Яна Синичкина

– Янчик, готова к вылету? – Радостно улыбаясь, спросила Лена. Первая красавица нашего взвода, натуральная блондинка с густыми красивыми волосами и голубыми открытыми глазами, стройная, с красивыми формами, на которые капали слюной многие из мужчин лётного училища, куда мы обе поступили своими силами на бюджет, хохотушка и при этом она – отличный пилот. К удивлению, мы обе попали в наш полк по распределению. Обе обожали летать несмотря на козни мужчин, считавших, что небо не для женщин. И на тот факт, что во время Второй мировой отряд «Ночные ведьмы», совершал успешные вылеты и громил врагов, им всё равно, но чем же женщины сейчас хуже?

– Янчик, приём, приём, профессор – лопух, – помахала у меня перед лицом руками подруга.

– Да, тут я, тут. Задумалась немного.

– О замужестве? Олежик колечко подарил? – подмигнула мне Света.

– Какое колечко? Он мне ничего не дарил, – удивлённо ответила ей.

– Но как же… Ой, это, наверное, был сюрприз, а я всё испортила… – прикрыв руками рот, ответила она.

Мы были пока ещё в раздевалке, и я не успела сдать смартфон. Да, в части телефонами было запрещено пользоваться, но Олег со вчерашнего утра как уехал к своей маме в гости, так и не вернулся. На звонки не отвечал, хотя обычно предупреждал, если планировал остаться там с ночёвкой. А тут…

Включила телефон, чтобы проверить, не звонил ли Олег, как неожиданно с его телефона увидела сообщение в мессенджере. Открыв его, закрыла, думая, что, мне померещилось. Снова открыла сообщение перечитывая:

Отвали от Олежика, через месяц мы станем семьёй, а через ещё восемь, у нас родится бэйбик. На свадьбу не приглашаем, но можешь ещё подкинуть деньжат, в качестве подарка, не откажемся. И квартиру освободи, как вернёшься с рейда. Олежек добрый, дал тебе время .

К сообщению было прикреплено фото руки с золотым кольцом на безымянном пальце, которое я ждала больше пяти лет и тест с двумя полосками.

– Ян, ты чего побелела? Что-то случилось?

Освободить квартиру? А как же я?

– Яна? – Моего плеча коснулась рука, пока я перечитывала по третьему кругу сообщение, а затем услышала: – Вот кобель!

– Козёл, – добавила я, а меня саму начало потряхивать от злости. Больше пяти лет мы были вместе! Вместе! Я поддерживала его, когда он потерял работу, после аварии. И да, с реабилитацией тоже я помогала. Тогда как его мать только заламывала руки и причитала о наказании, свалившемся на её голову. Но за больше, чем полгода, она с ним ни дня не провела наедине. А я научила его ходить заново, вбухивая все заработанные деньги и даже кредит в его здоровье… Это был сложный период в нашей жизни, но он смог пойти, потом через знакомых, помогла ему устроиться на хорошую работу. А теперь? Теперь меня же пытаются выгнать из моей собственной квартиры, доставшейся в наследство от бабушки? Серьёзно?

– Слушай, я думаю…

– Лен, идём! У нас вылет скоро, мне надо проветрится, сначала небо, потом остальное! – рыкнула я. И нет, я не из тех, кто в сложной ситуации теряется и начинает себя жалеть, я из тех, кто в сложной ситуации привык действовать. В небе иначе никак.

– Но в таком состоянии… Послушай… – снова попыталась остановить меня Лена, но я застегнула комбинезон и, подхватив шлем, направилась на выход из раздевалки. – Яна! – крикнула подруга, когда я уже почти дошла до выхода.

– Лена, со мной всё нормально. Да, я разозлилась, но это не помешает отлетать как положено, а потом вернуться и выкинуть Олежика на помойку с вещами. Боль душевная – не равно физической. Она глубже и сильнее, но и с ней можно справиться. На моё внимание это никак не повлияет. Уж ты-то должна помнить, как я летала, а в свободное время ухаживала за этим недоразумением. Тогда и то было тяжелее, чем сейчас. Гораздо.

– Я буду страховать! – хлопнув шкафчиком и добежав до меня, твёрдо сказала Лена.

– Спасибо! – Я даже смогла улыбнуться подруге, стукнув кулаком её кулак, как мы всегда делали перед вылетом. Небо – мой второй дом. Мой источник силы. Оно не предаст, хоть порой и показывает норов в самый неожиданный момент.

Вскоре наши истребители взмыли в воздух, даря чувство свободы и лёгкости, заставляя оставить все невзгоды за спиной, сосредоточившись только на небе и полёте. Облёт участка границы проходил в штатном режиме. Спокойное, предгрозовое небо, бархатная синева до горизонта. Лена летела в нашем привычном строе где-то слева и чуть позади. В наушниках звучало ровное гудение связи, периодические доклады и метеосводки. Я пыталась не думать о сообщении, гнала образы предательства в самый дальний угол сознания, заставляя себя видеть только приборы, линию горизонта, облака. Небо, как всегда, лечило. Оно забирало всю горечь, оставляя только холодную, чистую концентрацию.

Но сегодня небо, словно под заказ, решило показать характер.

