Глава 15

– Варя, пора, уже все внизу собрались. – Осман тянет меня за руку. – Успеешь собраться.

Я и так, в принципе, практически всё успела, сложив сумку и упаковав почти все вещи. Не помещались лишь купленные здесь платья, пришлось складывать их отдельно.

Осман сказал, что уедем сразу после ужина, и я старалась ничего не забыть. Он же свои вещи ещё и не думал собирать.

Спускаемся, там уже вся семья, кроме Рустама. Это и к лучшему, во избежание конфликтов между мужчинами.

Теперь я немного разбираюсь в блюдах, мне очень нравится мясо, которое готовили в этом доме. Осман это уже понял, поэтому на моей тарелке тут же оказывается понравившаяся еда.

– Фи, а вы, когда уезжаете? – спрашиваю у сестры Османа, на море так и не удалось поболтать.

– Послезавтра у дяди Ахмеда юбилей – шестьдесят лет. Празднуем в ресторане. Уедем в четверг утром. Вы, насколько я поняла, тоже. – Фи переводит взгляд с меня на Османа.

Я очень медленно поворачиваю голову в сторону Османа, который сейчас выглядит нашкодившим ребёнком. Вот почему он не спешил собираться и меня не торопил – планы изменились. Только я, как обычно, ничего не знаю.

– И когда, стесняюсь спросить, Осман Дамирович это решил? – В этот момент, разрезая кусочек мяса, надавливаю ножом настолько сильно, что он, легко разделив еду, со скрежетом проходится по тарелке.

Он меня снова подставляет, не предупреждая о своих решениях и не советуясь. Сейчас я стараюсь быть максимально спокойной, едва сдерживаюсь, чтобы не взорваться, лишь взглядом даю понять, насколько я в бешенстве.

Здесь не принято, чтобы женщина прилюдно высказывала претензии своему мужчине: на людях голос мужчины всегда главенствующий, за закрытыми дверями – это уже отношения двух людей.

И когда дверь в нашу спальню закроется, Осман испытает на себе все грани моего возмущения.

– Час назад, Варвара, ответил согласием на приглашение Ахмеда, – медленно протягивает руку Осман, отбирая у меня нож.

Все сидящие за столом с интересом наблюдают за нашим общением.

– Ты говорил, что завтра вечером в Москве у тебя важная встреча, – зло прищуриваюсь, ожидая его ответа. Неужели врал?

– Мой заместитель, Андрей, с лёгкостью справится без меня. Все соответствующие инструкции я уже дал. Так что мы может задержаться ещё на три дня.

– Ты уверен, что дела могут позволить тебе задержаться? – даю ему последний шанс, чтобы передумать, изменить решение.

– Да, безоговорочно.

– Я очень рад, Варенька, что вы останетесь ещё погостить! – Дед с нескрываемой улыбкой искрится счастьем. – Осман, какие планы на эти три дня?

– Варя ещё вдоволь не накупалась и почти не загорела сегодня. Завтра поедем в гости к бабушке Гуле, она настойчиво приглашала. Заедем к Адилю с Сабиной, посмотрим, как устроились в новом доме. По городу пройдёмся, Варя ведь не видела ничего, хотя бы основные интересные места посмотрим. А послезавтра банкет в ресторане. В четверг домой.

По мере того, как Осман перечисляет планируемые действия, глаза деда всё больше и больше расширяются. В конце рассказа он чуть в ладоши не хлопает от восторга, подскакивая на стуле, хотя я не совсем понимаю почему.

Больше я не комментирую решение Османа, лишь искоса поглядывая на него злым взглядом. Он понимает, что, как только мы окажемся за дверями спальни, я его покусаю.

Всё оставшееся время за ужином я прокручиваю в своей голове варианты слов и действий, которые совершу по отношению к этому хитрому и несносному мужчине. И он понимает, что придётся очень сильно постараться, чтобы объяснить свои действия.

Как только мы поднимаемся и дверь закрывается, я спускаю на него всех собак разом.

– Ты. Снова. Со. Мной. Не. Посоветовался, – чеканю каждое слово, чтобы он понимал, насколько я злая сейчас. – Я уже почти расслабилась, решив, что остался какой-то час, и наш спектакль окончен, но ты решил продлить мои мучения, и свои, кстати, тоже! – почти кричу на него.

– Куколка, не кричи, нас могут услышать, – говорит совершенно спокойно, даже равнодушно, снимая с себя рубашку.

– Нужно было об этом думать, когда ты принимал решение остаться – без меня. А теперь поздно, Осман Дамирович, всё, надо было раньше думать, что тебе за это будет! – даже не думаю говорить тише.

– Ничего страшного не произошло. Побудем ещё три дня. Зато вдоволь накупаешься на море. Я не мог отказать Ахмеду – семья есть семья, – равнодушно пожимает плечами, расстегивает ремень, снимая джинсы.

