Глава 14

Никогда до сегодняшнего дня не видела столько воды. Голубая бескрайняя гладь простирается вдаль, сливаясь с линией горизонта, кажется, тянется и тянется, не имея конца.

Прозрачная морская вода шуршит под ногами, чуть выходя на берег и возвращаясь обратно. Море, словно живое, шелестит звуками, шепчет о спокойствии и умиротворении. Захожу в воду медленно, чтобы насладиться первыми моментами счастья и щенячьей радости, погружаясь в солёную пучину моей мечты.

Меня окутывает какой-то неестественной детской радостью, безграничным счастьем и наслаждением. Хочется носиться по берегу, чувствовать горячий песок под ногами, острые ракушки, впивающиеся в кожу, тёплую, как парное молоко, морскую воду.

Собрала бы в ладошки эту воду, песок, ракушки и камушки, взяла бы с собой и хранила, как самое ценное.

Говорят, морская вода быстро залечивает все ранки на теле. Окунуть бы в неё израненную душу, стереть все гадкие воспоминания и вынырнуть из-под толщи воды с верой в себя и людей.

Пока я, как ребёнок, наслаждаюсь первыми впечатлениями, Осман не мешает. Стоит молча на берегу, наблюдая за мной и улыбаясь.

И только спустя какое-то время решает окунуться и с разбега влетает в воду, окатив меня крупными брызгами. Поднимает меня на руки и бросает в воду, снова подхватывает, а я цепляюсь за него крепко-крепко, словно за спасательный круг.

– Куколка, пойдём на берег! – держит, не отпуская. – Больше двух часов болтаешься: губы синие, а пальчики совсем сморщились от долгого купания. У тебя ещё много времени, чтобы наныряться вдоволь.

Не выпуская из рук, несёт на берег, где стоят большой крытый навес и несколько лежаков. Этот участок пляжа огорожен, здесь нет людей и толп отдыхающих – мы совсем одни. Аккуратно опускает, чтобы я не вступила в горячий песок.

Мне хорошо. Пока резвилась в воде, казалось, энергия бьёт ключом, но как только оказалась на берегу, расслабляющая усталость тут же прокатывается по телу, превращая меня в тряпочку.

Наслаждаюсь эйфорией свершения мечты, того, что я сейчас именно там, где жаждет быть моя душа. Мне спокойно и хорошо. Никогда не чувствовала себя лучше, чем сейчас.

Но всё же один вопрос не даёт покоя, и сколько бы я себя ни сдерживала, всё же желаю получить ответ.

– Осман?

– М-м-м, – издаёт мужчина рядом.

– Хочу спросить: по какой причине ваши отношения с Рустамом такие… – подбираю правильное слово. – Натянутые?

Осман резко открывает глаза и смотрит в упор серьёзным взглядом. Даже губы слегка сжимаются, а брови сводятся к переносице. И я понимаю…

– Из-за Камиллы? – Он тут же кивает. – Расскажешь?

– Ты действительно желаешь знать, Куколка? – Он слегка напрягается, но голос ровный и спокойный.

– Да. Всё то время, что мы находимся здесь, я только и слышала про Камиллу, про ваши отношения, предательство и твоё нежелание именно по её вине жениться и создавать семью. Я стойко прошла через свадьбу, на которой все кому не лень сравнивали меня с твоей бывшей женщиной, да и сам разговор с Камиллой выдался не из лёгких. Мне кажется, я имею право знать. Я это право… заслужила. Ты просил меня рассказать о своей семье, чтобы понять, как я стала такой. Мне тоже хотелось бы понять, как ты стал таким.

Смотрю в ожидании. Осман может отказаться, прямо сейчас закрыть эту тему и сказать, что не желает говорить. Но внутри меня сидит чёткое осознание, что знать я хочу – для себя, для того, чтобы понять, какой он, этот большой мужчина.

Несколько минут он молчит, поджав губы, видимо, раздумывая, стоит ли говорить. Делает глубокий вдох, собираясь с силами. Он принял решение.

