Эпилог
Остров Ай-Хю-Сон был неотъёмной частью Мальдивских островов, находился под полным влиянием Конрада. Он не признавался, но я была почти уверена, что выкупил мужчина этот рай на земле относительно недавно, именно для нашего с ним медового месяца…
— Медовый месяц должен следовать после свадьбы, разве нет? — притворно возмутилась я, позволяя своему мужчине на руках спустить меня со шлюпки на песочный берег.
— Одно твое слово, детка… — Шульц поставил меня на ноги, позволяя пяткам утонуть в горячем мягком песке. Я обласкала взглядом, полным желания его тонкую, полупрозрачную рубашку и черные шорты. Грозный босс в домашнем образе буквально сводил меня с ума!
Мужчина приспустил свое черные очки и одарил меня полным похоти взглядом, продолжив:
— …И свадьба состоится прямо сегодня.
— Без Сабины и Артура? Ну уж нет! — пождала губу я, жадно вдыхая влажный аромат Индийского океана. — Мы ведь договорились дождаться их из Франции, помнишь? И ты ведь обещал подумать насчет…
Это был мой первый в жизни отпуск, взгляд с каким-то детским восторгом блуждал по пальмам, бунгало, соломенным крышам маленьких уютных строений… Пока не застопорился на огромном дворце, назвать который словом «хижина» язык не поворачивался. Белое пятиэтажное строение в стиле хайтек с панорамными окнами и открытым бассейном на третьем этаже с горками и джакузи. Дорожка к нему была усеяна мелкими камушками и зеленым газоном, а также цветами, название которых я не знала.
— Обещал, — перебил меня Конрад, давая понять, что данную тему обсуждать пока не хочет. Снова. Но стоило мне только подумать обидеться, как он запечатлел на моих губах жадных развязный поцелуй, и все лишнее тут же улетучилось. Его темно-серые глаза заглянули мне буквально в самую душу. — Помни, зачем мы здесь, любимая.
Тяжелый ком возбуждения между ног стянуло почти болезненным спазмом. Я закусила губу, чтобы не застонать в голос, и ахнула, стоило Конраду снова затянуть меня к себе на руки.
— А это еще зачем? — выгнула бровь я, уставившись на мужчину с улыбкой.
— В новый дом невесту заносят на руках, — протянул серьезным тоном властного босса этот начинающий романтик. — Мой новый секретарь сказал, что это важно для долгой и счастливой жизни.
Я вспомнила секретаря, которого не без труда отобрала для Шульца. Ею стала тридцатилетняя Жаклик Броднес: девушка с великолепным послужным списком, умная, находчивая и исполнительная; схватывающая налету любую задачу. А главное, счастливая в браке со своей женой уже пять лет. Абсолютная и бесповоротная лесбиянка.
— С каких пор ты стал верить в приметы? — коварно улыбаясь, хмыкнула я, перебирая пальцами волосы на затылки Конрада. СМИ до сих пор были абсолютно уверены, что новый цвет волос главы корпорации «Шульц Индастрис» был исключительно надиктован модой и желанием вклиниться в молодежную струю трендов.
— Полная глупость, — несогласно мотнул головой он. — Только если рассматривать с точки зрения прагматики. А если, как очередную возможность привязать тебя к себе потуже, то…
— Боги! — ахнула, обхохатываясь со смеху. — Конрад Шульц верит в мистику! Слушайте все! Это определенно достойно первой полосы!
С того самого рокового дня, как мужчина буквально спас меня в последний момент, схватив за руку над пропастью, что-то в нем неумолимо изменилось. Он стал более внимательным к окружающим его мелочам, настроил второе чутье.
— Бред, — закатил глаза мой угрюмый мужчина, боком открывая стеклянную дверь в виде огромного прозрачного шара. — Если что, я буду все отрицать. Ты ничего не докажешь.
Внутри дом оказался просторным и безумно уютным, выполненным в мягких нюдовых оттенках. Небольшие детали интерьера, вроде подушек или статуэток со шторами были кислотно-желтыми. Подобное место определенно навеивало желание отдыха и релакса!
Конрад поставил меня на ноги у широкого светлого дивана, безумно низкого для того, чтобы отдыхать на нем за чашкой чая или встречей гостей. Создатели подобной модели явно задумали соединять одинокие сердца.
— Мы здесь одни? — удивленно спросила я, все еще привыкая к теплому климату. Ходить в одном лишь хлопковом невесомом платье было безумно странно, будто и вовсе голая. В Нью-Йорке моей самой летней вещью были нарядные платья, предназначенные для выхода в свет.
— Нет, штат из пятидесяти людей, не включая охрану, — вверг меня в кромешный ужас мужчина. — Не переживай, ты никого не увидишь. Остров большой, а местная прислуга обучена быть максимально невидимой и бесшумной. Нас никто не потревожит.
Тепло улыбнувшись мужчине, нежно провела ладонью по его трехдневной щетине, делающей его еще более мужественным и брутальным.
— Ты ведь понимаешь, — нехотя вздохнула я, — нам все равно придется об этом поговорить. Нравится тебе это или нет.
— Сейчас? — Конрад откинул очки в сторону и крепко прижал меня к себе, скользнув ладонями по платью, сминая его за собой, пока и вовсе не стянул через голову. — Предлагаю обсудить все на диване, Эмми. Он так и просится для серьезных переговоров. — Конрад толкнул меня на мягкие подушки, и я утонула в них, опаляемая его полным желания взглядом. — Может, мне поставить такой в кабинет?
— Попробуй. Тогда твоя компания точно разорится, — пожала плечами я, медленно стягивая с себя гипюрный прозрачный лиф. Конрад жадно изучал каждое движение, не моргая, словно страшась упустить какую-то важную деталь. — Любимый, я все равно спрошу: что ты решил насчет Артура и Сабины?
Шульц глухо выдохнул, словно я испортила его идеальный момент, а затем скинул рубашку. В бликах солнца его натренированная мускулатура выглядела особенно соблазнительно. Я так засмотрелась, что совершенно потеряла дар речи, стоило увидеть отброшенные в сторону шорты с боксерами.
— Это нерационально и опасно, — отмахнулся он, накрывая мое тело своим. Мягкие родные губы осыпали нежными, но жадными поцелуями шею, грудь, живот… Пока не утонули в влаге между ног. Я застонала и прогнулась в спине, запуская пальцы в его мягкие волосы.
— Но, — облизав пересохшие губы, мне с трудом удавалось поймать мысль и сформулировать ее четко. — Мы ведь уже обсуждали, что мир — опасное место. Ты не можешь скрывать их вечно. Они — твои родные дети. И, да, может, не стоит водить их на приемы и устраивать фотосессии для глянцевых журналов, но… Почему я не могу пойти с ними в парк? Почему не могу пойти к кино?..
