Глава 11

Варвара

Быстро поднимаюсь в спальню мимо Османа, чтобы поскорее снять с себя платье и лечь спать. Надеюсь, он задержится с дедом разговором и у меня будет время притвориться, что я уснула.

После разговора с Камиллой остался неприятный осадок. Невероятно уверенная женщина, амбиции и самооценка на высшем уровне. Пять лет прошло, а она всё ещё верит, что Осман от неё без ума. Хочет вернуть… Словно он щеночек, помани пальцем, и он уже перед ней на задних лапках скачет.

Не такой он. Не простил её, так же, как я Виталика не простила. Нельзя прощать предателей. Предали раз, предадут ещё и ещё.

«Мы трахались с ним, словно безумные, до крика и хрипоты, бывало и до боли…» Эта фраза Камиллы, как противная старая пластинка, звучит в голове. Я не знаю, какой он в постели, не знаю, что ему нужно и что нравится. И не узнаю, постараюсь не узнать.

Или она этого действительно не понимает, или прикидывается дурой. Пока не разобралась. Да и зачем мне вообще это нужно: не моя история, не моя семья и не мои проблемы.

Проблема у меня сейчас только одна – возбуждённый мужчина, который не получил удовлетворения.

Пытаюсь расстегнуть молнию на платье и ничего не получается. Днём Фи помогала, а сейчас выворачиваюсь, пытаясь закинуть руки за спину и не могу справиться. Видимо, её заело.

Мужские руки молча касаются меня, и молния легко движется вниз, оголяя спину. Замираю, понимая, что позади спиной стоит Осман. Его аромат окутывает.

Тяжёлая мужская ладонь ложится на спину и не торопясь проводит сверху вниз, вызывая дрожь во всём теле. Бабочки пробуждаются и, словно ошалелые, мечутся во мне, жаждут продолжения.

Слышу его дыхание, хриплое и прерывистое. Понимаю – мне не отвертеться.

Он хочет меня. Я хочу его не меньше.

Губы касаются шеи и медленно двигаются по коже вниз, языком выводя сложные узоры, обжигают желанием. Бездумно отклоняю голову, открывая шею для поцелуев. Платье падает к ногам, и я остаюсь в одних тонких трусиках.

– Я весь вечер думал, что на тебе нет нижнего белья… – шёпот за спиной. – Почти угадал.

Ладони накрывают мою грудь, поглаживают соски, тут же мнут их между пальцами, перекатывая, оттягивая.

Стон. Мой. Теряюсь в его ласке.

Прижимает меня спиной к себе, накрывая мою грудь широкими ладонями, сжимает с силой и резко отпускает, отчего по всему телу прокатываются электрические разряды.

Когда он успел раздеться? На пороге, что ли?

Осман перемещается с груди на живот, поглаживает вокруг пупка, исследует. Продолжает целовать, покусывать, захватывает кожу на шее, оттягивая и снова зализывая.

Опускает руки на попу, сжимая с силой. Трётся твёрдым, как камень, членом, давая мне почувствовать всю степень своего желания.

Так и стоит сзади, не могу повернуться, иначе всё станет настоящим. Умом сопротивляюсь желанию, но тело требует его, желает до болезненных колик внутри.

Подхватывает на руки, дойдя до кровати, бросает меня и нависает сверху, прижимая своим телом. Встречаюсь с ним взглядом – острый, шальной и желающий меня. Расплавиться можно за секунду.

Я не понимаю, о чём он думает, но сверкнувший и потемневший взгляд отчётливо даёт понять: я в ловушке, в плену. Осман смотрит на мои губы, и я понимаю, что будет дальше. Остатки благоразумия секундной вспышкой проносятся в сознании и исчезают.

– Осман, нет…

Но меня не слушают. Тут же чувствую вкус его полных губ и язык, смело вторгающийся в мой рот. Он нагло хозяйничает, сминает губы, практически насилует мой рот языком. Вторгается глубже, подчиняет. Задыхаюсь от его напора.

Пытаюсь оттолкнуть Османа, упираюсь в его плечи. Но проще сдвинуть бетонную плиту, чем до одури возбуждённого большого мужчину, глыбой нависающего сверху. Тут же заводит мои руки за голову, полностью обездвиживая.

Поцелуи продолжаются, становятся жёстче, грубее, кусает за нижнюю губу, оттягивая, и меня простреливает возбуждением. Между ног сладко ноет, невероятно горячо, кажется, такой мокрой я ещё никогда и ни с кем не была.

Всё ещё пытаюсь сопротивляться, всем телом двигаясь под ним, но делаю только хуже, возбуждая ещё больше возбуждённого мужчину.

Я сдаюсь… Полная капитуляция.

Принимаю его, открываюсь полностью. Отвечаю на жадные поцелуи. Перехватывает мои запястья одной рукой, а вторая спускается грудь. Отрывается от моих губ и вот уже ласкает ниже и ниже.

Припадает к соскам, играя, посасывая, лаская языком то один, то второй. Вбирает вершинку в рот, обводя языком по кругу и тут же прикусывая, отпускает и бьёт языком по самому чувствительному местечку.

Это невыносимо приятно, захватывающе до одури.

Исследует, путешествуя ладонью по моему телу от груди к талии, по бедру. Моё тело словно тлеет под его прикосновениями, шершавые ладони обжигают.

Подбирается слишком близко, скользнув пальцами под ткань трусиков и уткнувшись в текущий центр. Входит в меня двумя пальцами, одновременно надавливая большим на клитор, словно выкручивает напряжение до небес.

Выгибаюсь всем телом ему навстречу, всхлипываю от развратных ласк, скользящих движений и ритмичных надавливаний на чувствительный бугорок.

– Осман, нет…

– Да, Куколка, ты же тоже меня хочешь, я чувствую… – Хриплый шёпот сводит с ума. – Вот здесь, – толкается в моё лоно глубже.

Пальцы большого мужчины двигаются всё быстрее, и вот я уже сама в нетерпении насаживаюсь на них, двигаясь ритмично. Надавливает на клитор, запуская по телу пронизывающие импульсы, простреливающие, кажется, до кончиков пальцев на ногах.

Резко выходит, и раздаётся треск ткани. Тонкие полоски врезаются в кожу, причиняя боль, но возбуждая ещё сильнее.

Осман хрипло дышит, в нетерпении расталкивая мои ноги. Чувствую толстую головку, упирающуюся во влажные складочки. Одним резким движением заполняет меня полностью, входит до основания, глубоко. И ещё раз. И ещё. Жёстко и мощно.

Чувствую его всего. Хочу продолжения.

Притормаживает, смотрит на меня блуждающим взглядом, полным дикого желания. Не сразу понимаю, что мои руки свободны. Сжимаю пальцы на широких плечах, впиваясь в кожу, притягивая его к себе для поцелуя.

– Ещё, пожалуйста… – Мольба переплетается с частыми вздохами.

Движения снова становятся резкими рывками, выходит полностью и врывается в меня на всю длину возбуждённого члена.

Я поскуливаю от дикого удовольствия, даже стонать не могу, лишь всхлипываю при каждом толчке и издаю какие-то нечленораздельные звуки. Спускаюсь ладонями по спине на его попу, притягивая к себе сильнее. Ему нравится.

Встречаюсь с ним взглядом, в котором ничего нет, кроме всепоглощающего голода и стремления обладать.

Частые толчки эхом переплетаются с пошлыми шлепками и нашими стонами в тишине комнаты. Прижимаюсь к нему всем телом, подмахивая бёдрами навстречу, показывая, какую скорость хочу от него получить. И он даёт мне то, чего я желаю…

– Только не останавливайся… – шепчу в губы Осману в перерыве между стонами.

Чувствую, что уже на грани и вот-вот сладкими вспышками фейерверка меня накроет оргазм. Из глубины мягкими волнами приливает удовольствие, расплываясь под кожей и унося меня за черту сознания.

Ещё немного…

Вскрикиваю. Тело резко сжимается в сладкой судороге, разнося внутри испепеляющую дрожь наслаждения. Никогда не испытывала такого. Меня словно на части разрывает и размазывает по простыням.

Через несколько секунд слышу скупой, глухой стон мужчины в мою шею, и сильное тело Османа содрогается в конвульсиях над моим.

Кажется, я снова кончаю, чувствуя его частые пульсации внутри меня. Он горячо дышит, оставляя на моей коже следы от несильных укусов.

Сразу хочет отстраниться, но я скрещиваю ноги у него на пояснице, не давая подняться. Мне нравится ощущать его в себе…

Тут же чувствую лёгкий поцелуй на своих губах, как завершение того, что сейчас произошло, как обещание, что это произойдёт ещё раз.

Осман

Варя что, всегда так спит?

Как и вчера, свернулась крохотным клубочком у меня под мышкой, словно домашний котёнок. Только этот котёнок так сладко стонал ночью подо мной, что глаза пеленой заволокло.

Как только расстегнул молнию на её платье, меня сорвало и отпустило, лишь когда оргазм вытряхивал последние остатки разума. Меня так несло от неё, думал, разорву. Сладкая и терпкая.

Хрупкая Куколка оказалась жадной и раскрепощённой в постели. Знает, чего хочет, умеет показать, чего желает, а я с усиленным рвением готов ей это дать.

Теперь отказаться от секса с ней не смогу. Она, словно долгожданный новогодний подарок в детстве: понимаешь, что тебе купили, знаешь, где он припрятан, и бродишь кругами, не решаясь нарушить запрет и открыть, но как только вскрыл подарочную упаковку – уже не остановить.

На тумбочке вибрирует телефон, сообщение от Фи, просит спуститься.

С трудом выползаю из кровати, оставлять обнажённую Куколку совершенно не хочется. Лишь слегка скольжу губами по шее, собирая её запах на коже.

Тут же член подскакивает от желания. Видимо, ночью не насытился ею – мало. Хочу ещё.

Все внизу, готовятся, хотя лишь десять утра.

– Осман, где Варя? Нам в час в городе нужно быть на причёске. – Ко мне подлетает взъерошенная Фи. – Вы уедете за невестой, а мы на чём поедем? И кто бабушку Гулю привезёт?

От количества её вопросов у меня кружится голова.

– Стоп, – кладу палец на её губы, запечатывая поток информации, – Варя спит, поднимусь – разбужу. Вы поедете на моей машине, на обратном пути заберёте бабушку Гулю. Ещё вопросы есть?

– Ты рассказал, что нужно делать? Как невесту принимать.

– Нет, ты расскажешь по пути, и с вами бабушка, она больше всех нас знает. – Не до рассказов мне вчера было.

– И ещё, Осман… – Сестра мнётся, не решаясь сказать. – Сабина пригласила с собой Камиллу, видимо, это единственная возможность для той побывать в доме деда, и уговорила Адиля отправить приглашение и на сегодняшнюю свадьбу. – Фи смотрит виноватым взглядом, хотя она-то тут причём?

– Фи, – отвожу её в сторону, – поверь, мне совершенно всё равно. Меня это не волнует. И тебя не должно волновать. А после всего, что ей вчера сказала Варя, уверен, Камилла умерит свой пыл. Ну или она полная дура.

А мне действительно плевать. Если вчера я ещё переживал по этому поводу, то сегодня пусть Камилла хоть всю свадьбу рядом сидеть будет – не волнует.

– А что сказала Варя? – Глазки сестры блестят, словно новогодние шарики на светящейся ёлке.