– Мы встречались с Камиллой два года. Я жил в Москве, она здесь, но часто прилетала ко мне, живя по несколько дней, а то и недель. Я принял решение жениться, сделал предложение, договорился с её отцом. Всё, как полагается, по правилам. – Он замолкает на минуту. – Это было обдуманное решение. Я любил Камиллу, мне так казалось… Только потом, спустя время, понял, что это была не любовь: страсть, похоть, вожделение, жажда обладания… всё, что угодно, но не любовь, как я её понимаю сейчас.

Осман переводит взгляд на море, отвернувшись, чтобы не смотреть мне в глаза.

– Дата была назначена, всё организовано и заказано. Много гостей, все родственники. Никях решили сделать за день до свадьбы. И вот я, счастливый и влюблённый, стою в ожидании невесты перед мечетью. С моей стороны дед и дядя, с её – отец и брат. А невесты нет… – Он сглатывает, глядя мне в глаза. Воспоминания не из приятных, видимо. – Я начинаю звонить Камилле, затем брат и отец – телефон молчит. Через сорок минут ожидания на мой телефон приходит видео с номера Рустама, на котором он в тот момент, когда я переживаю о любимой женщине, трахает её в номере дешёвого отеля на окраине города. Даже не могу передать словами, что я чувствовал…

Осман замолкает, и мне тут же вспоминается фраза Рустама, сказанная в первый же день нашего приезда: «Да она сама легла под меня…»

– Не стоит. Осман, я очень хорошо понимаю, что ты чувствовал, – смотрю ему в глаза, давая понять – это убийственные эмоции. Во всех смыслах.

– Не сходя с места, разорвал все договорённости о браке с отцом Камиллы. Он, конечно, был в бешенстве, так как желал присоединиться к прибыльному бизнесу деда. Я не стал объяснять ничего, потому что даже слова выдавить не мог из себя в тот момент, просто показал видео. Вопрос был тут же закрыт. Прыгнул в машину и гнал в сторону Москвы, как ошалелый. Благодарен деду, который всё уладил с роднёй и гостями, правильно и грамотно объяснил.

– А Камилла? Она объяснила свой поступок?

– О да! – Горькая болезненная усмешка Османа. – Если фразу «это вышло случайно» можно считать объяснением. Когда она это произнесла, меня вынесло, вытряхнуло напрочь из собственного тела, словно взрывная волна смела всё внутри в одну секунду. Ещё долго слышал эти слова в голове, будто кассетная старая плёнка заела в магнитофоне. Больше никаких объяснений в тот день я не получил. До сих пор не понял, как можно случайно переспать с другим мужчиной в день своей свадьбы…

Осман говорит, а у меня внутри всё переворачивается.

Вспоминаю, как гадко и мерзко было мне, хотя получила куда больше вариантов случившегося. Фантазия Виталика била через край, когда он придумывал версии, чтобы оправдаться передо мной.

– А дальше?

– По приезде в Москву я с головой ушёл в жёсткий, уничтожающий месячный запой. Не помню себя в этот период: что делал, где был и с кем разговаривал. Пребывал в постоянном тумане и, кажется, совершенно не осознавал, что я – это я. Роберт первым понял, что что-то не так. Хотел отдать мне два проекта, но не смог дозвониться, в офисе меня давно не видели. Приехал ко мне, ну и увидел… то, что осталось от меня. Позвонил Фи, и через три часа она была в Москве, чтобы следующие несколько дней приводить меня в состояние адекватности.

– Поэтому ты не пьёшь? Боишься сорваться?

– Куколка, я не боюсь сорваться, – смотрит на меня серьёзно. – Просто за тот месяц я, похоже, выпил норму алкоголя, причитающуюся мне в этой жизни.

– А Рустам? Что он сказал?

Не мог же не объяснить? Ну не мог, такое просто так не делается.

– Лично мне – ничего! А деду, – взгляд Османа вспыхнул злостью, – что хотел меня проучить… показать, что он не настолько беспомощен, насколько все считают. Он всегда считал, что мне достаётся всё самое лучшее: я самостоятелен, успешный бизнес и красивая женщина рядом. Он же ничего в своей жизни сам не сделал, самостоятельностью никогда не отличался. Тридцать пять лет сидит возле жопы Ахмеда, лишь исполняя поручения и принимая от отца подачки. Не желает самореализовываться, именно это и бесило всегда деда, который нас всех подталкивал найти своё место в жизни. Решил доказать, что он чего-то стоит, вот и доказал… нагадив в своей же семье.

Теперь я понимала Османа. Я бы тоже не хотела общаться и даже смотреть на такого человека, пусть и родного по крови.

– Первые два года я вообще сюда не приезжал. Не желал отвечать на вопросы о Камилле и нашей неудавшейся свадьбе. Считал, что некрасиво говорить плохо о женщине, с которой тебе было хорошо, пусть даже после того, что она сделала, а достойную причину разрыва придумать не мог. Но Камилла сделала всё сама: рассказала своим подругам о том, что произошло, ну а они разнесли по друзьям и родне. С тех пор меня все искренне жалели, только от этой жалости было только хуже. История «Осман и Камилла» закончилась позавчера, когда со мной рядом появилась ты. И за это – отдельное спасибо.

Я понимаю, о чём говорит Осман. Омерзительно, когда тебя предают, но ещё больше уничтожает, когда тебя жалеют, этой самой жалостью напоминая о случившемся.

– Ты сказала, наши истории похожи, но не думаю, что у тебя всё было настолько драматично. – Осман улыбается и закатывает глаза, разряжая обстановку и наш серьёзный разговор.

В этот момент мне хочется всё ему рассказать. Даже не знаю почему, наверное, потому что он очень хорошо понимал, что я чувствовала в этот момент, знал не понаслышке, а из собственного горького опыта.

– О, ты ошибаешься – драма!

Улыбка тут же исчезает с его лица, а брови недовольно сходятся на переносице.

– Наши истории невероятно похожи, практически идентичны. Только в день своей свадьбы я получила не видео, а фото интимного характера. Как оказалось, мой жених и Владлена встречались тайно не один месяц, пока я, счастливая и влюблённая, готовилась к свадьбе. Виталик всегда говорил, что я красивая, а друзья ему невероятно завидуют, именно на «красоте» он и собирался жениться. А Владлена… – я запинаюсь. – Как потом выяснилось, всегда мечтала о Виталике. Она устраивала его в постели, но не в качестве жены, потому что девушка внешне… – думаю, с кем сравнить. – В общем, бабушка Гуля в свои восемьдесят выглядит куда лучше! Владлена до последнего была уверена, что Виталик не женится на мне, разорвав свадьбу, останется с ней, создаст семью…

– Но он не передумал? – догадывается Осман.

– Именно! В состоянии отчаяния женщина готова на многое, а влюблённая отчаянная женщина – на всё. Эти фото были сделаны неделей ранее, не в день нашей свадьбы, но прислала она мне их в тот самый момент, когда мой жених стоял на пороге квартиры, любуясь на меня в свадебном платье. И яркая подпись под фото: «И кто теперь самая красивая?» Что я чувствовала в этот момент, тебе рассказывать не нужно…

Даже сейчас отчётливо помню, как швырнула в Виталика букет невесты, а следом телефон с фотографиями и всё, что мне попалось под руку.

Он прошёлся по моей душе грязными сапогами, обесценил всё, во что я верила, чего хотела и о чём мечтала. Пара снимков – и твоё сердце разорвано в клочья.

– Именно тогда я поняла, что красота не является синонимом счастья, не гарантирует ровным счётом ничего.

«Не родись красивой, а родись счастливой» – глупое, но невероятно правильное высказывание в моём случае.

– Он объяснил свой поступок? – Осман притягивает меня к себе, укладывая рядом и обнимая.

– Да, – хмыкаю, вспоминая лицо Виталика. – Сначала говорил, что Владлена опоила его алкоголем и использовала, потом – что подмешала ему афродизиаки, затем – что шантажировала… Честно, если бы он сказал правду, мне было бы легче. Лерка была на свадьбе, и именно ей выпала честь вытирать мои слёзы и объясняться с родственниками и друзьями. Я очень благодарна ей за поддержку, безгранично благодарна.

– А твой жених?

– Через три дня в соцсетях увидела фото его и Владлены, отдыхающих на Кипре. Это должно было быть наше свадебное путешествие. Виталик не просто предал и разбил мне сердце, он ещё и отнял мою мечту о море. Именно на этом отдыхе она и залетела, но он поступил «по-мужски»: тут же уехал в Питер, оставив Владлену разбираться с проблемами самостоятельно. Она быстро поняла, что Виталика присвоить не получится, а ребёнок – совсем не та причина, по которой он останется с ней. Сделала аборт, а через пару месяцев тоже уехала из города. Итог: три разрушенные жизни.