Проведя языком между складок, Конрад коснулся клитора, а затем резко отстранился.
— Можешь. Только сперва нужно его перекрыть, а потом идите, куда хотите.
— А если вдруг у нас родятся общие дети, ты их тоже будешь прятать? — взорвалась я, хотя подобное заявление было слишком опрометчивым. Буквально ножом по сердцу. Время шло, а лечение доктора Грина не давало никаких результатов. Мы не говорили об этом, но я медленно теряла какую-либо надежду стать матерью. — Или Артур с Сабиной будут подпольными детьми, а новорожденные — нет? Не понимаю…
— Поговорим о проблемах по мере их поступления, — отрезал мужчина, нависая надо мной и затыкая новый вопрос поцелуем. Я ощутила, как его член медленно входит в меня, плавно растягивая и массируя изнутри.
— Быстрее… — взмолилась я, двигаясь мужчине навстречу. — Прошу…
— Тсс… — отмахнулся Конрад, устраивая мне самую настоящую пытку: головка лишь слегка проникала внутрь и тут же выскальзывала. Снова, снова и снова… Перед глазами все предательски потемнело, пальцы сжали плечи мужчины до побеления костяшек. Каждое его касание отзывалось по телу электрическим импульсом на грани обморока, напряжение стало практически невыносимым.
— Ты мазохист? — простонала я обессилено, а затем обхватила ладонями его щеки, заставляя посмотреть прямо на меня. В самое сердце. — Любимый, я хочу, чтобы ты взял меня прямо сейчас.
Я ощутила, как от моего обращения его член внутри сократился, а сам мужчина судорожно зашипел. Границы остались позади. Там, где и титаническое терпение с дьявольской выдержкой. С каждым толчком скорость становилась все быстрее, движения резче. Конрад вдыхал запах моей кожи, зарываясь носом в ложбинку на шее, я же мягко касалась губами его висков, где выступала пульсирующая вена.
— Кончи со мной, детка. Сейчас, — приказал он грубо и властно. Именно так, как мне хотелось. Именно так, как требовало мое тело, признающее своего хозяина. Я взорвалась вместе с ним. Глядя глазами в глаза. Искрами, разлетающимися в разные стороны, можно было зажечь огонь и обогреть весь дом.
— Я люблю тебя, — прошептала я мужчине, когда молчание затянулось. Оно не было тяжелым, наоборот — безумно уютным и правильным. Наконец-то мир вокруг остановится, замолк. Был только Он — мой мужчина. Человек, ради которого я была готова отказаться от работы на целый месяц. Человек, бросивший многомиллионную корпорацию ради будущей жены.
— Я тоже тебя люблю, Эмми… — протянул он с придыханием, скользя указательным пальцем по моей нижней губе. Я засосала подушечку внутрь, и член внутри меня задрожал, снова наливаясь силой. «О чем это ты, Браун? Он вообще-то когда-то не стоит?» — закатил глаза внутренний голос, вызывая у меня улыбку. — И обещаю подумать над твоими словами, клянусь. Все это сложнее, чем кажется.
— Я понимаю! — заверила его я, активно кивая. — Я тоже люблю Артура и Сабину и желаю им только добра. Но мои переживания эгоистичны. Им нужно познавать этот мир, а не быть в коконе из твоей заботы, разве нет? Если ты не сможешь обеспечить им должную защиту, то никто не сможет.
— И на этом, — Конрад неодобрительно шлепнул меня по пятой точке, после чего закинул мои ноги себе на берда. В новой позе я ощущала мужчину внутри совершенно иначе, мир снова стал с ярким оттенком розового. — Лимит слов на сегодня исчерпан.
— Есть, босс! — отсалютовала я ему, но сарказм тут же растаял в очередном стоне и очередном безумии.
***
Поздним вечером Конрад принимал душ, пока я болтала с детьми мужчины. На время нашей романтической поездки они изъявили желание пройти обучающие курсы по философии в стенах старого театра. Престарелому профессору пришлось подписать целую кипу бумаг о неразглашении, прежде чем он получил свой чек на оплату с шестью нулями.
— Хорошо вам поразвлечься, — помахала я им рукой. Пока Сабина внимательно слушала все, что я ей рассказывала про остров, Артур все время читал книгу, изредка посылая краткие комментарии. Мальчик все больше напоминал мне Конрада — маленькая точная копия. — Конрад перезвонит вам отдельно чуть позже.
Я бросила краткий взгляд на дверь. Не утонул ли там мой мужчина?
— Не стоит, у нас сейчас уже начинаются занятия. Созвонимся завтра, — отмахнулась Сабина, после чего мы попрощались.
Встав из-за стола, я оставила ноутбук включенным и отправилась к мужчине. Каким-то образом Шульц настроил технику так, что теперь она функционировала лишь только для экстренной связи с детьми. Моя рука уже коснулась ручки двери, как комнату снова оглушил новый вызов. Бросившись обратно к экрану, я ожидала снова увидеть Сабину, но вместо этого на экране появилось самое неожиданное имя из всех возможных.
— Доктор Грин?.. — удивленно протянула я, глядя на мужчину в своем просторном кабинете. Отдаленная часть сознания поймала звук выключения воды в душе.
— Не бойтесь, Эмми. Конрад дал мне этот номер на случай экстренных новостей, — поспешного протараторил он, чем буквально вогнал меня в панику.
Дверь из ванны распахнулась, и я увидела Конрада с полотенцем на талии. Его блаженная улыбка тут же сменилась тотальной серьезностью, стоило ему встретиться с моим перепуганным взглядом. Мужчина пересек разделяющее нас расстояние за мгновение и усадил к себе на руки.
— Грин, — кратко поздоровался кивком Конрад.
— Оу… Мой дорогой, как хорошо, что вы тоже уже здесь. Не хотелось бы повторять одно и то же дважды. Тем более, тема щепетильная, — старик на том конце провода медленно снял очки, протирая их краем пиджака. В эти крохотные секунды ожидания сердце мое едва ли не вырвалась из груди. Благо ладонь моего мужчины, мягко скользящая по бедру, дарила странное чувство спокойствия.
— Без прелюдий, — приказал Шульц, потерявший всякое терпение. — Говорите уже.
— Эмми, — хрипло постановил он, поднимая перед экраном какую-то бумажку. — Вы беременны. Мои глубочайшие поздравления! Срок очень маленький, но анализы уже показали наличие плода, — он закашлялся, а рука моя непроизвольно упала на живот, Конрад тут же накрыл ее и странное тепло разлилось где-то там, где по моим представлениям мог жить маленький ребенок. — Более того, мой уникальный анализ позволяет определить наличие дополнительных плодов на ранних сроках. У меня подозрение на тройню. Но… Стоит все проверить. И не раз!
