Глава 5

Связь

Аделина

Я горела и металась в бреду, пытаясь проснуться и понимая, что не могу… Явь уплывала, снова и снова превращаясь в обрывочные воспоминания мальчика с необычным именем… Кайрид.

Сначала я видела его малышом в шикарном доме. Несколько нянек постоянно занимались щекастым бутузом, направляя и развлекая. Немного погодя я поняла, что не хватает чего-то важного.

Родителей. Друзей. Близких… их не было у Кайрида.

Он видел все это у других детей, с кем сталкивался на прогулках, и у мальчика появились вопросы, на которые никто не давал ответов. Взрослея, Кайрид начал злиться, требовать объяснений, замыкаться в себе. Его характер стал портиться, начались частые перепады настроения. Однажды во время очередного спора с няней в нем проснулась магия, едва не стоившая женщине жизни.

Тогда красивый дом сменили серые стены специальной школы для одаренных детей. С переездом шестилетнему Кайриду помогал серьезный господин в красивом костюме. Именно он рассчитал нянек, вырастивших малыша, и велел им исчезнуть. Затем, услышав тихий скулеж мальчика, мужчина присел перед ним на корточки и, сжав хрупкое плечико, посоветовал:

– Никогда больше ни к кому не привязывайся, это поможет избежать боли и вырасти настоящим сильным мужчиной. А теперь собирайся, тебя ждет великое будущее.

Кайрид долго смотрел в заднее стекло магобиля. Он не понимал, почему должен уезжать, ведь няня простила его за то происшествие… Или не простила? Тогда он мог бы поговорить с ней снова… Он задавался сотнями вопросов, пытаясь понять, почему никому не нужен? Почему вынужден уехать в другое место? И кто этот страшный человек, что увозит его?

Длинная дорога закончилась дикой усталостью, высоким забором и красивыми коваными воротами, открывающимися при приближении магобиля.

– Здесь тебе помогут разобраться с бушующей внутри силой, – сказала мальчику женщина в строгом черном платье. – Только у нас есть строгие правила, маленький господин, и их ты никогда не должен нарушать. Ты ведь не хочешь расстроить папу?

Она обернулась и испуганно посмотрела на строгого господина.

Так Кайрид узнал, что привезший его человек – его отец. Господин Одир Вайт. Это не принесло облегчения, лишь вызвало появление новых вопросов, на которые не было ответов.

Время шло, мальчик рос… Высокий, красивый и себялюбивый, он неожиданно быстро обрел в школе друзей, признавших в нем лидера. Кайрид с удовольствием изучал магию начальной степени, с радостью заигрывал с девчонками и в качестве хобби нарушал правила. Много правил. Особенно часто это случалось во время каникул, когда все разъезжались по домам.

Кайрид жил в школе постоянно.

Отец не считал нужным забирать его и как-то оправдываться за это. Очень скоро из сплетен других учеников Кайрид узнал почему… Примерно тогда он и начал «проявлять характер» – так вычурно выражалась директор школы, говоря об очередных проделках господина Растифора.

Чаще всего, совершив пакость, мальчик уходил незамеченным, но даже если его ловили на горячем, он не расстраивался. В нем просыпалось тогда что-то злое, торжествующее. Он ждал. И вскоре в школу вынужденно приезжал высокий статный мужчина с надменным лицом. Перед появлением этого господина, способного уладить любые проблемы, все дико нервничали и суетились.

Одира Вайта боялись, ненавидели и подчинялись во всем, ведь он был одним из двадцати герсортов Светлейшего Совета его величества! Важная персона в королевстве. Перед ним пресмыкались, предпочитая не злить даже в мелочах. И только Кайрид не боялся, он получал особенное, ни с чем не сравнимое удовольствие от разочарования, отражающегося на породистом лице господина Вайта в каждый его приезд.

После разбирательств с директором Одир требовал оставить их с сыном наедине, сажал Кайрида напротив себя и долго пристально разглядывал, будто старался найти хоть толику того, за что можно зацепиться, чтобы полюбить мальчика. Чтобы смириться с тем, что это – его сын. Но никогда не находил. В итоге по лицу господина Вайта проносилась тень досады, он поднимался, бросал несколько фраз, бьющих сильнее любых настоящих ударов, и уходил, желая успехов в учебе и проявить себя хоть в чем-нибудь стоящем.

И все возвращалось на круги своя.

Остальных родных Кайрид никогда не видел. Он точно знал, что у матери – любовницы герсорта, умершей при родах – были небедные родители и две младшие сестры. Став немного взрослее, он набрался смелости и написал им, но ответа не получил. Со временем Кайрид убедил себя, что виной тому также господин Одир Вайт – его отец; убедил, что именно герсорт напугал их, оберегая своего незаконнорожденного отпрыска от плохого влияния. Так было проще оправдать людей, отказавшихся от него.

