Глава 13

Вторая свадьба мало чем отличается от первой. Лишь гостями, которые сегодня преимущественно старше и солиднее. Молодёжи совсем мало и лишь за столом невесты и жениха.

Сегодня рядом с молодыми сидят гости невесты, а мы, наоборот, подальше. Меня это радует, наш стол как бы в полумраке, скрытый шёлковым балдахином с цветами. Вчера мы были у всех на виду, в центре, а сегодня мне намного спокойнее и уютнее.

Как и вчера, рядом Осман с одной стороны и Фи с другой, а между ними я чувствую себя в безопасности. Осман никуда не отпускает меня одну, убеждая, что одного разговора с Камиллой достаточно, а родственникам, задающим неудобные вопросы нужно отвечать вместе и слаженно.

Свадьба начинается с танца брата и сестры жениха под красивую медленную татарскую песню. Камилла не сводит с Османа глаз, провожая его движения, следит за каждым действием, а когда мы рядом, мечет в нас копья ненависти.

Мне всё равно. Ему, видимо, тоже. Она для него словно пустое место, невидимка, несуществующая женщина, которая тешит себя надеждой всё вернуть.

Танец, в процессе которого передают деньги жениху и невесте, прекрасен. Фи говорит мне, как он называется, но я тут же забываю, наблюдая за потрясающим действом.

Вчера я его пропустила, когда разговаривала с Камиллой на террасе, но сегодня смотрела во все глаза, удивляясь прекрасным традициям, каждая из которых несёт свой определённый смысл.

Я не танцую, просто хочу насладиться торжеством, которое сегодня для нас с Османом проходит легче и спокойнее. Дед не давит взглядами и, кажется, даже нас не замечает. Неужели окончательно поверил в нашу игру?

В разгар свадьбы выхожу на террасу, ту самую, где вчера состоялся наш с Камиллой разговор.

Осман

Вижу, как Куколка движется в направлении террасы, и спешу последовать за ней. Торжество проходит ровно и правильно, все довольны, в особенности дед.

Он активно обсуждает с отцом Сабины дела, планируя завтрашний день и подписание договора. На нас даже не смотрит, и хочется думать, что окончательно поверил в нашу с Варей игру на публику.

Сегодня я расслаблен, но сказывается напряжение вчерашнего дня и утренний разговор с Варей. Десятки мыслей крутятся в голове, не давая покоя. Нужно всё обдумать и решить: чего я на самом деле хочу?

Когда до двери остаётся пара шагов, передо мной, словно из-под земли, появляется Камилла.

Блуждающий взгляд и сцепленные в замок пальцы выдают её волнение.

– Привет, Осман. Потанцуем? – неуверенное предложение бывшей женщины.

А у меня бровь в удивлении выгибается и, кажется, даже челюсть отвисает.

– Потанцуем? Ты серьёзно? Нет! Я к тебе даже прикасаться не хочу, – тут же отрезаю все попытки наладить контакт.

– Зачем ты так, Осман? Всё ведь можно вернуть. У нас была такая горячая любовь, большая, глубокая и…

– Вот именно – была. Пока ты не сделала то, что сделала, уничтожив эту любовь. Больше ничего нет и никогда не будет. – Бессмысленный разговор меня раздражает.

– Можно попытаться простить, начать всё с начала, с чистого листа, заново, Осман. – Камилла практически умоляет. – Забыть всё плохое.

– Забыть? Я видел собственными глазами твою измену. Я видел всё. Никогда это не забуду, такую картину невозможно вычеркнуть из своей памяти, она намертво въелась в моё сознание. – Глубоко вдыхаю, чтобы не послать к чёрту Камиллу прямо сейчас. – Мне пора, меня ждут.

– Твоя девушка? Кого ты обманываешь, Осман? Тебе никогда не нравились блондинки!

– Всё меняется и предпочтения, как оказалось, тоже.

– Сегодня, когда дед усадил твою девушку рядом, я поняла, что он её принял в семью. – Камилла смотрит с надеждой, верит, что я смогу опровергнуть её слова.

– Да, принял. С первой минуты знакомства. Её приняли все – каждый член семьи Басировых, – говорю это с некой гордостью и показательным удовлетворением.

Только произнеся это вслух, понимаю, насколько сильно меня греет изнутри этот факт. Несмотря на постоянные неудобные вопросы родни, они всё же абсолютно все симпатизируют Варе. Меня это радует и в то же время пугает. Как я потом всё им объясню?

– Ко мне он никогда так хорошо не относился. – Камилла дёргает плечиком, недовольно вздёрнув нос.

– Да. И, согласись, никогда этого не скрывал. Дед всегда честен. Ты об этом знала, чему удивляешься?