— Тройню?! — взорвалась я, тело мое густо покрылось мурашками, задрожало. Конрад крепко обнял меня, согревая. Но не в этом было дело… Новость о беременности уже казалась чем-то на уровне фантастики, а тройня — совершенно чужая, невозможная, нереальная сказка.
— Именно, — кивнул старик, и я несдержанно прыснула со смеху, бросая взгляд на моего мужчину. Его темно-серые глаза наполнились такой безграничной любовью, нежностью, заботой, слезы возникли сами по себе. Только вот голос Грина опять вернул нас в реальность. — Вы ведь знаете о своих проблемах со здоровьем, Эмми? Так вот, у Конрада есть генетическая склонность к близнецам. Я же переживаю, сможете ли вы вынести подобную беременность… Тут нужно быть предельно осторожным.
— Что нужно делать? — моментально послышался голос Шульца, потому что в моем горле возник ком, проглотить который не удавалось.
— Из очевидного: никаких перелетов, никакого секса. Естественно, спиртного тоже нельзя. Отсутствие каких-либо стрессов. Остальное вышлю сейчас в сообщении, и… — он нахмурился. — Мне придется прилететь к вам для более детального осмотра. Все необходимое будет при мне, — доктор Грин цепко осмотрел наши серьезные лица, а потом, наконец, улыбнулся. — Без паники, дорогие! Я принес вам новость о ребенке, а не о мировой войне, разве нет?
***
Доктор Грин с каменным, непроницаемым выражением лица медленно водил аппаратом УЗИ по моему животу, пока Конрад стоял у окна, сложив руки на груди.
— Я ошибся, — удивленно постановил он, брови его взметнулись кверху, а сердце мое пропустило удар. — Вот это да… Кто бы мог подумать?
Слезы застряли где-то в районе горла, тело парализовало. Я буквально ощутила, как дух покидает тело, а конечности то холодеют, то сгорают от жара.
— Я не беременна? — вырвался из моих губ совершенно чужой, осипший и безжизненный голос.
Старик не отвечал долгие минуты, обдумывая что-то свое, непрерывно глядя на монитор.
— Что, простите?.. — спутанно протянул он и тут же улыбнулся. — О, нет… Ошибка совершенно в другом! Я думал, что плода три, а их четыре, представляете? ЧЕТЫРЕ!
Пока я задохнулась от чувства облегчения, смешанного с эйфорией, Конрад раздраженно громко отчеканил:
— Грин, соизвольте больше не пугать так Эмми! Иначе мы найдем другого доктора. Я понятно изъясняюсь? Это было последнее предупреждение!
— Более чем. Простите, — старик бросил испуганный взгляд на Конрада и, наконец, вернулся ко мне. — Вы очень худая, Эмми. Нужно, как минимум, набрать вес. Первые анализы на удивление очень хорошие, но требуется полное обследование. Естественно, особенный режим и абсолютный покой.
Исподлобья посмотрев на Конрада, я ждала какой-то реакции мужчины, но он лишь раздраженного таранил и без того суетливого врача холодным, пронзительным взглядом.
— А что насчет… — мои щеки покрылись густым румянцем. — Секса?
— Оу, милая… — хмыкнул тот, похлопав меня по коленке. Конрад громко кашлянул, и рука старика соскользнула на кушетку. — Несмотря на то, что я приятно удивлен состоянием вашего здоровья после такого тяжелого перелета, не советую вам рисковать детьми. Они ведь важнее, правда?
— Естественно, — ответил за меня Шульц, но я все же осмелилась продолжить:
— Запрет наложен на весь срок?
— Как минимум до конца первого триместра. А там будем смотреть по ситуации, — деловито кивнул Грин, поднимаясь с места. — Запрет на перелеты остается в силе. Это уж точно беременной четырьмя детьми не выдержать… Как знать, может на следующем УЗИ я найду еще один плод, мм?
Как только в комнате осталось два человека, я аккуратно поднялась с места и медленно подошла к Конраду, обнимая его со спины и целуя в плечо. Сейчас мой мужчина казался слишком серьезен, а мысли его витали где-то очень далеко от этой комнаты и меня, в частности.
— Я знаю, что тебя беспокоит, — призналась я, и Шульц быстро повернулся, затем поднял меня на руки под ягодицы, как маленького ребенка. Его губы накрыли мои мягко и успокаивающе, хотя релакс требовался именно ему.
— Как-то переживу десять месяцев без секса, детка, — саркастично выгнул бровь он, глядя на меня с немым укором. Мол, неужели это самое главное?
— Тебя волнует другое, я чувствую, — осторожно и мягко протянула я, морщась от того, как тяжело давались слова. Потому что если я ошиблась, то это точно станет причиной его плохого настроения. — Слова о том, что у тебя генетическая склонность к близнецам. Значит, у тебя мог быть тоже близнец. И не один.
Конрад судорожно и протяжно вдохнул, замирая. Между его бровей залегла глубокая морщина, а губы вытянулись в тонкую линию.
— Я рос в доме сирот, Эмми, — внезапно заговорил он, впервые подняв данную тему. — Там было… Скажем так, непросто. Меня, как и многих детей оттуда, подкинули на крыльцо. Если там и находились мои братья и сестры, то этого уже никогда не узнать. Мало кто дожил до тридцати после того, что пришлось пережить. Я лично контролирую данную ситуацию.
— Ты сильно обидишься, если я скажу, что уже частично знаю эту историю, любимый? — вынуждена была признать, потому как это стало неизбежно. Шульц ждал моего удивления, а его не последовало — я не умела играть на публику. И промолчи сейчас — мужчина принял бы это за обман.
— Геб, — раздраженно догадался Конрад, и кулаки его хрустнули. — Чертов засранец! Я должен был догадаться. С возрастом совершенно перестаю ему доверять.
— Конрад, — положив ладонь на щеку мужчины, я заставила его повернуться ко мне, заглянуть в глаза. Темно-серые глубины тут же посветлели, и я смогла продолжить с легким сердцем: — У нас будет четверо малышей, представляешь? Боже, это ведь почти футбольная команда вместе с Сабиной и Артуром! Я знаю, что ты хотел бы иметь брата или сестру, но у тебя будет огромное количество детей. Надеюсь, это немного смягчит потерю.
— Смягчит? — удивленно выгнул бровь Конрад, недовольно покачав головой. — Это намного больше, чем я заслуживаю, Эмми. Ты делаешь меня самым счастливым человеком на свете! Но… — Конрад задумчиво накрутил мой длинный волос себе на палец и в полголоса продолжил: — Не смейся, но в этом плане я старомоден. Не хочу, чтобы наши дети родились вне брака.
— Это ведь просто формальность! — по венам мгновенно разлетелись эндорфины, снова делая меня самым счастливым человеком на планете. Я не могла не заметить, как искренне блестели глаза мужчины, когда он смотрел на меня. С каким детским интересом его внимание снова и снова падало мне на живот. Как бережно он держал меня на руках, будто боялся навредить фарфоровой статуэтке. — Как только мы выберемся с острова и встретимся с Сабиной и Артуром, так сразу…
— Вернемся к этому разговору потом, детка, — отмахнулся Шульц, быстрыми шагами покидая комнату, определенную теперь, как медицинскую. — Я серьезно намерен следовать указаниям Грина и начнем с кормления.
***
Первые две недели пролетели, как один райский сон, окончания которого совершенно не ждешь. Конрад много рассказывал мне о себе, о юности и первых этапах развития бизнеса. Я тоже вдруг ощутила необходимость раскрыться ему, описав долгие мутные годы до прихода в корпорацию. Однажды вечером Конрад проговорился, что бывший директор дома сирот получит срок в тридцать лет лишения свободы на превышение должностных полномочий. И пусть доказать его насильственные действия в отношении несовершеннолетних девочек не удалось, в тюрьме ему живется несладко.
На третьей и четвертой недели с пляжа мы переместились в библиотеку и игровую, а также открыли такое чудо техники, как телевизор. Обычно для меня он служил неким фоном перед сборами на работу или учебу, сейчас же мы с Конрадом всерьез задались целью пересмотреть самые культовые фильмы.
— Тебе придется вернуться в Нью-Йорк, — совершенно спокойно прошептала я, потому как тренировала эту фразу с самого первого момента, как узнала про беременность.
— Исключено, — отмахнулся Конрад, скользя ладонью по моей голой щиколотке. — Ты не останешься здесь одна.
— Тут полно людей, — притворно равнодушно пожала плечами. Но, если быть совсем уж честной, мысль об одиночестве заставляла меня окунаться головой в панические атаки.
— Никто из них тебе незнаком, детка. Тебе будет одиноко и тоскливо, — прошептал мужчина, пока рука его поднималась все выше и выше.
Все время до этого момента Конрад титанически держался, изображая из себя самого настоящего рыцаря. Иногда мне казалось, что он излишне холоден, будто боялся переступить грань и вовремя не остановиться. И все же он выдержал испытание длиною в месяц, отчего я еще больше воспылала к нему любовью.
Желание заглянуть мужчине в глаза окутало мое тело какой-то необъятной силой, и ладонью я повернула лицо Конрада к себе. Его ноздри бешено раздувались от нервного дыхания, а на лбу выступила капля пота. Я медленно стерла ее кончиком своего пальца, Конрад перестал дышать.
— Ты меня не целуешь, — почти взмолилась я, а затем немного привстала и накрыла его губы своими. Нежно, аккуратно, выражая всю свою любовь и признательность за лучший месяц в моей жизни. Месяц, в который мне не хотелось прятаться за работой. Месяц, в который я чувствовала себя самой желанной и нужной женщиной на планете Земля!
Ладонь Конрада крепко сжала мое бедро, возбуждение ударило в позвоночник, стянулось между ног крепким узлом. Мужчина притянул меня к себе жадно и властно, тараня мой рот своим языком. Трахая так, что сердце предательски пропустило пару ударов, а перед глазами все потемнело.
А затем он резко отстранился и быстро пересел на другой конец дивана, зарываясь лицом в ладони, измученно рыча что-то невнятное. Лишь взяв себя в руки, он бросил на меня быстрый взгляд и тут же отвернулся к экрану:
— Прошу, не делай так, ладно?
Какое-то время Шульц безучастно таращился перед собой, делая вид, что смотрит немое старинное кино, затем откинулся на спинку дивана и закрыл глаза. Его руки с ногами были широко раскинуты, из-под белых обтягивающих домашних штанов четко прорисовывалась выпуклость.
Осторожно пододвинувшись к нему, я накрыла его своей ладонью и очертила контур сквозь тонкую ткань. Конрад зажмурился до боли и мучительно застонал.
— Я знаю, что ты делаешь. Хочешь моей смерти, да?
— Нет, — соскользнув на пол, я устроилась между его ног и быстро стянула штаны вместе с плавками, пока Конрад не успел меня остановить. — Просто хочу помочь.
Шульц вскинул на меня томный взгляд, полный похоти и желания, и только спустя целую минуту, облизав пересохшие губы, низко бархатно протянул:
— Это нечестно. Тебе ведь пока нельзя заниматься любовью.
Не желая слушать доводы Шульца, я быстро опустилась губами на головку, вырывая из его груди странный звук, словно у бешеного зверя. Я успела лишь провести пару раз языком по всей длине, и горло мое затопило огромное количество солоноватой жидкости.
— Черт… — совалось с губ мужчины, и я сразу догадалась — ему совершенно не полегчало. Даже слегка не утолило аппетит, нараставший долгий месяц, а лишь больше раззадорило.
Вновь накрыв член Конрада своими губами, я возобновила игру, изучая своего мужчину снова и снова. Мой язык уже начал неметь после седьмого оргазма, а губы стерлись до состояния водянок, но все это стоило лишь одного вида моего довольного и счастливого Конрада, пребывающего где-то между нирваной и высшей точкой медитации.
— Теперь мне будет даже больно держать соломинку, — театрально ужаснулась я, поднимаясь с места и взбираясь на руки Конрада. Он больше не пытался спрятаться и убежать. Объятия были такими же крепкими, как и раньше, и такими же смелыми, как и до беременности.
— Зато все поймут, как именно ты заработала место моего зама, — промямлил Конрад, едва шевеля языком, и когда я ахнула, пнув его в бок локтем, расхохотался. Одна его ладонь скользнула мне на живот, пусть пока небольшой, но уже заметный, а вторая крепко-накрепко сжала налитую грудь. Нос Конрада провел черту от волос до скулы, а потом губы окончательно обосновались на щеке. — Спасибо, любимая. Ты сейчас спасла мою жизнь, без шуток и иронии.
Я закрыла глаза и откинула голову назад, ощущая себя так прекрасно, что хотелось раствориться в моменте и никогда не возвращаться в реальность.
— Настолько, — деланно серьезно отчеканила я, — что теперь мы можем совместно посмотреть порно? Всегда хотела освоить еще этот жанр кинематографа. Для общего развития, естественно.
Шлепок по ягодице стал мне ответом, и я больше не желала дразнить мужчину, медленно засыпая в его надежных объятиях под просмотр кино.