Картинки из жизни Кайрида следовали одна за другой, знакомя с его школьными годами, интересами и даже влюбленностями. Он становился взрослее, и безобидные шалости превращались в более злые, пока однажды не пострадал его друг из неблагополучной семьи. Роб, учащийся в школе по специальной королевской квоте, был невероятно одарен магически, и так вышло, что именно ему отменили бесплатное содержание за очередную совместную проделку с Кайридом.

– Ты лишил его будущего, – проговорил господин Вайт в очередной свой приезд. – Мальчишку исключат. Он будет мести улицы, потому что связался с тобой. Такова цена дружбы с Кайридом Растифором. Ты доволен?

Не дожидаясь ответа, герсорт поднялся и, как всегда, собирался уйти. Кайрид остановил его и впервые попросил о помощи. Тогда он получил условие: отличное завершение школы и обучение на любом из факультетов Мирдбургской академии стихий. Отец знал, что Кайрид мечтал о путешествиях и не собирался учиться дальше, но поймал на крючок. Господин Вайт заставил его заключить магическое соглашение, дав очередной урок о том, чем чреваты привязанности…

Свобода откладывалась. Но и тут Кайрид придумал, как насолить герсорту в ответ. В академии был единственный факультет, который считался недостойным среди отпрысков знати королевства. Поступить на него было невероятно сложно, а продержаться все пять лет – и того тяжелее. Но что не сделаешь ради господина Вайта?

В шестнадцать лет Кайрид успешно поступил на темный факультет, получив королевскую квоту…

– Адочка, детка, ты решила пережить зиму в кровати? – Моего лица коснулась мягкая лапа, и мне наконец удалось вырваться из чужой жизни. – Напоминаю, людям необходимо просыпаться раз в сутки, чтобы потрепать нервы другим людям! Иначе что это за жизнь?

– Дай человеку прийти в себя после пережитого! – раздалось рядом, с другой стороны. – Адочка, как ты?

– Не очень, – призналась честно.

– Ничего, сейчас мы тебя на ноги поставим! И приоденем! Благо одежду твоего размера принесли.

– И завтрак, – перебивая друг друга, рассказывали розовые зайцы. – Ну действительно, надо вставать, а то этот Растифор рвет и мечет. Всю ночь вваливался сюда, как припадочный, слушал, как ты дышишь, и оттягивал веки, заглядывая в глаза. Маньяк, клянусь! Бежать бы нам…

Я с трудом приходила в себя после слишком реального сна. Прищурившись, с новым интересом посмотрела на две холеные морды, маячившие передо мной. Теперь почти ничто не напоминало о том, что несколько дней назад это были обыкновенные тапки.

Большие раскосые глаза смотрели внимательно, черные кожаные носики чуть шевелились, ушки торчали вверх, как антенны. Даже лапы появились!

– Вы стали еще живее, – пробормотала немного сипло, – как это возможно?

– Магия! – радостно оскалился Карл. Его рожица выглядела особенно наглой и счастливой. – В этом мире все ею пропитано, детка. А какое здесь мясо подают! Мм-м…

– И есть что-то вроде нашей ванной, – кивнул Мортимер. – Только выглядит это как миниатюрный бассейн. Бустиар как раз наполняет его для тебя. Туда же он подал завтрак! Это же практически рай, Адочка!

– Был бы рай, если бы не хмурый тип, снующий всюду с вечно недовольной рожей, будто ему причинное место прищемило, – добавил Карл, покосившись на дверь. – Ходит туда-сюда, как неприкаянный, смотрит так, что провалиться охота, и, кажется, совсем не спит…

– Ну ладно! – Морти спрыгнул с меня и подался к выходу, призывая: – Хватит пугать нашу красавицу, давайте поговорим о хорошем! Подъем! Пора покорять новые территории! Тем более что вчера ты, Адочка, вроде как получила работу у местных. Интересно, кстати, что там с зарплатой?

– А как я вообще уснула? – Наконец усевшись в постели, я осмотрелась. Темная комната, темные портьеры, темный балдахин над кроватью…

Хоть страшилку по мотивам этого дома рассказывай.

– Нравится интерьер? – хохотнул Карл. – Надо взять на заметку дизайнера и открыть с ним совместный бизнес по разработке наикрутейших родовых склепов. Будет фурор! И Растифора этого на ресепшен…

– Уснула ты очень романтично, – перебил Карла Мортимер. Состроив умильную рожицу, он зажмурился и выдал улыбку, обнажая острые зубы: – Упала прямо в руки новому начальнику. Он от неожиданности тебя даже поймал и в постельку принес. Уложил сам, заботливо подоткнул одеяло…

– Правда, пожелал при этом провалиться назад в наш мир и больше никогда не показываться ему на глаза, – пробурчал Карл.

– