Глава 13

Яна Синичкина

Я двигалась на автомате, каждым нервом ощущая присутствие Дина за спиной. Его дыхание, его шаги, его взгляд, который, казалось, прожигал халат насквозь. И этот проклятый жар, который никуда не делся, несмотря на все мои попытки сконцентрироваться на очищении организма.

«Дыши. Просто дыши. Ты справишься» .

Коридоры базы были пустыми. Слишком пустыми. Это настораживало. Я помнила карту, которую видела на комме дока, но в реальности всё выглядело иначе – больше ответвлений, больше дверей. Металлический пол холодил босые ступни даже через обувь Дара, и я старалась ступать бесшумно, хотя хвост предательски подрагивал, выдавая моё состояние.

– Налево, – прошептал Дин, касаясь губами моего уха.

Я вздрогнула. Отшатнулась, едва не врезавшись в стену. Он тут же поднял руки, показывая, что не приближается, но в его глазах мелькнуло что-то тёплое и одновременно виноватое.

– Прости, – одними губами произнёс он.

Я мотнула головой, отгоняя наваждение.

«Не сейчас. Потом. Всё потом» .

Мы свернули в технический коридор. Здесь было темнее, пахло смазкой и металлом. Вентиляционные шахты тянулись вдоль стен, позволяя скрыться и максимально долго избегать столкновения с румдалцами. Я уже прикидывала, сможем ли мы с Дином туда протиснуться, как услышала шаги, раздающиеся впереди.

Дин мгновенно прижал меня к стене, закрывая своим телом. Я замерла, стараясь дышать через раз, слыша, как бешено колотится сердце. Его пальцы сжали моё запястье, предупреждая не делать лишних движений, но как их не делать, если он так вкусно пахнет? Дурман-то ещё не до конца развеялся. А желанный мужчина был сейчас рядом.

«Ну вот за что мне эти мучения?! Хотя, если бы не Дар, не факт, что мы с Дином смогли поговорить по душам. Хоть в чём-то от него польза, за остальное на опыты!»

Между тем голоса приближались. Глухие, властные, с характерным гортанным акцентом, который я уже научилась различать. Это были румдалцы.

– …Говорю тебе, этот риндалский выродок слишком медлителен. Сколько можно возиться с одной особью? – голос звучал раздражённо, с металлическими нотками.

– Имриш уверяет, что финальные штрихи – самые важные. Генетическая стабилизация, подавление лишних рецессивных признаков… – ответил второй, более спокойный.

– Лишние признаки? Да у неё хвост, как у нас, точь-в-точь, кожа такого же цвета и уши! Какие ещё признаки ему нужны?

Я зажала рот рукой. Хвост непроизвольно дёрнулся, и Дин осторожно, едва касаясь, прижал его ладонью к моей ноге успокаивая. Он был напряжён, словно готовился в любой момент сорваться в атаку.

– Эта землянка из прошлого – идеальная репликация. Ты видел снимки древних? Наши прародительницы выглядели именно так. Эта землянка – лучшее, что у нас получалось за последние триста циклов. Возможно, вторая землянка, которую мы тогда пытались отловить, тоже смогла бы стать такой же, но кто уж достался, – немного недовольно ответил обладатель спокойного голоса. – И это уже достижение.

– Вот! После модификаций Имриша она станет эталоном, хотя всё равно не понимаю смысла в затягивании процесса её передачи нашему командиру. Он будет её первым мужчиной, а потом, может, и нам удастся обзавестись такой же, – ответил первый.

Ага. Первым. Как же. Он сам хотел стать первопроходцем, за что и поплатился. Я сжала руку Дина, мысленно радуясь, что нам удалось сбежать из своих лабораторий.

– Сильная, плодовитая, с развитым пси-потенциалом. Идеальный материал для возрождения нашей великой расы, – с мечтательными нотками в голосе добавил второй.

Я старательно пыталась убрать наш с Дином эмоциональный фон. И, кажется, удалось. Так как двое элитных воинов миновали нас, даже не поведя ухом.

– А эти… страшилы, – первый хмыкнул с явным презрением, продолжая: – которые мнят себя нашими женщинами. Бесплодные, вырождающиеся, с потухшими способностями. У них и доли того потенциала, что прижился в землянке, нет. А мы носимся с ними как с сокровищем. Эти же даже здорового потомства дать не могут, а генные модификации уже не помогают. Вот спрашивается, чего они бежали за модификациями?

– Женщины. Что с них взять, – вздохнул второй. – Поэтому ставка на землянок. Риндалец обещает, что в ближайшие циклы мы получим десяток особей, адаптированных под наши нужды. Достаточно просто отловить…

Голоса стали удаляться. Шаги затихли в конце коридора. Я медленно выдохнула, чувствуя, как от слов румдалцев по коже бегут мурашки, не имеющие ничего общего с жаром афродизиака. Они говорили обо мне и о других девушках, как о скоте. Как о ресурсе, который можно использовать, как захочется. Словно мы не живые и безвольные… Однако эта парочка, сама того не ведая, рассекретила весьма полезную и важную информацию.

Дин разжал хватку, но не отошёл. Его лицо было мрачнее тучи, в глазах горела та самая холодная ярость, которую я видела на базе, когда он спас меня в тренировочном зале.