***
— Великолепно! — хлопнул в ладоши доктор Грин, проводя очередной осмотр по истечению первого триместра. — Кажется, я недооценил ваш организм. Он будто создан, чтобы вынашивать здоровых близнецов, дорогая! Вы с Конрадом — как идеальные частички пазла!
— Что, все четыре? — не скрывая радости, я выпрямилась на кушетке и завизжала от умиления, стоило увидеть маленькие цветные комочки на экране монитора. Это было самое милое и трогательное из всего, что удавалось увидеть за всю жизнь!
— Именно! Просто невероятно. Обычно какой-то ребенок недоношенный и слабый, а тут никаких патологий, развитие идет планомерно и правильно, — мужчина постучал по дереву три раза, заставляя меня вопросительно выгнуть бровь. «Серьезно? Еще один человек, верящий в магию?» Но вместо ответа на мой немой вопрос, Грин многозначительно протянул: — У меня есть для вас еще одна отличная новость… Готовы? Я разрешаю вам половые контакты. Легкие, без каких-либо нагрузок. При любой боли, даже дискомфорте, все тут же прекращается! Но… Теперь вы хотя бы можете попробовать. И я более чем уверен, что если быть осторожными, все пройдет без проблем.
Слова старика стали настолько шокирующими, что я впервые в жизни растерянно уставилась на него, необдуманно выпалив:
— Что, прямо сейчас?
— Сейчас? — рассмеялся этот «шутник». — Вряд ли Конрад этому обрадуется, дорогая.
— Он не обрадуется и тому, что я начала осмотр, не дождавшись его, — пробурчала я себе под нос, нервно барабаня пальцами по расположенному рядом столу. — С другой стороны, у него важное совещание, которое длится уже пятый час…
Шульцу все же пришлось вернуться на работу, но мой неугомонный мужчина обосновался на острове, работая удаленно. Кроме того, ему удалось создать иллюзию для общества, что он продолжает управлять компанией из своего кабинета в Нью-Йорке. Видимо, желая доказать мне, что это таки удачная идея, он лишь приумножил свой капитал за это время, а не потерял. Как я, опять же, пророчила и сетовала.
— Ну, — пожал плечами доктор, поднимаясь с места и направляясь к раковине, чтобы вымыть руки. — Вам есть, чем его обрадовать, верно?
***
Конрад сидел в широком кресле у рабочего стола, аккуратно массируя пальцами виски. Комната намеренно была идентичной с той, что располагалась в главном корпусе «Шульц Индастрис» в Нью-Йорке, чтобы никто на том конце провода и не предположил о другом местонахождении.
— Как все прошло? — громко и четко отчеканила я, застывая в дверном проеме и привлекая к себе внимание.
— Отлично. Россия дала добро на экспорт и импорт товара. К тому же, мне удалось их развести на все наши условия, а это значит, что уже через год… — мужчина устало распахнул глаза, отталкиваясь от рабочего стола и отъезжая на колесиках к стене. Но стоило его взгляду зацепиться за меня, как мужчину словно парализовало.
Я нервно осмотрела себя с ног до головы, расправив тонкий синий гипюрный халат и белье под ним, буквально трескающееся по швам. С момента беременности грудь увеличилась уже более чем на полтора размера, а трусики налезали только с самой низкой посадкой.
— Так ужасно, да?.. Черт! — нервно потянула я, а затем развернулась и быстрым шагом направилась прочь, желая запереться в спальне и никого не видеть. Меня не мучили тошнота или усталость, единственным признаком беременности являлись колоссальные смены настроения по щелчку пальцев. И как бы ни пыталась я работать над собой, как бы ни пыталась приводить разумные доводы — ничего не выходило.
Стоило коснуться ладонями ручки спальни, как крепкие руки подняли меня над землей.
— Ты пошла на УЗИ без меня, — констатировал мужчина, целуя меня жадно и развязно. Я нервно закивала, а затем зарыдала навзрыд, не пойми от чего. От ощущения своего же бессилия перед гормонами щеки моментально покраснели. Конрад посадил меня на постель и уставился прямо в глаза, проговорив громко и четко: — Ты прекрасна, Эмми. Самая красивая женщина из всех, что я знаю. Даже в мешке из-под картошки тебе не будет равных… Но этот наряд… — он ослабил галстук и покачал головой. — Просто сводит с ума. Ты решила меня добить?
— Просто… — шмыгнув носом, протянула я сквозь слезы. — Доктор Грин сказал, что все очень хорошо, и нам можно заниматься любовью, вот я и подумала…
Конрад впечатался мне в губы с глухим рыком, будто голодная собака, спущенная с цепи по направлению к кормушке. Его руки нежно подцепили меня под ягодицы, укладывая на постель. Я не заметила, как халат с нижним бельем оказались на полу, а мужчина навис сверху полностью обнаженный. Великолепный, как греческий бог. С горящими безумными глазами.
— Я бы хотел растянуть этот момент и сделать его более романтичным… — спутанно тянул он, явно каждое слово давалось с адским трудом.
— Плевать, — отмахнулась я, притягивая мужчину к себе и обхватывая его талию ногами. Теперь это было сделать не так просто, как мне бы хотелось. — Возьми меня, Конрад.
Он вошел в меня медленно и аккуратно, будто испытывая границы возможностей. Тело мое покрылось мурашками, волосы встали дыбом, а возбуждение теперь граничило с сумасшествием. Мне хотелось быстрее и резче, но Конрад был так осторожен, словно обезвреживал бомбу, жадно изучая каждый мой взмах ресниц.
В то же самое время, я чувствовала, как от каждого его толчка мышцы напрягаются, а тело содрогается. Как закатываются веки от моих стонов; как подрагивает член внутри, когда я сокращалась.
— Я… Я сейчас… — спина прогнулась дугой, а на губах застыл немой стон. Конрад поймал его, изливаясь внутри меня и жадно дыша мне в шею. Я крепко прижала к себе мужчину, не желая разрывать этот такой нужный и важный контакт. Необходимый, как кислород. — Так что там насчет России?
— Плевать. Твои новости затмили все другие, — хмыкнул Конрад. — Этот день войдет в историю.
***
Я с тоской рассматривала своего мужчину в белой рубашке и черных джинсах, поспешно упаковывающего последние вещи в свой маленький кейс. Мне до скрежета зубов хотелось обнять его, поцеловать и просто умолять остаться еще хотя бы на денек.
Но, во-первых, на текущем восьмом месяце мой живот больше напоминал отдельную вселенную, передвигаться с которой было просто невозможно. Несмотря на то, что я таки набрала вес до того показателя, что указал доктор Грин, укрепила позвоночник, соблюдала правильное питание, принимала витамины и вела образ жизни девяностолетней пенсионерки… Единственное, что удавалось делать без усталости и отдышки — лежать в своей уютной круглой подушке с высокими бортами и, конечно, есть.