– Вот поедете в город, и она всё-всё тебе расскажет, – разворачиваю паникёршу и толкаю ближе к Амиру, пусть жену сам слушает.

В большой столовой переполох: выставляются столы, гарнитуры, посуда и готовятся угощения. Дед, как военный командир, раздаёт прислуге указания, лично контролируя процесс. В его доме всё должно быть идеально, никаких ошибок не признаётся.

– Дед, с добрым утром! – приветствую старика, серьёзно объясняющего прислуге, как правильно выставлять посуду.

– Доброе. Как спалось? – Интонация, с которой был задан вопрос, и сверкнувший взгляд деда мгновенно напрягают.

Неужели слышал? Я-то был молчалив, а вот Куколка сладко постанывала и громко вскрикнула, когда долго кончала подо мной.

– Спокойно, – отвечаю тем же тоном.

У деда бессонница, и по ночам он любит курить трубку на большой террасе прямо под нашим балконом.

– Буди Вареньку, а то Фи места себе на находит, уверена, что они опоздают.

Я послушно поднимает в спальню. Постель пустая, отчётливо слышу звуки включённой воды.

Тут же представляю, как обнажённая Куколка стоит под падающими струями, медленно стекающими по её груди и попке, опускаясь между ножек.

Мля…

Решение приходит мгновенно, а все действия совершаются на автомате, и через секунду я уже открываю стеклянные створки душевой кабины, заполняя собой пространство.

Варя хочет тут же повернуться, но я не позволяю. Притягиваю к себе, впечатывая в своё тело и упираясь возбуждённым, готовым ко всему членом ей в спину.

Руки сразу же находят упругую грудь и мягкие соски, под моими ладонями тут же превратившиеся в твёрдые камушки. Прохожусь ладонями по её телу, покусывая за тонкую шейку.

– Осман… не надо… – тихо стонет, пытаясь отстраниться, но её тело говорит мне об обратном. В моих руках она податливая, отзывается на движения и ласки так, как я того хочу.

Скольжу ладонью между ног Куколки, раздвигая нежные складочки, поглаживая выпирающий бугорок, надавливая и вызывая в женском теле дрожь.

Ей нравится. Нравятся мои прикосновения, но она упорно старается отстраниться.

Обвожу горячее лоно по кругу, проникаю, двигая неспешно пальцами. Неосознанно раздвигает ножки шире, впуская меня глубже и постанывая от удовольствия. Ускоряюсь, представляю, как мой член уже двигается в ней.

Откидывает голову мне на грудь, хватаясь за мои руки. У кукольной девочки ноги подкашиваются от кайфа.

Трётся своей попкой о мой стояк, возбуждая до звёзд в глазах, до сбившегося дыхания, до стиснутых с силой ладоней на её ягодицах.

Так бы и продолжал, но настолько возбуждён, что боюсь кончить ей прямо на спину. Разворачиваю и подхватываю под попку, прижимаю спиной к белому кафелю, а Варя обхватывает меня стройными ножками.

Смотрит с вызовом. В голубых глазах плещется нетерпение. Тянусь к ней за поцелуем, сразу глубоко проникая языком, посасывая её мягкие губки, получая в ответ лёгкий укус.

Всё, меня несёт…

Раздвигаю половинки сильнее и вхожу в неё одним рывком, сразу беру жёсткий и быстрый темп. Вытрахиваю из неё сладкие стоны, насаживаю на член с бешеной скоростью, не останавливаясь, не давая нам передышки.

Очень туго и узко, настолько, что дыхание перехватывает от ощущений внутри Куколки. Я сейчас в ней, но хочу ещё и ещё, снова и снова.

Я на грани, но желаю, чтобы первой кончила она, получила свою порцию удовольствия.

Обхватывает меня за плечи, с силой впиваясь ногтями, громко вскрикивает и протяжно стонет. Чувствую, как она часто и дико сжимается вокруг моего члена, сладко постанывая от сильного оргазма.

