Часть 74

Я проснулась от ощущения горячей ладони, мягко скользящей по моей щеке. Сон утягивал в свои объятия, сил открыть глаза не было. Откинувшись на спину, краем сознания поняла — это не постель Сабины. Намного больше, шире, просторнее, и матрац совершенно другой.

— Детка, — мятное дыхание Конрада коснулось моих губ, пока рука беззастенчиво скользнула вниз, по шее, пока не сжала грудь, вырывая из моих губ беззвучный стон. — Я вижу, что ты не спишь.

— И кто же меня разбудил, мм? — хрипло протянула я, выгибая спину под его жаркие поцелуи, выстилающие дорожку по шее.

— Мне совершенно не стыдно, если ты это хотела услышать, — ошарашил меня тот, и я резко открыла глаза.

На прикроватной тумбочке Конрада стоял маленький ночник в виде луны, его теплые белые мерцания позволили рассмотреть мужчину так хорошо, как мне бы того хотелось: темно-серые глаза были наполнены страстью и чем-то совершенно теплым и спокойным; морщинка между бровей полностью отсутствовала, делая его облик совершенно молодым и по-звериному прекрасным. Только сейчас я поняла, что Шульц внешне совершенно не изменился, просто теперь я видела его совершенно иначе. В другом свете.

Меня больше не убивала изнутри тяжелая энергетика мужчина, не давило его безумное эго. Он был неотрывной частью меня, с которой получилось бы ужиться. Стоило только захотеть.

— Они не должны были устраивать тебе допрос, — хмыкнул мужчина, и я сразу догадалась, о чем он говорит. — Тебя это пугает. И не может не пугать. Ты ведь знаешь, что ничего не обязана делать, верно?

— У меня никогда не было семьи и детей. И единственное, что меня пугает — что я не самый грамотный человек в переговорах с детьми. И что я все делаю не так, — я задохнулась, лишь вспомнив глаза Артура сегодня. — Там, в кабинете, я сказала серьезно: даже если у нас ничего не сложится, я хотела бы продолжить с ними общение. Ты мне позволишь?

Конрад замер, его губы отстранились от моей шеи, и стало так чертовски пусто и тоскливо. Обхватив его талию своими ногами, я не желала разрывать это обжигающее тепло между нашими телами, как испепеляющий изнутри костер. Но Шульц все же извернулся, серьезно заглядывая мне в глаза.

— Я люблю тебя и не хочу отпускать. Никогда. У нас все получится, другого не дано.

Нервно сглотнув, я провела костяшками пальцев по его скулам и попыталась свести все в шутку, в которой было слишком много правды:

— Ты так часто говоришь это, что я почти поверила.

Конрад отвел взгляд, хмурясь, а затем и вовсе поднялся с постели, уходя куда-то прочь из комнаты. Я смотрела ему вслед с безумно колотящимся сердцем, вырывающимся наружу. Мне было больно его терять, физически… Словно кто-то ломал каждую кость снова и снова, а потом еще топтал рану ногами.

Когда Конрад вновь возник в спальне, я выдохнула с облегчением и стерла непрошеные слезы. Мужчина почему-то не вернулся в постель, а встал около нее на колени, заглядывая мне в глаза с каким-то совершенно человеческим страхом, будто пытался сделать что-то, что выше его сил, понимая, терпения. Выше силы духа.