– Удивляюсь тому, как быстро и просто он принял русскую.

– Дед видит, что я счастлив, и плевать, какой Варя национальности, всё равно, какой у неё цвет волос и насколько богата её семья. Она моя женщина. Для деда этого достаточно. Мне пора. Будь счастлива, Камилла.

– И ты, Осман, – прилетает мне в спину.

Оборачиваюсь, чтобы встретиться взглядом с бывшей женщиной:

– Я уже счастлив.

И моё пепельное счастье ждёт меня на террасе.

Варвара

Не проходит и десяти минут, как меня сжимают в крепкое кольцо знакомые руки.

– Держи. – Осман протягивает бутылочку воды и таблетки в ладони. – Всё купил, как ты сказала.

Даже не смотрю на них, не задумываясь беру и выпиваю. Он наблюдает за мной, словно хочет что-то сказать, но не решается.

– Спасибо, минус одна проблема. Во сколько мы завтра уезжаем? – осталось совсем немного, и больше не нужно будет лгать. Хотя бы самой себе.

– Сразу после ужина. Дань уважения деду за его гостеприимство. С тобой он будет долго прощаться. Во вторник вечером у меня важная встреча в Москве, нужно успеть.

– Когда ты скажешь, что мы расстались?

– Когда соберусь с силами. – Большой мужчина смущается, и я понимаю, что дед не одобрит его решения. – Когда смогу это произнести, – целует мои ладошки. – Фи рассказала мне о твоём разговоре с мамой, – начинает несмело, и я понимаю, о чём он меня хотел спросить весь вечер.

– Вот болтушка!

– Она не виновата, Варь, просто переживает. Что мать сказала?

– Что замок сменили, мои вещи собрали. До свидания, Варя, ты здесь больше не живёшь, – снова вспоминаю все сказанные мамой фразы. Становится тошно.

– Куколка, за эти два дня ты многое со мной прошла: деда, свадьбу, моих родственников и бывшую женщину. Я безмерно тебе благодарен. Хочу купить тебе квартиру…

– Нет, – резко его обрываю на полуслове. – Нет, Осман. Не смей. Даже говорить не смей. Это гадко. Это будет выглядеть, словно плата… за секс, понимаешь? За близость, которой я сама хотела. Я просила лишь море. Этого достаточно, – чеканю каждое слово, чтобы он меня услышал и понял.

Перед отъездом с Леркой пошутили, что Осман с лёгкостью может купить мне жильё за услуги, и пару раз эта мысль проскакивала в мыслях. Но сейчас я даже думать о таком не хочу, просто не могу, потому что теперь меня устраивает только одна награда – он.

– Я очень хочу, чтобы в твоей жизни был мир, понимаешь? – обнимает. – Чтобы ты приходила к себе домой, и никто слова тебе не сказал, что ты мешаешь, должна уйти или уехать. Не хотел обидеть тебя своим предложением, честно, лишь хочу сделать что-то, что тебя порадует.

– Покажи мне море…

– Завтра, как обещал. Я свои обещания выполняю.

Не знаю, сколько мы так стоим на террасе обнявшись. Молча. Каждый думает о своём.

Мне безумно хорошо в его объятиях, спокойно, безопасно. Кажется, ещё совсем немного – и я смогу снова поверить, снова довериться, снова открыть свою душу.

Если и влюбляться, то только в такого, как Осман, если и желать большего, то только с таким, как он.

Я так хотела уехать, особенно после волны вранья, сказанного деду, но сейчас глубоко внутри искорка желания жаждет найти повод, чтобы остаться: в этом доме, с этими людьми, с этим мужчиной.

Мы сделали всё, чтобы нам поверили, но перестарались, и ложь стала настолько правдивой, что, возможно, мы и сами желаем в неё поверить.

Сейчас, чувствуя его объятия, я понимаю, что вот так мне бы хотелось провести всю жизнь – не терзать себя сомнениями, а душу вселенским неверием.

В двенадцать провожаем молодых теперь уже в их общий дом, и, можно сказать, официальная часть праздника окончена.

Сегодня никто не тянет меня танцевать, участвовать в конкурсах и играть на публику, но я устала – очень.

Понимаю, что два полноценных праздника подряд требуют выдержки и довольно большого количества сил.

Замечаю, что Камилла порывается подойти ко мне: сначала уверенно двигается в мою сторону, а потом, словно, передумав, разворачивается и идет в совершенно другом направлении. Мы вчера всё друг другу сказали, что ещё желает услышать эта женщина, мне непонятно.

Фи предлагает отправиться домой вчетвером, но дед ещё остаётся, не со всеми переговорил, не со всеми обсудил дела.

