.

— «Выдержал» — громко сказано, — фыркнула я, только сейчас понимая, что неосознанно сжала майку Конрада в кулак. — Папа не был здоров, а сейчас просто лишен всякого здравого смысла. Превратился в опасного маньяка.

— Именно поэтому, — зацепился за фразу Шульц, — его необходимо поймать так скоро, как только возможно.

— Это обойдется тебе дорого, — нахмурилась я, даже представить страшась, сколько Шульц тратит в день на плату труда тысяч охранников. Вопрос возник сам собой, буквально соскользнул из губ еще до того, как я успела его осознать:

— После липовой истории со смартфонами и твоим возможным арестом акции компании наверняка упали…

Конрад повернул мое лицо в свою сторону, заглядывая в глаза с каким-то детским умилением. Когда он понял, что сказала я именно то, что думаю, он и вовсе расхохотался, будто я сморозила какую-то несусветную глупость.

— Тебе провести краткий бизнес-экскурс, как обернуть падение акций себе в плюс, дорогая? — саркастично улыбаясь, протянул он, вгоняя меня в краску. Я никогда не чувствовала себя глупым человеком… Разве что рядом с Конрадом Шульцем. Иногда складывалось ощущение, будто все коварство вселенной и знания всех веков и народов умещались в его стандартной черепной коробке.

— Боюсь, даже если продам все органы, то у меня не хватит денег на твои уроки! — хмуро выпалила я, пытаясь подняться с места. «Я переживаю о мужчине, а он тыкает пальцем в то, что намного умнее!» — Раз мы закончили, то…

Не успели мои ноги коснуться пола, как Шульц качнул меня на себя, утягивая обратно на руки.

— Это очень мило, я оценил твою заботу, — чмокнув меня в темечко, отчеканил тот. — И, детка, боюсь, что именно мне придется платить тебе за свои же уроки.

Вопросительно выгнув бровь, я пересела так, чтобы теперь наши лица оказались друг напротив друга.

— Ты бегаешь от меня, — пояснил Конрад, качая головой. Одной рукой он поглаживал мою талию, пока пальцы другой совершенно неосознанно наматывали локоны. — Мне это не нравится.

— Конрад, ты ведь понимаешь… — мягко протянула и тут же запнулась. Дверь с грохотом открылась, и в нее влетело двое хохочущих детей.