Во-вторых, более важное по моему скромному мнению — все эти восемь месяцев Конрад проторчал рядом со мной на острове, ни разу даже не подняв тему своего неудобства. А ведь за все это время отец видел своих детей только с помощью Интернета.
— Им нужно закончить семестр обучения, — кратно и четко отвечал Шульц, хоть я всегда видела в его глазах эту неуловимую тоску. К тому же, внутреннее чутье мне подсказывало, что дело не только в учебе.
Для перелета на остров нужно было задействовать множество людей. Ай-Хю-Сон находился под владением Конрада, а прилет двух маленький детей точно станет абсолютным резонансом в прессе. А это значило, что Америка точно узнает о двух отпрысках одного из самых влиятельных жителей планеты, чего мой мужчина до сих пор несказанно боялся.
— Любимый, — с тяжелым вздохом сорвалось с губ, возвращая в реальность. Мужчина тут же повернулся, скользнув взглядом с моих влажных глаз на ладонь, лежащую на гигантском просто животе. — Как думаешь, переговоры затянутся надолго?
— Не знаю, детка. Я оттягивал это, как только мог. Но теперь просто необходимо лететь в Россию и решать все на месте. Вкладывать десять миллионов в кота в мешке — сама понимаешь… — он вдруг оборвал свою задумчивую речь и, хитро улыбнувшись, оставил кейс в покое. Конраду понадобилось сделать лишь пару шагов, чтобы сократить расстояние между нами до минимума. Он опустился на колени перед мягким удобным креслом, в котором я раскинулась, будто выброшенный на берег тюлень, и положил свои руки на мой голый живот, напоминающий шар для фитнеса. Я вздрогнула, когда теплые губы коснулись кожи, и, даже сжав пальцы до побеления костяшек, не удалось сдержать слез. — Надеюсь, вы не появитесь до моего возвращения. Не люблю неисполнительных людей.
Его голос был таким нежным, обволакивающим, успокаивающим, как будто Шульц изучил курс чтения мантр. Чему лично я бы не удивилась.
— Они не твои сотрудники, — хмыкнула я, зарываясь пальцами в его густые волосы. В моем положении это было единственное, до чего удавалось достать. — И не обязаны угождать. Знаешь, любимый?
— Конечно, не сотрудники, — качнул головой мужчина, проведя пятерней по всей поверхности живота, что заняло у него полминуты, не меньше. «Ты просто белка, съевшая бейсбольный шар!» — заныл внутренний голос. — Будь они моими сотрудниками, я бы обрадовался, закрой они «проект» раньше времени. В данном случае, готов подождать подольше, лишь бы они лучше окрепли.
— Я не готова! — заныла я, ужаснувшись даже одной мысли, что придется на день больше носить на себе огромный необъёмный груз. Пусть и необъятно любимый. — Знаешь, это не тебе приходиться носить на себе двадцать килограммов лишнего веса.
Конрад многозначительно приподнял бровь, заглядывая в глаза с едва скрываемой насмешкой, напоминая, что именно он носил меня по дому все последние месяцы. Хоть для этого и было огромное количество медицинского персонала, во главе с доктором Грином, окончательно обосновавшимся на острове.
— Я люблю тебя, Конрад, — понуро прошептала я, не без труда прогнувшись вперед и проведя ладонью по его гладковыбритой щеке.
— И я тебя, детка. Очень-очень сильно. Прости, что приходится уезжать. Я буду скучать, — без капли колебаний протянул Конрад, и сердце мое снова бешено забилось, падая куда-то в пятки.
Я не знала, что будет, когда нам придется вернуться в Нью-Йорк, но данный остров явно стал прочным канатом, связывающим нас с Шульцем крепко-накрепко раз и навсегда. Теперь между нами не было тайн и недомолвок, любимый мужчина знал обо мне все, как и я о нем. В его взгляде появлялось что-то новое, совершенно неуловимое, и пропадало, когда он смотрел на кого-то другого. Что-то нежное, неповторимое, полное безграничной любви, доверия, восхищения и благодарности.
— Несмотря на то, что я похожа на грузинскую хинкалину с ножками? Ту, что ели твои россияне во время затяжных переговоров, помнишь? — хлюпнув носом, я накрыла свободной ладонью его руку на моем животе.
— На самую аппетитную в мире хинкалину, детка! — прыснул со смеху мужчина, и глаза его странно заблестели. Только спустя мгновение стало ясно, что все дело в детях, проснувшихся и начавших активно бить его ногами в ладонь. Конрад нагнулся куда-то к самому пупку и секретно пробормотал: — Не ревнуйте, вас я тоже люблю.
— Обещай, что будешь звонить мне каждый день, — терпение в конец меня покинуло, а слезы полились из глаз градом. Конрад тяжело вздохнул, поднялся и подарил мне самый страстный поцелуй, какой только мог себе позволить в моем положении.
— Я постараюсь, Эмми, — хрипло прошептал он, жадно рассматривая меня с ног до головы, будто прощался навсегда и хотел отложить этот образ в своей памяти. — Обещай, что не станешь рожать до моего возвращения.
— Если не будешь звонить, я сделаю это намеренно, — закатила глаза я. — И назову детей как-то по-идиотски. Карл? Гельтруда? Ноубль?
— Напоминаю, что это и твои дети тоже, — пожал плечами мужчина, заправляя мои пушистые и безумно кудрявые волосы за ухо. Затем вдруг насторожился и посмотрел мне в глаза так пронзительно, будто сканер лжи. — Ты уже знаешь пол?
— Нет, мы ведь договаривались, — со всей ответственностью заявила я, отдав ему военную честь. — Честное слово, босс.
— Тогда хорошо, детка, — одобрительно кивнул мужчина, затем снова накрыл мои губы своими, и время потеряло свой счет. Его руки непрестанно скользили по моему животу, а дети без остановки прощались с папочкой, решив, верно, довести меня до нервного тика своей внезапной головокружительной вечеринкой. Когда Конрад отстранился, я ощущала себя пьяной и довольной, пока он вдруг не взял кейс и не махнул мне рукой на прощание. — До скорой встречи! Но… Подумай про имя Гельтруда. Есть в нем в нем что-то загадочное…
Я подхватила лежащую рядом подушку и зарядила ею в мужчину, успевшего моментально прогнуться в сторону.
— Единственная загадка этого имени в том, что именно курили родители, когда назвали так ребенка! — прокричала я ему вслед, с трудом сдерживая улыбку.
— Тогда Ноубуль! — подал голос Конрад. Благо, серьезный том ему удалось сдержать недолго, и он таки рассмеялся самый прекрасным и пробирающим до костей смехом.
— Мисс Эмми, — вытянула меня из грустных мыслей медсестра, — хотите, я помогу вам подойти к окну?
«Ты уже сама и к окну подойти не можешь!» — взмолилась я про себя, а девушке кратко кивнула. Пока она поставила меня на ноги, а я дотопала до окна, Конрад уже стоял около вертолета.
Закутавшись в плед, с удушающей тоской я смотрела на своего мужчину, будто мы не виделись уже лет десять. А затем он повернулся, словно ощутил мой взгляд, и послал воздушный поцелуй. Это было насколько мило и неожиданно, что я вновь расплакалась.
***
— Мисс Эмми? — одернул меня доктор Грин, и только в тот момент я поняла, что на какую-то минуту полностью выпала из жизни, перестав слушать его пламенную речь. — Говорю, как самочувствие? Вы меня не слушаете, верно?
— Простите… Слушаю! Кроме типичных признаков беременность четырьмя детьми, — я тяжело вздохнула и пожала плечами. — Все прекрасно, спасибо.
— Но вы выглядите бледной и невеселой, — стоял на своем старик, продолжая водить аппаратом УЗИ по моему животу.
— Дети стали пинаться слишком часто и… — я нервно провела пальцами по лицу, стирая пот. Мне не следовало обнажать свои чувства, но вот уже несколько недель доктор Грин был единственным человеком, с кем я могла бы поговорить без деланной вежливости. Все вокруг пытались угодить девушке Шульца, и только старик видел во мне отдельного человека, так что я таки выпалила: — Конрад перестал брать трубку, и я переживаю, что что-то могло произойти. Россия — опасное место, в новостях про нее пишут всякое…
— Оу, — удивился тот. — Не переживайте. Мы общались буквально пару часов назад, и он был вполне себе навеселе. И явно в добром здравии!
— Навеселе? — мой голос предательски осип и превратился в безжизненный писк. Отвернувшись к стене, чтобы старик не видел моих эмоций, кратко отмахнулась. — Ясно. Что там насчет осмотра?
Скучая дома в одиночестве, я искала хоть какие-то крупицы информации о любимом мужчине. И ничего, кроме того, что он ведет переговоры в России с великолепной длинноногой моделью Марией Кравцовой, не нашла. А еще их совместные фото на фоне будущего рабочего объекта, где его ладонь так спокойно возлегает на ее тонкой талии. И плевать, что у Марии был очень влиятельный и известный муж. Ревности это как-то не мешало!
Если что и удалось найти, так это шокирующую до глубины души новость о беременности Авроры от… кто бы мог подумать, Рона Харингтона! Девушка уже перебралась в его дом, и они даже успели пожениться. Кто там кого окрутил, меня не интересовало. Больше волновало — как именно состоялась эта встреча? Что-то подсказывало, что таким образом Аврора хотела насолить мне, а погрязла в чувствах сама. А быть может, в деньгах и возможностях, о которых всегда так отчаянно мечтала.
— В любом случае, — вернул меня в реальность голос Грина, — вряд ли отец успеет на роды, как того хотел. Я вижу, что вы родите намного раньше. Как бы ни в ближайшие дни…
— ЧТО?! — ужаснулась я, поднимаясь на локтях и заглядывая в глаза врача, пытаясь найти там намек на шутку. — Нет, нет… Конрад должен успеть! Мы ведь с вами обсуждали… Вы озвучивали другие даты!
— Я понимаю, что вы с Конрадом — люди бизнеса, где есть точные сроки выполнения проектов. А это, — он многозначительно указал ладонью на мой живот, — жизнь, Эмми! Я не могу сказать вам час, когда ваши дети появятся на свет. Не могу, смиритесь! Признаться, когда я только узнал о наличии нескольких плодов, то вообще сомневался, что вы сможете их выносить! Такая хрупкая девушка… К тому же, имеющая проблемы с зачатием… — Грин развел руки в стороны, изображая то ли волшебное чудо, то ли радугу. — Но вселенная любит удивлять, и вы выжали из своего здоровья, и меня в частности, максимум! Теперь просто дайте случиться тому, что никак не поддается влиянию медицины, а лишь под контролем Господа!
— Идет, — нервно кивнула я, а затем, вернувшись в спальню, принялась снова и снова набирать Конрада.
Он не отвечал, как и последние несколько дней. Несмотря на то, что явно периодически появлялся в сети! Что только подтверждали слова Грина.
— Конрад, пожалуйста… — шептала я себе под нос, медленно гуляя по комнате из угла в угол. — Прошу тебя, ты мне нужен…
— Мисс, — одернула меня взволнованная медсестра, — вам надо успокоиться и присесть! Нервы до добра не доводят…
— Да, да… Конечно! Вы очень правы, — подойдя к маленькому креслу у окна, я хотела уместиться в него, как вдруг увидела вертолет, подлетающий к пирсу.
— Мы кого-то сегодня ждем? — спросила я замершую рядом девушку.
— Мне об этом ничего неизвестно, — спутанно протянула она, явно выдавая, что нет — никого не ждем.
Мои глаза округлились, когда первым на площадку спустился знакомый до глубины души мужчина. Его светлую шевелюру я могла узнать из тысячи других! Сердце бешено затрепетало, пульс начал отбивать битами в ушах. Я настолько засмотрелась на Конрада, что не сразу заметила двух маленьких деток у него за спиной.
Сабина одета в белое легкое платье, а на Артуре было нечто вроде шуточного желтого комбинезона в виде покемона. Явно выбранного не по погоде, что беззастенчиво высмеивала его сестра.
— Конрад! — воскликнула я, прижав руку к трясущимся губам. — О, Боги! Наконец-то, любимый!
Он не мог слышать меня, потому как разделяли нас километры и толстое пуленепробиваемое стекло, подавляющее любой шум. Но он замер и повернулся, будто точно знал, где я нахожусь. Чувствовал сердцем. Конрад медленно стянул очки, прищурил глаза и широко улыбнулся, одними губами прошептав: «Привет, любимая!» Сабина проследила за взглядом отца и толкнула Артура в бок. Дети радостно замахали мне, изображая смешные рожицы.
— Он хотел сделать мне сюрприз… — догадалась я, а затем одна простая догадка сразила меня наповал. — Не значит ли это, что теперь про Сабину и Артура знают все? А ведь по-другому и быть не может!
— Мисс Эмми! Мисс Эмми! — окликнула меня медсестра, пытающаяся прорваться через завесу моего заторможенного сознания. Я перевела на нее непонимающий взгляд, и та многозначительно указала пальцем на лужу у меня под ногами. — У вас отошли воды!