Завтра сделка с отцом Сабины, и мужчины всё ещё обсуждают нюансы договора. Сегодня дед вплотную занят обсуждением важных вопросов, несмотря на торжество внука.

Сегодня я не бежала от Османа, спокойно зашла в гардеробную, сняла платье. Он сказал, что все наряды я могу оставить себе, никто ничего у меня не заберёт. Вряд ли они мне пригодятся, но всё же приятно иметь в шкафу дорогие вечерние платья.

Мы раздеваемся молча, никто не произносит ни слова. Снимаю линзы, чтобы не видеть его шикарное тело, чтобы не истекать слюной от желания прикоснуться и почувствовать его.

Когда уже почти засыпаю, чувствую тяжёлую руку на своей талии.

– Осман. Договор, – тут же даю понять, что наша договорённость в силе, ничего не изменилось.

– Да помню я… – Вздох мужчины, полный сожаления.

Варвара

Утром меня будят лёгкие прикосновения.

По коже проносится прохлада, даря освежающие ощущения, но вместе с этим чувствую жар, тут же сменяющий её.

Осторожные, едва ощутимые движения внизу. Мои ноги настойчиво разводят в стороны. Просыпаюсь, тут же стараясь вскочить на кровати и подняться.

– Лежать. – Властный голос Османа слышу откуда-то снизу.

На мой живот тут же ложится большая горячая ладонь, сильно прижимающая к кровати, не позволяя даже двинуться.

Поднимаюсь на локтях, тут же наблюдая Османа, точнее, размыто вижу его плечи и чёрную макушку у себя между ног и руку, ещё шире разводящую в стороны мои бёдра.

– Осман, что ты делаешь? – шепчу ему. – Мы же договорились! – уже громче.

– В нашем договоре пункта об оральных ласках не было.

Проводит пальцем по клитору, спускаясь по нежным лепесткам ниже, обводя уже влажный центр по кругу и погружая в меня два пальца.

Тут же тело насквозь пронизывает возбуждением, отдавая в низ живота острыми иголочками.

Чувствую его обжигающее дыхание между ног и влажный язык, который медленно проводит снизу-вверх до чувствительного бугорка.

Обводит по кругу и берёт в рот, нежно втягивая и посасывая, отпуская и снова вылизывая. Дразнит влажный клитор круговыми размеренными движениями, взвинчивает напряжение до предела.

Откидываюсь на подушки, хватаю что есть силы простынь, комкая её и подтягивая, пальчики на ногах подгибаются от возбуждения, а ноги сами собой расходятся шире, давая мужчине ещё больший обзор сокровенного места.

Слышу его гортанный стон внизу.

– Какая ты красивая, Куколка…

Перемещается, приятно поглаживая и выцеловывая внутреннюю часть бёдер, возвращаясь снова туда, где всё адски пульсирует желанием, и припадает губами.

Язык Османа порхает по складочкам, снова и снова задевая все чувствительные точки. Поднимается, захватывая пульсирующую горошину, втягивая, отпуская и снова обводя по кругу.

Не могу говорить, возмущаться не могу, лишь стонать, растекаясь горячей лужицей по постели в ожидании продолжения.

– Куколка, ты такая мокрая… вся мокрая…

Тут же в меня снова входят два пальца, размеренно и чётко двигаясь из стороны в сторону. Каждое движение сопровождается порханием языка и посасыванием клитора. Осман подтягивает меня на себя ещё больше, вдавливая губами в промежность.

А я лишь выгибаюсь мостиком от тягучей и жаркой ласки, пронизывающей меня насквозь. Острый язык ускоряется в движениях, найдя яркую точку прямо под клитором, а пальцы всё быстрее двигаются, выходят из меня и погружаются снова.

Пятернёй зарываюсь в волосы мужчины, поддаюсь ему навстречу бёдрами, ускоряя и его, и себя.

Главное, чтобы не останавливался ни на секунду…

Низ живота стягивает тугим узлом, напряжение давит. Границы реальности напрочь размыты. Нет стеснения, есть только желание дойти до конца. Мне нужна разрядка, которую мне может дать только Осман.

Его губы накрывают клитор, втягивают, делают пару резких движений, и меня срывает в наслаждение волнами цунами, подбрасывая вверх от вибраций во всём теле на кончике его языка.

Тело дрожит, не могу пошевелить конечностями, ловлю остаточные импульсы наслаждения, утихающие в теле.

Боюсь открыть глаза и посмотреть на него. Мне не стыдно, мне безумно хорошо сейчас.

Наконец, решаюсь. Линзы надеваю со скоростью света. Осман встал и уже на пути в ванную комнату.

Мужчина возбуждён до предела, его толстый подрагивающий член говорит мне, что он на грани. Но сегодня мы играем в оральные ласки, и свою часть «договора» он выполнил. Я тоже хочу доставить ему удовольствие, и есть лишь один способ.