— Ты была так прекрасна в тот первый день в моем кабинете, в своем красном костюме… Я не мог отвести глаз и только потом понял, что не слушал ничего из того, что ты говоришь. Тайно сфотографировал и распечатал себе то кривое фото… Не знаю, с какой целью. Хотел сперва сделать своей любовницей, но ты была слишком прекрасна для какого-то там секса в перерывах между работой. Я слишком хорошо к тебе относился, — сдавленно, задыхаясь, прошептал он, а я уже даже не пыталась смахивать и сдерживать слезы, что лились градом из моих глаз, словно какой-то вселенский потоп. «Это слишком невероятно! Ты просто спишь, Эмми! Спишь и видишь прекрасные сны!» — повторяла я себе снова и снова. — Не думаю, что я полюбил тебя сейчас. Эта любовь возникла давно, как что-то более крепкое, чем какое-то там желание и вожделение. Я отказывался себе признаваться в ней, потому что это было нерационально. Довольствовался твоей работой рядом, мы ведь практически жили вместе. Но сейчас все этого стало мало. Я хочу видеть тебя в своей постели каждое утро и каждый вечер. Хочу заниматься с тобой любовью постоянно и видеть этот невероятный огонь в твоих глазах, от которого внутри кишки в узел заворачиваются. И я хочу от тебя ребенка и только от тебя. Я хочу, чтобы мы встретили вместе старость, Эмми.

— Конрад, — я немного приподнялась на локтях, собираясь что-то сказать, но тут же забыла все, о чем думала. Потому что он вновь стоял на коленях и вновь держал в руках кольцо. Я нервно покрутила кистью у его лица, выпалив. — О, боги… Я еще это не сняла. Странно, оно как будто приросло к моему пальцу, совершенно забыла…

— Пусть будет еще одно, — отмахнулся мужчина, поднимая выше маленькую белую коробочку, давая мне рассмотреть мерцающий белый камень. — Эмми Элизабет Браун, ты станешь моей женой? Я обещаю быть лучшим мужем. Стать хоть немного похожим на тебя.

— Я не хочу, чтобы ты был похож на меня, Конрад, — легкие сдавило, я буквально задыхалась. — Ты самое ужасное, что случилось со мной в этой жизни, но одновременно и самое-самое прекрасное. За все возможности мира я никогда от тебя не отказалась бы. Не изменила бы ничего в тебе. Ты прекрасный управленец, лучший отец и великолепный любовник. Сам факт знакомства с тобой уже делает меня самым везучим человеком на планете… — Шульц продолжал ждать ответа, а я нервно искусывала губы, потому что не могла сложить слова в предложения. Голова шла кругом от переполнявших эмоций, конечности немели, волоски на теле встали дыбом. — В тебя невозможно не влюбиться. Но в этом страшно даже самой себе признаться. Нет в мире девушки, способной перед тобой устоять. И я люблю тебя, поверь. Люблю больше всего на свете! Но ты человек-азарт. Однажды любовь в тебе угаснет, и ты встряхнешься, пойдешь дальше своей дорогой. Но я так не смогу, пойми. Меня это просто убьет… Я просто утону. Нужно все закончить сейчас, пока не зашло слишком далеко… Сейчас, пока есть хоть малейший шанс собрать себя по частям…

— Поздно, — отчеканил по слогам Конрад, буравя меня пронзительным взглядом. — Я давно уже утонул, детка.

Я судорожно втянула кислород, из груди вырвался рваный душераздирающий стон. «Кому ты врешь, Браун? Ты тоже давно уже утонула… Очень давно». Поздно бежать, поздно сдаваться. Все или ничего. У меня не было другого выбора, кроме как рискнуть, поставить свою душу на кон Дьяволу.

— Я согласна, — прошептала ему в губы, разрывая наш бешеный, умопомрачительный поцелуй. Голодный и жадный. — И я верю тебе, Конрад Шульц!

Конрад сорвал с меня кофту, припав к соскам с каким-то небывалым помешательством. Его губы глубоко втянули твердую горошину, пока вторая рука пробралась мне в трусики, утопая в моем возбуждении.

— Че-е-ерт… — прорычал он, резко стягивая мои штаны вниз вместе с нижним бельем. — Прости, любимая. Сегодня без прелюдии. Ты задолжала мне хренову тучу оргазмов. Пять гребаных лет! По одному на каждый день работы минимум.

