Глава 12

Варвара

Фи, которая переживала, что мы не успеем, всё ещё собирается, а я уже сижу в машине Османа в ожидании.

Ещё перевариваю сегодняшнее утро и наш разговор. Вообще всё перевариваю.

Близость с Османом потрясающая настолько, что я и сейчас свожу ноги вместе, вспоминая его в себе.

У меня-то всего трое мужчин в жизни было, недолго. Кроме последнего – Виталика, отношения с которым продлились три года. Секс меня устраивал, и я считала, что оргазм приходит не всегда, дело случая, редкого случая. К тому же люди притираются друг к другу, в жизни и в постели тоже, и со временем острота уходит из отношений, а на смену ей приходит устоявшаяся привычка.

Виталик редко старался в постели в отношении меня, по большей части заботясь исключительно о своём удовольствии. Я привыкла и считала, что секс и должен быть таким.

Считала… до сегодняшней ночи. Никогда не думала, что может быть вот так: остро, пряно, до чёрных мушек в глазах. Осман играет на мне, как на музыкальном струнном инструменте, кажется, прикасаясь именно так, как требует моё тело, там, где именно сейчас остро нужны его прикосновения.

Он думает в первую очередь обо мне, своими движениями доводя до исступления, размазывая меня в пространстве от желания почувствовать его. Была уверена, что он, такой большой везде, просто уничтожит меня, но нет, он идеально мне подходит, и я совершенно без ума от его большого тела.

И ночью, и утром просто потерялась в ощущениях с ним, закрыла глаза и расслабилась, позволяя себе хотеть всё, чего так давно хотела. Стонала не потому, что так обычно делают в постели, а потому, что он срывал с моих губ эти стоны своей страстью, распаляя меня, превращая в женщину, познавшую наивысшую точку наслаждения.

Как Камилла добровольно от такого отказалась? Как?! Он невероятный! Огромный, словно медведь, но бесконечно нежный и чувственный в касаниях, жёсткий и грубый в движениях мужчина прекрасно понимающий, что нужно ему и что нравится его партнёрше.

И как перед ним устоять?

После душа на меня нахлынули чувства. Эйфория после яркого оргазма подняла со дна все давно утихшие, как мне казалось, эмоции. Я поняла: если не остановлюсь сейчас, если его не остановлю, потом нам обоим будет трудно.

Говорила то, что он не желал слышать от меня, но честно, искренне объясняла, почему думаю именно так. И просила. Просила не прикасаться, просила не приучать к себе, не желая вырабатывать привычку к мужчине, который никогда не станет моим.

Я его не забуду однозначно. Буду ещё долго вспоминать близость с Османом и те потрясающие ощущения, которые он позволил испытать в его больших руках. И да, каждого мужчину буду непременно сравнивать с ним, отчаянно желая повторения сегодняшней ночи и утра.

Чёрт! Как можно быть таким обжигающе-страстным? Таким непозволительно удушающе-сексуальным?

Чёр-р-р-р-т!

– Ты чего стонешь? Болит что-то? – Фи таращится на меня непонимающе.

Я даже не слышала, как открылась дверь и сестра Османа услышала стон отчаяния, сорвавшийся с моих губ.

– Нет, я о своём, – пытаюсь придумать причину и не говорить ей, что дело в её сногсшибательном брате. – Думаю о своих проблемах.

– Громко думаешь. Ну ладно, как скажешь, – соглашается Фи, но до конца мне, видимо, не верит.

Звонит мой телефон, и на экране высвечивается «Мама». Наконец-то, спустя три дня решила мне перезвонить.

– Да, мам. Привет.

– Варь, привет. – Голос бодрый и весёлый.

– Я звонила тебе, но ты была недоступна. Хотела сказать, что я хорошо доехала, всё в порядке со мной.

– А? Да-да, хорошо, – отвечает, словно ей совсем неинтересно. – Варя, я что звоню-то. Хотела предупредить, что мы с Гошей сменили замки в квартире, вещи твоя собрала. Не переживай, всё аккуратно сложила, знаю, что ты не любишь как попало. Приедешь – заберёшь, когда будет удобно.

Я теряю дар речи, на миг не понимая, что происходит.

– Мам, я никуда не переехала, лишь уехала в гости на несколько дней. Я послезавтра вернусь домой! – почти кричу ей в трубку.

– Да? – Удивление настолько искреннее, что у меня чуть телефон из рук не падает. – А я решила, ты поняла, что я тебе говорила, и переедешь, как всегда делала.

– Я никуда не собираюсь переезжать, о чём тебе говорила, но ты, видимо, меня совершенно не слушала, полностью окутанная флюидами своего драгоценного Гоши.

