Тайрс Дин

Я закрыл дверь в кабинет, куда добрался за считанные минуты, отсекая наглый, самоуверенный голос Имриша Дара, но не отсекая суть его слов, котрые повисли в воздухе, тяжёлым и ядовитым смогом, как выхлопы отработанного топлива.

От его слов во мне вспыхнула холодная, тихая ярость, та самая, что заставляет перед боем сжимать кулаки, но не терять чёткости мысли. Имриш всегда был амбициозен. Но перейти черту, угрожая мне, да ещё и намекая, что его медицинские полномочия выше командных? Это был уже перебор. Он так жаждал снискать славу на «уникальном образце», что забыл, что образец этот – разумное существо, с которым он ежедневно любезно беседует и берёт анализы.

Я прошёлся по кабинету, пытаясь загнать гнев в узду рациональности. Он прав в одном – давление из научного центра будет только нарастать. Мои просьбы о времени, мои отчёты о прогрессе – всё это лишь отсрочка. Им нужны результаты. Сканирование нейронных связей под нагрузкой, изучение её способностей, которые в неё невероятным образом запихнули румдалцы. Вещи, после которых Яна перестала бы быть собой, даже если бы физически выжила.

Мысль об этом вызывала тошноту. Но ещё более невыносимой была мысль о её глазах, если бы она узнала. В тех глазах, которые за столь короткое время успели отразить столько – потерю, ярость, упрямство, проблески доверия и даже редкий, сбивающий с толку юмор – появилось бы окончательное, леденящее разочарование. Предательство.

Время с Яной и правда летело незаметно. Её вопросы о звездолётах были не просто любопытством новичка. Она схватывала на лету, её ум работал, как отлаженный компьютер, обрабатывая новую информацию сквозь призму своего, архаичного, но невероятно живого опыта. С ней было интересно. И не только как с подопечной.

Я остановился у иллюминатора, смотря не на звёзды, а на своё смутное отражение в тёмном стекле. Случайное касание в тесном коридоре, когда она, спотыкаясь о собственный хвост, едва не упала, а я её подхватил. Наша близость. Её взгляд, растерянный и… осознающий. Моё собственное внезапное замешательство, странный толчок где-то под рёбрами. Мы отпрянули, забормотали что-то о неловкости. Но это ощущение – тепло, мимолётность, тишина – засело глубже, чем следовало. Как и тот первый поцелуй. Нет, то было прикосновение её губ к моим, но от этого до сих пор жгло губы.

Это было непрофессионально. Опасно. Но отрицать это становилось всё труднее. Я начал искать её взгляд во время совместных приёмов пищи, ловил себя на том, что жду наших вечерних сеансов «адаптационной физподготовки», которые всё чаще превращались в долгие разговоры. Она мне нравилась. Как человек. Сильный, сломанный, но не сломленный, с острым умом и тихой, скрытой болью, которую я, кажется, начал понимать.

План начал вырисовываться с пугающей ясностью, отбрасывая бюрократические полумеры. Официально я буду тянуть время: запрашивать дополнительные экспертизы, настаивать на длительном наблюдении, ссылаться на риски. Но этого будет мало.

Ей нужен запасной выход. Хотя бы небольшой шанс на возможность пожить свободной. В голове мгновенно вспыхнула информация о паре планет, находящихся на границе с Содружеством планетарных государств, но не входящих в состав, в том числе и риндалского космического пространства. Одна из них с матриархатом, вторая… Нет. Туда румдалцы однозначно сунутся. Но сможет ли Яна прижиться на Сурлитане? Большой вопрос. Однако пока – это выход из сложившейся ситуации.

Я сел обратно в рабочее кресло и вызвал виртуальную схему базы, выделив ангар вспомогательных судов. Там среди патрульных катеров и грузовых контейнеров, числился старый учебный шаттл «Рилос». Простая, почти примитивная модель с дублированным ручным управлением. Автономный. Неприметный. Его списание уже было утверждено, но бумаги затерялись где-то в ворохе другой документации. Думаю, про него уже мало кто и помнил, а я вот помнил хорошо.

Останется самое сложное – научить Яну управлять подобным шаттлом втихую. Укажу, что это расширенное ознакомление с техникой базы для улучшения пространственной ориентации. Риск? Безусловно. Если раскроют – мне конец. Но научить её управлять «Рилосом» – значит дать ей ключ к спасению.

Также надо будет её обучить основам навигации по звёздным картам, не зависящей от бортового компьютера. Приёмы ручного пилотирования в нештатных ситуациях. Расположение аварийных капсул и малоизвестных сервисных шлюзов на базе.

А кредиты? Надо подумать, как перевести ей хотя бы некоторую сумму кредитов для первого времени. Чтобы она смогла спокойно обосноваться на новом месте. И этими ресурсами я тоже располагаю. Особенно после того, как Нат вырос, и с меня было снято обязательство по его содержанию, я накопил немало. Да, часть средств я перевёл ему с Элиной в качестве свадебного подарка. Но другая часть, которую он отказался принимать, так и болтается на счёте. Я по факту живу исключительно на базе, редко выбираясь отсюда на Риндал, дома я почти не бываю. Лишь оплачиваю налоги и всё необходимое для его содержания. Правда, не знаю, зачем его держу, если никогда не приведу туда хозяйку…

Тряхнул головой, отгоняя странные картины и мысли, которые непрошено возникли в голове. Как Яна с интересом осматривает двухэтажный просторный дом. Как гуляет по саду и с удовольствием пьёт сок из римиры, наблюдая за закатом над горами, что видны из моего особняка. Нет. Этому точно не бывать, я ей не пара. Да и не для того я сейчас обдумывал план по её бегству с базы, чтобы притащить прямиком на планету под бок научных деятелей.

Откинулся в кресле, сомкнув веки. Перед глазами снова стояла Яна – не сломленная, а решительная. Женщина из прошлого, что смотрела на звёзды не со страхом потерянного ребёнка, а с вызовом пилота, оказавшегося во враждебном небе.

«Что ж, капитан Синичкина, – мысленно произнёс я, ощущая тяжесть предстоящего выбора и странное ощущение, щемящее облегчение от того, что выбор этот сделан. – Я постараюсь дать тебе ключ к свободе».