— Все-таки успел, — хмыкнула я своим мыслям, облегченно выдыхая.
***
Песочная тропа была усыпала лепестками алых роз, а цветочная арка над головой касалась моих уложенных в объёмные кудри волос. Легкое платье развевалось на ветру, создавая некое подобие шлейфа.
Я не могла поднять глаз, не могла найти силы отвести внимание от букета пролесков на любимого мужчину. Ах, как же прекрасно пахли розовые пролески… Одной вселенной известно, каким чудом Конраду удалось доставить их на остров не увядшими!
— О, мой Бог!.. — послышался восторженный голос Сабины где-то совсем рядом. — Посмотри, Артур! Какая же она красивая! Просто невероятно…
— Жаль, — недовольно пробурчал мальчик, — что меня она так и не дождалась! Обидно…
Кто-то получил подзатыльник, и я была почти уверена, что это Сабина «отблагодарила» брата за неуместное высказывание.
— Да красивая она, красивая… — оправдался Артур, явно страшась нового наступления. — И не скажешь, что пару месяцев назад в нее могли вмещаться аж четверо детей! Уму непостижимо… Разве это не магия, Сабина?
Словно в подтверждение его слов послышался плач Виктории — самой маленькой и единственной девочки среди близнецов. Она родилась последней, уступив место братьям Алексу, Мэйсону и Коллуму. Они были еще совсем крошечные, но уже имели каждый свои неповторимые характер и голос. Если мальчики оказались очень похожи на Конрада, то Виктория даже в таком раннем возрасте была моей маленькой копией.
Дорожка из роз кончилась, и я с безумным страхом подняла глаза, преодолевая желание упасть в обморок.
Конрад Шульц… Он был так прекрасен в рубашке, сшитой из того же материала, что и мое платье. На его губах застыла блаженная улыбка, будто он видел нечто великолепное, только вот смотрел он исключительно на меня. Глаза в глаза.
— Что такое? — робко спросила я, смахивая непрошеные слезы дрожащими холодными пальцами.
— Ничего, — хрипло отмахнулся он, перенимая мою руку и нежно целуя ее в ладонь. — Просто пытаюсь вспомнить, что именно я сделал в этом мире, что мне так повезло.
— Как минимум шесть детей! — хохотнула я, кивая взглядом на первый ряд, где размещались одни только дети и их няни. СМИ до сих пор гудели от новостей про двух взрослых детей главы «Шульц Индастрис», от еще четверых кого-то в пресс-службе точно хватит удар!
— Думаешь? — лукаво уточнил мужчина, а затем не выдержал, притянул меня к себе для легкого развязного поцелуя, едва слышно шепча: — И я не намерен останавливаться. Ты была таким милым хомячком, а дети пахнут так, что их хочется съесть…
Моя ладонь накрыла щеку мужчины, нежно погладив родную кожу. Все в этом мужчине казалось мне трепетным и любимым, отзывалось почти сумасшедшим желанием. То, как он смотрел на меня. То, как говорил. То, как касался… Мир между нами был совершенно другим, запертым от чужих глаз. Купол, покидать который не хотелось.
— Кхем… — одернул нас священник. — Я могу начинать?
— Пожалуйста, — деловито отозвался Шульц, переведя на мужчину совершенно другой, леденящий душу взгляд. Только на меня он смотрел с такой безграничной любовью и лёгкостью, а мир вокруг видел его совершенно другим. — Прошу вас поторопиться. Я и так ждал слишком долго!
Я робко усмехнулась. Как оказалось, Конрад не зря не брал трубку, проведя около двух дней в самолетах и позвонил доктору Грину, только когда уже был на соседнем острове. Он самолично готовил свадьбу, чтобы вместе с Сабиной и Артуром успеть сыграть ее перед родами. Но судьба внесла свои коррективы, и пришлось еще много подождать.
— Согласны ли вы выйти замуж за Конрада Шульца?.. — донеслось до моих ушей, и я тут же кивнула.
— Конечно. — Священник говорил что-то еще, я не сдержалась и едва слышно прошептала мужчине на ухо: — Я никогда никого не любила, Конрад. Только тебя.
Волосы на шее мужчины встали дыбом, кадык нервно дёрнулся. Он облизал пересохшие губы, и только спустя целую вечность повернулся, опаляя желанием и лаской:
— Я знаю. Потому что чувствую то же самое, Эмми. Любовь, что я испытываю к детям, и любовь к тебе — два совершенно разных и неповторимых чувства. И если отсек, предназначенный для детей, безграничен… То твое место навсегда теперь занято. Даже если ты однажды меня бросишь, я все равно буду любить только тебя, помни это.
Я подавилась слезами, совершенно не мило закашлявшись и, плюнув на правила и приличия, сжала лицо мужчины своими ладонями и поцеловала жадно и бешено. Плевать на мир вокруг. Плевать на всех!
— Я никогда тебя не брошу, любимый, — усыпая его лицо поцелуями, прошептала я. — В горе и радости, помнишь? Один раз и навсегда!
— Согласны ли вы взять в жены Эмми Элизабет Браун?.. — несмотря ни на что, продолжал свою проповедь священник.
— Конечно! — с облечением выпалил Конрад, будто с плеч его упал огромный груз.
— Можете поцеловать невесту, — закатил глаза и махнул рукой мужчина, мол, делайте уже, что душе угодно.
Конрад поднял меня на руки, припечатав к своему телу намертво. Наши губы будто срослись, оторваться друг от друга было чем-то на грани фантастики. Где-то на заднем плане смеялись и хлопали дети, выкрикивали нам что-то поздравительное; шумел океан, пели птицы, опаляло приятное солнце…
— Наконец-то, — прошипел он мне в самые губы. Сверкая, совсем как ребенок. — Наконец-то все вокруг перестанут называть тебя мисс Эмми! Теперь ты Эмми Шульц, любимая.
Доктор Грин сказал мне, что есть вещи, предсказать которые невозможно и не нужно. Мол, дай судьбе сделать свое дело. Но… Я была в корне с ним не согласна!
Я мечтала прожить долгую и счастливую жизнь с Конрадом. Мечтала, чтобы он любил меня до последнего вздоха, так же сильно, как и я его. Мечтала, чтобы у нас родились еще дети; чтобы Артур и Сабина однажды смогли назвать меня мамой. Мечтала, чтобы лет через двадцать пять, сидя на свадьбе той же Виктории, я все еще держала мужа за руку, а он смотрел на меня темно-серыми глазами в саму душу. Полными любви и жадного желания. И мечтала, чтобы однажды, подготовившись, уплыть в мир грез и вечного покоя. В один рай на двоих. Или ад? Главное, чтобы вместе.
Мечтала… И точно была уверена, что так и случится.