– Яна, – его голос звучал глухо. – То, что они сказали…

– Я слышала. – Мой собственный голос удивил меня спокойствием. – Они считают нас инкубаторами. Что ж, тем больше причин вытащить отсюда всех, кого сможем. Только не спорь с тем, что скажу. Раз я такой ценный «материал», то первой пойду я и защищать буду тоже я, тебя попрошу меня прикрывать. Если… – я вздрогнула, но потом продолжила, облизав внезапно пересохшие губы: – если мои способности выйдут из-под контроля, и ты поймёшь, что не можешь меня вернуть к более-менее нормальному состоянию, уведёшь всех, кого спасём, пока я буду вас прикрывать.

Он смотрел на меня так, словно хотел сказать что-то ещё. Но вместо этого подался вперёд и поцеловал, вкладывая в поцелуй отчаяние и даже нечто похожее на надежду, между тем ещё и немного распаляя. Однако так же внезапно, как поцеловал, он отстранился и прижался лбом к моему лбу, хрипло ответив:

– Веди дальше. Я буду действовать по обстоятельствам, Яна.

***

Сектор содержания риндалцев находился за массивной гермодверью, которая, к счастью, открылась по ключ-карте Дара. Я всё же надеялась, что у нас будет побольше времени на то, чтобы пробраться сюда, и пока удача была на нашей стороне. Вопрос только в том, сколько нам будет благоволить фортуна?

Тяжело вздохнула, вместе с тем ощущая, что мне стало немного легче, жар не до конца, но поутих. Мне было значительно легче, и это радовало. А то ощущать себя нимфоманкой такое себе…

Вошли в коридор и прошли вправо, открывая первую дверь. В отличие от нас с Дином, здесь в лаборатории держали сразу пятерых. На каждой из кушеток лежали риндалцы со знакомыми до омерзения ошейниками, блокирующими пси-силу. Около каждого стояли капельницы, подсоединены датчики, и что-то мне подсказывало, что в камерах сбоку красная жидкость была их кровью. Мужчины же никак не отреагировали на наш с Дином приход. Некоторые были без сознания, некоторые смотрели в потолок пустыми, ничего не выражающими глазами.

Я подскочила к ближайшему. Серебристые татуировки на скулах выглядели бледно, седина в тёмной шевелюре, кажется, не была естественной. Кожа мужчины хоть и была серой, но светлее, чем у Дина, губы потрескались, вены на руках вздулись от постоянных заборов крови.

– Дин, прикрой вход, – приказала я, уже расстёгивая ошейник дрожащими пальцами. – Мне нужно время.

– Сколько?

– Не знаю. Но целитель из меня пока тот ещё…

Я зажмурилась, пытаясь вспомнить, что делал Дар или его коллеги, когда занимались пострадавшими? Так… Кажется, они клали руки на пострадавшего, а потом… Что потом? Потом риндалец пару минут лежал с закрытыми глазами, а затем открывал их, благодарил врача, вставал с кушетки и уходил. А вот что происходило в тот самый момент, я не знала.

Ладно, сначала положу руки на грудь риндалца и попытаюсь мысленно представить, как он восстанавливается. Или что? Сосредоточилась на своих ощущениях. И поняла, что блокиратор надо бы снять, хоть и страшно. Ещё немного подождав, уже думала попросить Дина снять его с меня, как внезапно ощутила вспышку. Словно внутри меня открылся какой-то клапан, и тепло, но совсем не то, что мучило последние часы, устремилось к рукам, а от них к мужчине. Я буквально почувствовала его изношенное сердце, уставшие лёгкие, почти обескровленные сосуды. Кажется, ещё немного и он бы погиб… Но только не в этот раз! Я медленно стала вливать в него силу, постепенно исцеляя его тело, действуя интуитивно, аккуратно, боясь причинить лишний вред.

Спустя примерно минуту-две мужчина сделал глубокий вдох. Его веки дрогнули.

– Лучше убей! – прохрипел риндалец.

– Свои, капитан Диррон, – ответил Дин.

Я уже перешла к следующему. Главное – понять принцип, а дальше уже дело времени, которое, как мне казалось, уже шло на минуты. Второй, третий, четвёртый. Дин снял ошейники, пока я лихорадочно латала сосуды, восполняла кровопотерю, снимала интоксикацию. Я не знала, откуда во мне это умение, не знала, сколько продержусь – голова уже кружилась, а перед глазами плыли тёмные пятна. Но я не могла остановиться.

Пятый, последний, оказался целителем. Я поняла это, когда он, едва открыв глаза, перехватил мою руку, и сам начал передавать энергию уже мне.

– Тратишь себя, – прошептал он. – Это неразумно, но… благодарю.

– Вы можете идти? – повторила я, высвобождая ладонь, радуясь, что его тёмно-зелёные татуировки не засветились.

– Могу. – Он сел на кушетке, поморщившись и обводя взглядом уже более-менее оклемавшихся риндалцев: – Разве нас в плен попало не больше?

– Вы первые, до кого мы успели добраться, – ответил Дин. Он уже стоял у входа, напряжённо вслушиваясь в тишину коридора. – И думаю, им нужна будет помощь, как вам. Яна смогла на время вывести из строя Имриша Дара.

– Мы справимся, – отрезал риндалец-целитель. Он уже стоял на ногах, хотя его покачивало. – Вы нас вытащили – мы вытащим остальных и свалим отсюда.

– Не геройствуйте, – резко сказал Дин. – Ваша задача – прикрывать тех, кто не может драться. И не отставать. Яна смогла на время вывести из строя Имриша Дара. Но сколько времени у нас осталось в запасе, пока Имриша не хватятся, сказать не могу.

Мы вышли в коридор, осматриваясь и находясь начеку и двинулись дальше, к следующей лаборатории, чтобы вызволить ещё пленников.