Вот актёр! «Семья есть семья…»

– Не мог отказать?! Да ты его терпеть не можешь! Откуда вдруг глубокие родственные чувства? Ещё скажи, что к Рустаму воспылал нежностью! – закатываю глаза, прекрасно понимая, что такого в принципе не может произойти.

– К Рустаму ни в коем случае. Ахмеду согласие дал. – В этот момент Осман снимает с себя боксеры, оставшись передо мной совершенно голым.

– Что ты делаешь?.. – брожу взглядом по его телу, не в силах оторваться.

– Готовлюсь ко сну, – отвечает как ни в чём не бывало, наблюдая за моей реакцией.

Его тело сводит меня с ума. Хочется прикоснуться, провести ладонями, ощутить твёрдость рельефных мышц, спуститься ниже…

Осман уже возбуждён, в полной боевой готовности. Длинный, толстый подрагивающий член призывно манит, чтобы обхватить его ладонью.

Неосознанно облизываю губы, вспомнив сегодняшнее горячее утро и вкус этого большого мужчины на своих губах.

Рваный выдох Османа отчётливо говорит – он видел призывный жест и готов прямо сейчас всё повторить. Мужчина на взводе, тяжело дышит, считывая мои реакции, словно сканер.

Вспоминаю его в себе, и между ног скручивается тугая спираль предвкушения наслаждения, ощущения резких движений и эйфории, которое он способен подарить. Даже ноги свожу вместе, чтобы остановить в себе непреодолимое желание тут же наброситься на него.

Как за одну минуту из состояния невообразимой злости можно рухнуть в возбуждающую агонию?!

Останавливаю мысленно свои порывы, но понимаю, что сдерживаться рядом с ним не могу, не хочу. Спать с ним в одной постели ещё три ночи, не прикасаясь – это пытка чистой воды.

Его невозможно не хотеть.

– Осман, наш договор… – Последняя попытка уговорить его, и в первую очередь себя.

– Я разрываю договор.

Идёт ко мне, словно хищник, готовый к прыжку, гипнотизируя чёрным взглядом.

– В одностороннем порядке.

Притягивает за шею резким движением к себе, жёстко собирая в кулак волосы на затылке, накрывая мои губы голодным поцелуем, жадно погружаясь, не давая вздохнуть и возмутиться.

Мои руки скользят по его телу, не пропуская ни сантиметра, жадно исследуя и слегка царапая ноготками.

– Готов возместить все издержки.

Тут же мой сарафанчик летит на пол, туда же лиф. Соски под его пальцами мгновенно становятся твёрдыми и острыми.

– Исключительно натурой.

Гладит пальцами по чувствительному местечку через тонкую кружевную ткань трусиков, мягко поглаживая, призывно возбуждая. Становлюсь мокрой в секунду, и, кажется, даже температура зашкаливает. Загораюсь, словно спичка, лишь от одних прикосновений.

Не могу сдерживаться. Не могу с ним бороться. Хочу его чувствовать. Желаю повторения удовольствия сногсшибательного оргазма и сладкой дрожи во всём теле.

К чёрту всё… Хочу Османа.

Мужские пальцы, скользнув в трусики, тут же гладят клитор, надавливая, водя по спирали, накручивая мою чувствительность резко до горячего предела. Стону в его рот, не разрывая поцелуй.

– Это запрещённый приём… – на миг прерываюсь, чтобы промычать претензию.

– Зато невероятно действенный, Куколка. Заводишься с пол-оборота, ты уже готовая. Для меня.

Кладу руку на его член, обхватывая пальцами, провожу рукой до основания и обратно, слегка надавливая, наращивая темп, представляя, что он уже во мне, вколачивается ритмичными движениями, и от этой мысли накатывает ещё более сильное возбуждение.

Обводит языком соски, втягивая в рот, посасывая, зализывая. Покусывает твёрдые вершинки, оттягивает и резко отпускает, отчего дрожь пронзает всё тело насквозь и ноги подкашиваются.

Движения пальцев Османа становятся ритмичными и быстрыми. Он опускается на колени, стягивая с меня трусики и закидывая мою ногу себе на плечо.

Чувствую влажный язык, тут же припадающий к текущему центру, скользящий по складочкам, проникающий в лоно настойчивыми движениями. Он трахает меня языком, вызывая судорожные сокращения и непрерывные громкие стоны.

Зарываюсь пальцами в его волосы, цепляясь, чтобы не упасть от нахлынувших вибраций во всё теле.

– Ещё, Осман…

Захватывает горошинку клитора губами, сжимая с силой и резко отпуская, отчего по телу проносятся пронизывающие вибрации, бьющие ритмичными толчками хаотично в поясницу.

Снизу доносятся пошло-причмокивающие звуки, будто он на самом деле пробует меня на вкус, смакуя. Палец входит ритмичными движениями глубоко в моё лоно в унисон с порханием языка.