– Осман, – зову, и он оборачивается уже в дверях. – Иди сюда, – провожу рукой по простыне рядом с собой.

Тёмная бровь взмывает в удивлении вверх, застывает, не верит, что я всерьёз желаю его рядом. Но подчиняется. Медленно двигается ко мне.

– Ложись… – шепчу ему. – Здесь, – не сильно бью ладонью по кровати.

Он послушно ложится рядом со мной в ожидании действий.

Смотрю на его член и понимаю: хочу почувствовать его, ощутить его вкус на губах. Попробовать этого мужчину, как он только что пробовал меня.

Провожу по стволу ладонью вверх-вниз, чуть сжимая, сначала пробуя на ощупь бархатистую кожу, ощущая, какой он горячий и твёрдый сейчас в моей руке. Рваный выдох Османа говорит, что я на верном пути и ему тоже приятно.

Медленно облизываю головку, обхватывая с силой губами – со вкусом, изучающе скольжу языком по всей длине, намеренно задерживаюсь у самого основания.

Возвращаюсь и обвожу головку языком по кругу, снова и снова, спускаясь спиралями ниже, захватывая его, поглощая в себя на всю длину. Сладко-солёный вкус ложится на губы, вызывая стон.

Пальцы Османа аккуратно собирают мои волосы в хвост, сгребая в руку и чуть надавливая на затылок, несильно, лишь слегка углубляя член в меня.

Мои движения становятся лишь быстрее, подхватываю действия ладонью, вбираю член глубже и глубже. Осман подмахивает вверх бёдрами, двигаясь мне навстречу, вгоняя ствол до предела в мой рот.

Он большой, но, чёрт, мне сейчас хорошо не меньше, чем ему. Я снова возбуждена, на пределе, готова кончить вместе с ним.

Мужчина часто дышит, со свистом, с рваными хрипами, и я понимаю, что он близко к краю, на грани.

Движения быстрые и резкие, обхватываю ствол сильнее, плотно сжимая его губами, насаживаясь глубже, двигаюсь чаще, заглатывая.

Тяжёлая волна нарастает стремительно и врывается горячей, терпкой струёй в мой рот. Громкий стон мужчины разрывает тишину спальни, а я снова кончаю с членом во рту. Собираю языком всё до последней капли, по-прежнему сжимая ствол в ладони.

Смотрю на Османа. Тяжело дышит, по виску стекает капелька влаги, глаза прикрыты после испытанного удовольствия, вторая рука с силой сжимает простынь. Почему-то от вида довольного мужчины испытываю истинное наслаждение.

Открывает глаза и смотрит из-под ресниц мутным взглядом.

– Ну а теперь можно сказать – доброе утро! – улыбаюсь Осману, а он смеётся.

– Однозначно доброе, Куколка!

Тянет меня за руку, укладывая рядом и утыкаясь носом мне в шею. Так и лежим минут десять, приходя в чувство, выравнивая дыхание. В теле приятная лёгкость и расслабляющее томление.

– Пора вставать и собираться. – Он поднимается, опирая голову на руку.

– Куда?

– На море! Ты же хотела море? – молча киваю, часто-часто. – Значит, надевай купальник, бери полотенце и в путь. Тут есть собственный спуск и огороженный пляж, на котором мы будем одни. До вечера у нас много времени, чтобы наплескаться в воде. Фи с Амиром чуть позже к нам присоединятся.

Подскакиваю, тут же ищу вещи и попутно надеваю купальник. Осман так и лежит на кровати, наблюдая за моими манипуляциями, и тихонько смеётся, то и дело останавливая меня и намекая на завтрак.

Думаю об утреннем пробуждении. Он нарушил договор, который мы заключили буквально вчера. Зла ли я на него? Да. Отругать бы его? Несомненно. Хочу ли я повторения? Безоговорочно.

В гостиной встречаем Рустама. Следы на шее ещё видны, но не так явно заметны, как позавчера.

– Доброе утро, Рустам, – говорю, проходя мимо него. Он мне не особо приятен, но несмотря ни на что правила приличия никто не отменял.

– Доброе, Куколка, – расплывается в слащавой улыбке.

– Не смей к ней так обращаться! – тут же рычит Осман, задвигая меня за спину. Я опасаюсь повторения инцидента с удушающим приёмом.

– Её так все родственники называет!

– Всем можно, конкретно тебе – нет. Советую даже не разговаривать с Варварой.

Двое мужчин замирают друг напротив друга. Поглаживаю Османа ладонью по спине, успокаивая. Тяну за футболку, уводя его из дома, подальше от двоюродного брата.