Я почти засмеялась от раздражения и обвинения в его голосе, смешанного с недовольством и горечью. Мы потеряли целых пять лет жизнь. Пять лет, что могли потратить друг на друга и прожить совершенно иначе. Но… Кто знает, как сложилась бы история, ступи мы на другую дорожку? Пришли бы мы к тому, что обрели сейчас? Проверять совершенно не хотелось.

Меня оглушил резкий и глубокий толчок. Конрад вогнал меня член на полную длину, закидывая мои ноги себе на плечи. Моя спина неосознанно прогнулась, а руки сжали простыни до треска тонкой ткани.

— Надеюсь… — ахнула я от очередного толчка, кусая губы в кровь. Конрад помог мне, впитывая поцелуями мои стоны, заглушая их своим требовательным языком. — Надеюсь, тут толстые стены…

— Да, очень, — он нанизывал меня на себя с какой-то сверхзвуковой скоростью, сжимая пальцами бедра, содрогаясь от каждого точка. — Но мы все же переедем в спальню пониже.

— Идет, — согласно закивала я, обнимая ладонями его шею. Так крепко, будто он мог раствориться. — Конрад, я больше не хочу возвращаться в тот пустой пентхаус.

— Знаю… Знаю, детка. И я больше туда тебя не отпущу. Ты уже дома, — он говорил спутанно, вонзаясь все резче, доводя ощущения до предела возможностей.

Я ощущала себя натянутой струной, сотрясалась каждый раз, когда его член полностью выходил из меня, а потом вонзался вновь. Еще один раз, и еще, и еще… Я больше не могла сдерживаться, не могла перестать бродить ладонями по его разгоряченной груди. Не могла перестать целовать его тело.

А затем его язык очертил мою шею, и мужчина всосал кожу почти до боли. До сладкого осознания, что все происходящее — не сон. Что он действительно здесь, со мной и во мне.

— Сделай так еще, — взмолилась я, выгибаясь на встречу его губами, подставляя шею и грудь. Плевать, что потом. Лишь бы он никогда не останавливался. — Еще, прошу тебя…

Тело взорвалось мгновенно, сотрясаясь снова и снова. Конрад сделал еще несколько резких толчков, наваливаясь сверху, вдавливая в марсах. Член внутри меня сокращался, подрагивая. Мокрый пресс скользил по моему животу. Нос Конрада прошелся по моей шее, пока с губ не сорвалось нечто грязное:

— Как же охрененно ты пахнешь. Особенно после секса. Это сводит меня с ума…

Его слова как нежное волшебное перышко проходились по моим расшатанным нервам. Острый приступ наслаждения разлился по телу мелкими судорогами, оставаясь между ног. Я неосознанно сжалась, и Конрад сделал новый толчок.

— Прости, детка. Но на сегодня со сном покончено, — хмыкнул тот, переворачивая меня на живот, поднимая вверх за ягодицы и разводя ноги пошире. — Пора отработать то белое платье.

Его пальцы сжались на моих ягодицах, возобновляя игру. И как только новый оргазм накрыл лавиной наслаждения, он повернул меня набок, начиная все заново. Затем снова, снова и снова… Опять, опять и опять. Это было похоже на полное безумие: мокрые насквозь простыни, наши приглушенные стоны, вымотанные до головокружения тела и половина освоенных поз из «Камасутры».

— Полегчало? — едва ворочая языком, я поудобнее устроилась на груди мужчины, свернувшись калачиком. Даже не было сил разъединить наши тела, и, уверена, если бы я не сдалась первой, Конрад с радостью бы продолжил.

— Нет, — удивленно рыкнул тот, ущипнув меня за ягодицу. В отражении на стеклянной панели у постели, я заметила, как на губах мужчины заиграла коварная улыбка. — Я украду тебя на остров, Эмми. Там мне никто не сможет помешать. А сегодня выходной. Рождество ведь.

Это было первое Рождество за всю историю корпорации «Шульц Индастрис», когда Конрад не явился в офис.