– Варя, ты нам мешаешь. Мне мешаешь строить отношения с новым мужчиной! – Теперь мама уже говорит твёрдо и начинает злиться.

– Мам, напоминаю тебе, что это моя квартира. – Некрасиво это, конечно, но она переходит все границы. – Я приеду и буду жить в своей квартире. Я никому не мешаю и не лезу в ваши отношения, меня вообще практически не бывает дома. Снимать жильё не буду и почему, уже объясняла тебе.

– Тебе не стыдно такое говорить? Твоя квартира! А как же я?

– Я тебя никогда не выгоняла, в отличие от тебя. К тому же, у Георгия есть жильё, в котором вы спокойно можете жить вдвоём. Мам, закончим этот бессмысленный разговор. Я приеду к себе домой.

– Хорошо, приедешь, и мы поговорим. Думаю, ты поймёшь, что тебе нужно съехать и оставить нас в покое.

И гудки… Она сбрасывает вызов. Обалдеть. Еду и пребываю в шоке от услышанного только что. И замок поменяли, и вещи мои собрали. Как так?

– Варь, – меня окликает Фи, – что случилось?

– Фи, меня только что выгнали из собственной квартиры…

***

К четырём мы уже дома и полностью готовы к приезду невесты. Платье с пайетками смотрелось превосходно, а высокая причёска дополняла мой образ.

Фи и бабушка Гуля объяснили мне, что раньше традиции были строже и включали в себя множество элементов и обрядов. Но сейчас большинство из них сократилось по причине того, что свадьбы празднуются в ресторанах, а не дома, как было принято раньше.

Невесту примет бабушка Гуля, как старшая родственница, потому что у Адиля нет матери, родной бабушки и старшей сестры.

Кортеж невесты въезжает на территорию поместья, и все собираются внизу. Я прошу особо меня не задействовать, так как боюсь сделать что-то не так.

Фи предупредила, что Камилла приедет как родственница со стороны невесты. На свадьбе тоже будет, но мне откровенно всё равно, после нашего разговора вчера я больше не воспринимаю её как угрозу и уверена, она поняла, что Осман с ней больше не будет.

Сабина сегодня в другом платье, не таком пышном, но очень красивом, скорее, даже классическом.

Наблюдаю через окно, что делают все гости, дед и бабушка. Играет музыка, наверное, специальная. Сабину обсыпают зерном, мелкими монетками и сладостями. Зёрнышки остаются в причёске, то и дело падая на платье и на землю.

Рядом с Сабиной стоит маленький мальчик, который держит красивый, блестящий мешочек. Фи сказала, что в мешочке Коран, который родственники жениха должны выкупить, подарив мальчику щедрый подарок. Ему вручают большую коробку, и он с радостью передает мешочек бабушке.

Дальше Фи что-то выкупает у невесты, какой-то свёрток, совсем небольшой, словно в нём что-то длинное и тонкое. Я вижу, что она дает ей много мелких денег, потом нужно узнать для чего.

Я смотрю на Османа, стоящего в стороне.

Красивый, безумно красивый! До чёртиков! До визга!

Тёмно-синяя рубашка обтягивает торс, как вторая кожа, так что можно с лёгкостью рассмотреть рельефные мышцы и сильные руки. Именно сейчас мне вспоминается, как этими руками утром он сжимал мою попу, поддерживая на весу, и вколачивался в меня, словно обезумевший.

Сладкая судорога тут же сводит низ живота, а трусики мгновенно намокают. Так, не думать о нём, не представлять голым, не вспоминать, что было ночью и утром! Нужно запретить себе думать и мечтать об Османе, гнать прочь возбуждающие мысли.

Прямо за Османом стоит Камилла с остальными гостями, то и дело посматривая на широкую спину мужчины. Сегодня она впервые зайдёт в дом деда, но на правах просто гостьи, не более.

Бабушка Гуля угощает Сабину мёдом, как мне объяснили, чтобы жизнь молодых была сладкой.

Все гости заходят в дом, рассаживаясь за огромным столом в большой гостиной, шумно разговаривая, обсуждая предстоящий банкет в ресторане и приглашённых. Осман берет меня за руку, собираясь увести на другую сторону стола, но дед решает по-другому:

– Варенька! – Я сразу поворачиваюсь, услышав своё имя. – Сядь здесь, – указывает рукой на место рядом с ним, которое обычно занимал Ахмед.

Гости затихают, наблюдая, как я усаживаюсь рядом с дедом, почти во главе стола. Осман молча встает позади меня, рукой опираясь на стул. Не знаю, что это означает, но на меня искоса посматривают почти все, а Камилла откровенно прожигает взглядом.

Гости пьют кофе со сладостями, разговаривают и смеются. Большая часть беседы проходит на татарском языке, но я с удовольствием слушаю, как звучит чужая речь, такая непривычная, но льющаяся, словно журчащий поток.

Отец невесты, Руслан, сидит напротив меня: красивый, седовласый мужчина лет пятидесяти. Он много говорит, улыбается и смеется, вызывая симпатию и желание улыбнуться в ответ.

Я настолько засматриваюсь на гостей, что не сразу улавливаю вопрос, адресованный деду:

– Ну что, Мурад Абдулхамидович, насколько я понимаю, скоро ещё одной свадьбе быть? – Отец невесты смотрит в упор на деда, который, в свою очередь, буравит взглядом Османа.

– Надеюсь, что да, – спокойно отвечает дед, переводя взгляд поверх меня.

Я чуть не давлюсь кофе, которым в данный момент запиваю сладости. В смысле да? Эй, придержите лошадей, господа хорошие! Какая свадьба?

– Османчик, надеюсь, свадьба здесь будет? – Бабушка Гуля вставляет свои пять копеек. – Все твои родственники здесь, за исключением лишь некоторых.

– В Москве, – звучит надо мной уверенно, и Осман слегка сжимает моё плечо.

Ох, Осман Дамирович, я же тебя покусаю, как только мы останемся наедине! Ты пожалеешь, что сейчас это произнёс, заранее не предупредив меня.

– А ты, Варя, где свадьбу хочешь? – И Сабина туда же.

– Как Осман решит, так и будет, – снова перекидываю стрелки на мужчину, стоящего позади меня. Пусть сам отдувается перед роднёй.

Всё это время Камилла сверлит меня взглядом, видимо, мысленно уже пару десятков раз меня сожгла, снова сожгла и пепел пустила по ветру. Сейчас она находится в доме деда, но лишь на правах гостьи со стороны невесты, но уверена, желает отвечать на вопросы о свадьбе с Османом.

Да, милая, смотри и давись слюной! И пусть я с Османом не буду, я лишь фиктивная девушка, но и ты, предательница, его не получишь.

Время уже переваливает за шесть вечера, а гости только-только поднимаются, чтобы отправиться в ресторан. Фи то и дело бросает на меня косые взгляды. Я понимаю почему: наша фиктивная игра становилась жестокой по отношению к людям, которые нас окружают здесь, и в особенности к деду.

Как только мы оказываемся вдвоём в машине, я лишь открываю рот, но Осман успевает первым, приложив палец к моим губам:

– Варя, я ничего не говорил про свадьбу. Не озвучивал даже это слово. Ничего не планировал! Не обмолвился нигде и никому. Клянусь тебе.

– Тогда почему вся твоя родня считает, что это уже дело решёное? – практически кричу на него в бешенстве.

– Потому что им так хочется считать. Желаемое выдаётся за действительное. А дед подогревает предположения.

– Боже, – закрываю глаза и откидываюсь на спинку сидения, – как дожить до завтра? Никогда не думала, что лгать так противно и мерзко. Словно у меня на лбу красная неоновая бегущая строка – «врушка»!

– Не перегибай!

– Так, что ты сказал деду перед тем, как приехать? – перегибаюсь через подлокотник в машине ближе к Осману, впиваясь в него взглядом.

– Что встречаюсь с девушкой два месяца, русская, учительница, блондинка. Всё.

– Ты говорил, что хочешь жениться?

– Нет.

– Что планируешь детей?

– Нет!

– Тогда почему? Почему дед считает по-другому? А?

– Потому что ты ему нравишься. Потому что он считает, что мы отличная пара. Потому что, наконец, желает женить нерадивого внука, который не поддаётся воспитанию.

– А я-то здесь при чём? – развожу руками.

– А ты воспитатель.

– Отлично, Осман Дамирович, – закрываю глаза ладошками. – Просто отлично. Ты понимаешь, как мы попали?

– Да.

– Видимо, плохо, раз ты такой спокойный.

– Всё уже сказано и сделано. Варь, ещё немного осталось, и домой, – целует мою ладошку. – Куколка, потерпи немного.

– Не называй меня так! – Сейчас невероятно всё раздражает, а то, как он меня называет, в особенности.

– Тебя все родственники уже так называют.

– Твою ж мать! – ругаюсь от бессилия и незнания, что делать дальше и как распутывать этот клубок лжи.

– Не ругайся, женщина! – В машину садится дед, который и услышал мою последнюю фразу. – Что у вас происходит?

– Всё хорошо, дедушка, это я ругаюсь на Османа, что он свадьбу в Москве затеял, – прищуриваясь, смотрю на источник моих проблем.

– Тогда можно, – расплывается дед в улыбке. – Поехали, внук.