Молчание. Каждый думал о своём в частности, и о наших ситуациях в целом. Как оказалось, у нас больше общего, чем мы могли предположить.

Два человека, уничтоженные и совершенно разочарованные, не верящие в любовь, верность и искренность слов.

Сейчас мы словно баюкали друг друга в объятиях, прекрасно понимая те чувства, что испытали в момент предательства.

Я никогда ни с кем не хотела делиться своей историей, но, открывшись Осману, поняла, что мне стало легче, будто избавилась от небольшой части своей боли, переложив её на него.

И как бы тепло и спокойно мне ни было в его объятиях, мы оба понимаем, что это последствия наших «фиктивных» отношений и физическое притяжение к друг к другу.

Секс – это ещё не любовь. Можно долго спать с человеком в одной постели, при этом испытывая к нему симпатию, влечение или желание, но так и не полюбить, не проникнуться глубоким настоящим чувством.

Наверное, у нас с Османом именно так. Пока мы здесь, на море, находимся в ситуации, когда вынуждены быть вместе – всё хорошо, но я знаю: как только вернёмся в Москву, станем просто двумя людьми из разных миров, случайно оказавшимися рядом.

– Как думаешь, Куколка, время лечит? – Осман прижимает меня к себе сильнее, целуя в макушку.

– Время лечит?! Серьёзно? А кого оно вылечило? Меня? Или, может быть, тебя? Время никого не вылечило. Однозначно. У него нет лекарственных свойств, оно всего лишь идёт своим чередом, расставляя всё на свои места. – Уверенный ответ человека, который много раз слышал эту фразу. – Время лишь притупляет воспоминания, замыливает эмоции и растворяет часть боли и обид. В конечном итоге, если постараться, можно представить себя сторонним наблюдателем, случайно ставшим свидетелем горького разочарования. А забыть ты не сможешь никогда, всегда опасаясь повторения. Такие, как мы, не боятся испытать новую любовь, мы боимся испытать ту боль, что эта любовь оставляет после себя.

– Но разве снова рискнуть – это не смелость?

– Это глупость. Хотя именно глупость – постоянный сопутствующий элемент любви. Так что как посмотреть.

– Умная ты, Куколка, и рассуждаешь верно. Только вот любовь ведь не поддаётся логическому осмыслению, затянет она тебя, и все рассуждения полетят к чертям.

Поднимаю голову, заглядывая в его тёмные глаза, наполненные тоской.

– Я очень постараюсь, чтобы не затянула. Очень.

Осман тут же накрывает мои губы поцелуем. Обводя нижнюю губу языком, проникает в мой рот мягко, исследуя, подчиняя и размеренно погружаясь глубже и глубже. По телу расползаются мягкие волны предвкушения, а руки сами ползут вверх по широким плечам.

Поцелуй не грубый и сметающий, наоборот, мужчина словно смакует, вбирая мой солоноватый вкус и запоминая его. Неторопливо и глубоко – именно так сейчас хочется прикасаться друг к другу.

– Ой, мы не помешали? – Голос Фи раздается неожиданно. Мы слишком увлеклись процессом.

– Нет, – кашляю, чтобы вернуть нормальный голос.

– Тогда бежим купаться, тем более до ужина два часа осталось.

Маленький Эдем быстро перебирает ножками по горячему песку, с визгами убегая от Амира. Фи влетает в воду по принципу Османа, по-моему, даже не глядя, куда прыгает.

Мы купаемся, резвимся, брызгаемся и визжим с Фи, когда мужчины, подбрасывая нас, как пушинок, бросают в воду.

Немного устав и наглотавшись солёной воды, выхожу на берег, наблюдая, как остальные всё ещё дурачатся в море.

Картинка плывет, а звуки стихают, словно в вакууме, остаются лишь люди передо мной.

В этот момент где-то глубоко внутри болезненно колет: очень хочется, чтобы это был мой мужчина, моя семья и моя настоящая жизнь.