Сначала рация захрипела, а потом завизжала белым шумом. Стрелки на аналоговых приборах заплясали, дёргаясь как угорелые. За бортом небесная синева резко сменилась угольно-свинцовой мглой. Не успела я доложить о сбоях, как самолёт будто ударили гигантской кувалдой. Его швырнуло вверх, потом вниз. За окном кабины полыхнули слепящие молнии, не единичные, а целые каскады, сливающиеся в сплошное световое месиво. Гроза материализовалась за секунды, чего по всем законам физики быть не должно.

– Янчик, держись! Это чёртов шторм! – прорвался сквозь треск и шипение, полный тревоги голос Лены.

– Вижу! Пытаюсь выйти! – крикнула я в шлемофон, изо всех сил борясь со штурвалом. Истребитель не слушался, его било, крутило, как щепку в гигантской стиральной машине. И тогда я увидела Её. Впереди, в самой гуще туч, зияла странная, мерцающая фиолетово-зелёным светом воронка. Она не была похожа на обычный смерч. Её края были геометрически чёткими, а внутри бушевала энергия, от которой слезились глаза даже сквозь затемнённое стекло фонаря. Интуиция орала: «Прочь!» Но нас, как по жёлобу, уже засасывало внутрь неумолимой силой.

– Лена! Уходи! Отваливай! – заорала я, но её самолёт уже исчез в клубящейся мгле передо мной, а дальше поглотило и меня.

Потом был только хаос. Давление прижало к креслу так, что я почти не могла вдохнуть или выдохнуть. Свет, тьма, немыслимые перегрузки, искрящиеся перед глазами. Казалось, сама ткань реальности рвётся и грозит уничтожить и меня. Но сейчас я молилась только об одном – чтобы Лена была жива.

И вдруг наступила тишина, давящая, абсолютная, за которой внезапно последовал яркий, почти болезненный свет.

Самолёт вывалился из воронки, как пробка, вылетевшая из бутылки. Но это было не наше небо. Оно было… цвета старой меди, с двумя солнцами: одно большое и жёлтое, другое поменьше, с оранжевым отливом. Внизу простирался незнакомый ландшафт: огромные скалы, зелёно-синие огромные деревья и оранжево-красные пески, простирающиеся до горизонта, словно бескрайнее море.

– «Волк-2», отзовись! Лена! Лена! – почти безумно повторяла я в эфир. Ответа не было. Только мёртвая тишина.

Мозг, работая на автопилоте, анализировал: двигатели работают с перегрузкой, топливо на исходе, нужно садиться. На песок? Наверное, надо на песок!

И тут тень. Огромная, быстрая. Затмила на миг одно из солнц. Я рванула ручку на себя, инстинктивно уходя вверх, и едва не столкнулась нос к носу с монстром.

Это был ящер, но такой, каким его могли нарисовать только в кошмаре. Размах кожистых крыльев достигал габаритов хорошего истребителя. Длинная, усеянная роговыми шипами шея, пасть, полная кинжаловидных зубов. И глаза… Холодные, жёлтые, умные и полные хищного интереса. Птеродактиль из учебника палеонтологии, прошедший адскую эволюцию. Он парил с грацией, которой не должно быть у существа таких размеров, и явно рассматривал мою «Птичку» как добычу или соперника.

Адреналин ударил в виски. Все личные драмы и вся боль попросту испарились. Остался только первобытный ужас и леденящая ясность пилота, загнанного в угол.

– Уходи… – прошептала я, пытаясь маневрировать, но чудовище было проворнее. Оно не стало атаковать в лоб. Резко сменив траекторию, зашло сбоку, и его мощное крыло, как гигантская дубина, ударило по хвосту.

Корпус истребителя содрогнулся, жуткий скрежет пронзил кабину. Системы одна за другой загорались аварийными красными значками. Управление стало ватным, машина тяжело закрутилась в штопор. Я боролась со штурвалом, пытаясь выровнять падение, но земля – вернее, эта странная чаща на границе с песками, неслась навстречу с пугающей скоростью.

Последнее, что я увидела перед ударом, – это крону гигантского дерева и ощущение абсолютной потери неба, дома, всей своей жизни.

Удар был страшным. Сотрясение, грохот рвущегося металла, визг тормозящего по чему-то скользкому фюзеляжа. Кабину заполнил едкий дым и запах гари. Замолчали двигатели. Наступила оглушительная тишина, нарушаемая только треском горящих проводов и далёкими, странными звуками незнакомого мира.

Я была жива, но в ловушке. В своём разрушенном истребителе, на планете, которой не должно существовать. Где-то здесь, возможно, была Лена. А дома… дома меня ждала война другого рода. Но сначала нужно было выжить здесь.

С болью в каждом мускуле, отстегнув ремни, я посмотрела на треснувший фонарь, за которым колыхались незнакомые листья цвета запёкшейся крови. Первая мысль была не о боли, не о страхе, а чисто техническая: «Надо оценить ущерб. Найти аптечку. И оружие. И… Лену».

Однако сознание стал поглощать туман. То ли от повреждений, то ли от пережитого шока, но словно сквозь толщу воды, я услышала незнакомые голоса, с иностранной речью и скрежет металла. А когда меня коснулась чужая рука, я резко откинула её в сторону, с грохотом и криком, обжёгшим лёгкие.

– Тише, капитан Синичкина, тише, – послышался знакомый голос.

Резко сев на койке и проморгавшись, нашла источник звука. Тот самый дроу, который представился как Тайрс Дин, сидел у стены и настороженно смотрел на меня, словно на дикого зверя, от которого неизвестно что можно ожидать.