Гортанные глубокие звуки рвутся из груди, а тело вибрирует, натягиваясь, словно струна.

Осман резко отстраняется, подхватывает меня на руки и опрокидывает на кровать. Собирается опуститься на меня, но я останавливаю.

– Хочу попробовать тебя сверху…

Взгляд, полный огня, сверкает, полностью подчиняясь моему желанию. Он согласен, ложится на спину, усаживая меня сверху и лишь ждёт, когда я приму его полностью в себя.

Я хочу насладиться этими ощущениями, прочувствовать его на всю длину в себе, опускаюсь неспешно, растягивая удовольствия от постепенной наполненности внутри. Член входит в меня медленно, по сантиметру.

Осман надавливает на мои бёдра и резко насаживает до предела. Начинаю двигаться, сначала ритмично-медленно, постепенно наращивая темп. Наслаждение бьёт в одну точку, растекаясь по телу паутинками сладких импульсов.

Осман

Куколка не спеша двигается на мне. Захотела вскарабкаться сверху, и я чуть не кончил, тут же представив, как она скачет верхом.

Ускоряется в движениях, отчего её смачная грудь подскакивает, а вместе с ней подпрыгивает, и моё сердце, готовое выскочить из груди.

Подмахиваю бёдрами снизу, вбиваясь в неё на всю длину члена. На стыке наших тел раздаются громкие шлепки, и этот звук сносит все разумные мысли напрочь, оставляя лишь одну – только не останавливаться.

Варя закидывает руки за голову, собрав волосы на затылке. Голова откинута назад, а розовый язычок проходит то и дело по губкам, облизывая.

Моя девочка сладко и протяжно стонет, насаживается на меня не останавливаясь, лишь набирая темп в движениях.

Потрясающая. Сводит меня с ума, заставляя сердце заходиться от переизбытка ощущений в бешеной пляске. Кажется, сейчас задохнусь, если не прикоснусь к её коже, не почувствую вибрации её тела, которые передаются мне зеркально волнами возбуждения. Чувствительность на грани, ощущаю, как в ней горячо и тесно.

Хочу её по-другому.

Снимаю с себя и переворачиваю, ставлю на колени. Её спина тут же прогибается, подставляя мне сексуальную попку.

Провожу языком по упругим ягодицам, поглаживая руками белоснежную гладкую кожу. Её ноги широко раздвинуты, и я вижу Куколку, раскрытую для меня полностью, такую возбуждающую и притягательную.

Приставляю член к мокрой дырочке и резко вхожу, отчего из её ротика вырывается жалобный стон. Наматываю длинные пепельные волосы на кулак, прогибая её ещё больше, притягивая к себе резче.

Лишь на секунду прохожу взглядом по члену, входящему в неё, и готов кончить тут же. Но хочу, чтобы первой к наслаждению пришла она.

Тяну за хвост, поднимая на себя и прислоняя спиной к своей груди.

Вбиваюсь в неё, словно стальной молот не останавливаясь. Нащупываю клитор, мну сладкий бугорок, надавливаю сильнее, отчего она всхлипывает и тихо поскуливает.

Она на грани. За те два раза, что был в ней, чувствую, когда она вот-вот сорвётся в оргазм. Пара движений – и Куколку накрывает волна удовольствия, она бешено сжимает внутри мой член хаотичными сокращениями, сбивается с ритма, растекаясь в моих руках.

Делаю два сильных толчка и улетаю вслед за ней. Тело словно бьётся в болезненном ознобе, пока я изливаюсь глубоко внутри неё, не выпуская из объятий.

Не выхожу, потому что Варе так нравится.

Замираем в таком положении, ловя затухающие искры наслаждения в объятиях друг друга. Оргазм выбил все силы, и теперь тело, словно после долгого марафона, расслабляется, превращаясь в мягкий воск.

Целую её шею, глажу нежную кожу ладонями.

Укладываю Куколку рядом, захватив в кольцо своих рук, закрывая от всего мира собой. Оставляю на её губах невесомый поцелуй, и она тут же закрывает глаза, проваливаясь с сон.

Я откровенно ею любуюсь, отмечаю для себя каждую чёрточку, каждое подёргивание пушистых ресниц, вдыхая её божественный запах, пропитавший моё тело и эту спальню.

Сегодня, когда она сказала, что сделает всё, чтобы больше не впустить в своё сердце любовь, я понял: вернёмся в Москву – и она уйдёт, не останется, не сможет со мной, ни с кем не сможет.

Я эгоистично решил выиграть ещё три дня рядом с ней, чтобы надышаться Варей, насладиться, наполниться, сохранить её в себе, насколько это вообще возможно.

Хочу сохранить её в памяти, оставить её светлый образ в душе, её аромат на кончиках пальцев.

Знаю, что сам приговорил себя к наказанию Куколкой, но не могу сопротивляться, по своей воле продлевая агонию собственного сердца.