Отпускаю себя, через пару сильных толчков и меня накрывает адским наслаждением, словно всё тело разом отпускает, становится лёгким, освобождается, получая взамен жидкий кайф, растекающийся внутри. В голове ни одной мысли, лишь желание ею обладать.

Так и стоим в душе, плотно спаянные обоюдным удовольствием, с подрагивающими телами и сбившимся дыханием. Не спешу её отпускать. Ещё ночью понял, что ей нравится чувствовать мой член в себе и после разрядки.

Медленно опускаю на пол. Смотрю, а в глазах Куколки пьянящий туман и глупая улыбка на лице. Её немного пошатывает из стороны в сторону. Так улыбаются после разрывающего наслаждения.

Подставляю её снова под душ, медленно растирая воздушную пену по стройному телу. Она моет меня в ответ, водит ладонями, словно изучает, словно смотрит впервые и не может насмотреться. Заворачиваю в мохнатое полотенце и выношу из душа сладкую девочку.

Как только ставлю её на пол в спальне, сразу ошарашивает фразой:

– Осман, давай договоримся – это был второй и последний раз, – смотрит серьёзно своими голубыми озёрами и ждёт ответа.

А меня словно кувалдой по голове шарахают, и я ориентацию в пространстве теряю.

– Куколка, тебе не понравилось?

Задаю вопрос и знаю, блин, ответ – понравилось. Видел в её глазах, слышал её стоны, до сих пор звучащие у меня в голове, чувствовал, как её тело трясло от оргазма подо мной, а тонкие пальчики сжимались на моих плечах. Такое сыграть нельзя: тебе либо хорошо, либо нет.

– В том-то и дело, что понравилось, очень понравилось… – замолкает. – Давай не будем усложнять и без того довольную сложную ситуацию, в которой мы оказались. Завтра мы уедем, а в Москве разойдёмся по сторонам и больше не встретимся. Я же привыкну… не приучай меня к себе… пожалуйста… – смотрит с адской мольбой во взгляде, словно пытается донести то, чего я не смогу понять, не приму.

И тут я понимаю.

– Варя, у тебя сколько мужчины не было? – спрашиваю осторожно.

– Три года… – отвечает тихо, я едва её понимаю.

Да ну на хрен! Три года?! Она серьёзно? Так бывает?

Ещё ночью чуть не взвыл от того, какая она узкая и тесная внутри. Теперь понял почему. К ней три года мужчина не прикасался, никто не прикасался вообще. Поэтому и заводится так быстро, загорается возбуждением, словно спичка, и меня заводит за долю секунды.

Ну и как к ней больше не прикасаться?

Как отказаться от того, от чего отказаться не хватит сил?!

Подхожу, беру её личико в свои ладони, заставляя посмотреть на меня:

– Три года после того, как тебя предали, так?

– Да, – отвечает тихо. – Нам остался вместе один день. Всего один. И всё. Не трогай меня, пожалуйста, ладно?

Молчу. Не могу ей обещать, язык не поворачивается.

Я уже её попробовал, прочувствовал, ощутил, был в ней, и мне, блин, невероятно понравилось. За два раза не успел ею насладиться.

Я будто тот потерянный, голодный турист, которого после авиакатастрофы на пару лет закинуло на необитаемый остров, он вернулся и вспомнил все прелести жизни.

А она меня отказаться просит!

– Ты прикасаешься, и моё тело предательски отзывается на каждое твоё касание, на каждое движение, на каждый поцелуй. У меня никогда такого не было… Привыкну к тебе, а потом, словно наркоман, будут трястись в ломке, желая дозу ещё и ещё. – Она закрывает глаза, не хочет на меня смотреть. – Я же потом с тобой всех мужчин сравнивать буду, понимаешь? И они все будут хуже, однозначно.

У меня язык отнимается. Она мне такие вещи говорит – искренние, глубокие, настоящие. Не знаю, как реагировать и что говорить. Обещать ничего не могу, даже самому себе, не то что ей сейчас.

– Я попробую, Куколка, – выдавливаю из себя. – Попробую, но однозначно обещать ничего не могу. Ты на море, представь, что это курортный роман, интрижка, разовые отношения… что угодно. Что угодно…

Не могу ей ничего предложить. Совсем. Понимаю, что не излечился полностью после грёбаной Камиллы, не могу поверить, не могу снова рухнуть в эти чёртовы чувства с головой. И она не может. Пока не может. Боится, и я боюсь. Кого один раз растоптали, тот тысячу раз подумает, прежде чем снова довериться.

А в отношениях только так: если нет доверия к партнёру, ничего не получится, всё бессмысленно. Со временем вас обоих сожрут сомнения и мысли, и снова пепелище, снова возрождаться, словно феникс.

– Осман…

– Я тебя касаюсь, и у меня внутри будто тумблер переключается на спуск, а кнопка переключения в твоих руках. Куколка, давай договоримся. Постараюсь, уточняю – постараюсь сдерживаться. Но обещать тебе ничего не буду, иначе потом буду в твоих глазах конченым балаболом.

Тяжело вздыхает, молча соглашаясь. Хотя бы так, хотя бы клятв не требует, потому что я их все до одной нарушу и, видимо, уже сегодня вечером.

Она успокаивается, дыхание ровное, а глаза снова ярко-голубые и светящиеся. Лёгкая – в душе, в настроении, и это меня тоже подкупает.

– Собирайся, тебя Фи ждёт, у неё лёгкая паника, что ты долго спишь, – отпускаю её лицо, наконец, и одеваюсь, потому что всё это время стою голый перед ней. – Она всё расскажет, что делать нужно сегодня. Возьмёте мою машину, на обратном пути заберёте бабушку Гулю и вернётесь к четырём.

– А ты?

– Я, Амир и Ахмед уедем в город за невестой и её кортежем. Когда мы приедем, вы уже должны быть дома, а потом ресторан.

Лишь согласно кивает в ответ.

– Осман, заедешь в аптеку?

Резко поворачиваюсь и не понимаю, что случилось.

– Что-то болит? Плохо? Что случилось? – Внутри разливается паника, совершенно неожиданно и резко. Давно забытое чувство сейчас захватывает вновь.

– У меня ничего не болит, но кое-кто, – указывает на меня пальцем и машет перед носом, – совершенно не думал о защите ни ночью, ни сейчас, а последствия никто не отменял. Я буду с Фи, заехать не смогу, она сразу задаст много вопросов или, того хуже, пойдёт со мной. Поэтому заедешь ты и будешь исправлять свои ошибки, – улыбается мне, и я понимаю, что сейчас разговариваю с обычной Варей. – Дети никому из нас сейчас не нужны. Особенно тебе, – уже серьёзно.

Последняя фраза неприятно режет где-то глубоко внутри, опускаясь гадким осадком и разнося в пух и прах все мои убеждения. Я хотел детей, раньше. Всё хотел. А потом Камилла уничтожила все мои мечты и желания.

Но сейчас, когда это произносит Варя, мне становится стыдно за свои мысли. Возможно, я уже думаю по-другому?

– Понял, сделаю.

Подхожу к Куколке сзади и целую в шею, она только собирается возмутиться, но я опережаю:

– Мы говорили про секс. На поцелуи запретов не было, тем более мы по-прежнему в образе пары перед дедом и перед всеми.

Молча кивает, и я наслаждаюсь официальным разрешением прикасаться к ней хотя бы так.

В голове то и дело всплывает её фраза: «Завтра мы уедем…»

Она надеется просто продержаться сутки и закрыть проблему бесконтрольного влечения друг к другу. Но я могу всё изменить, переиграть и выиграть себе время с ней наедине.

А что, если завтра мы не уедем?!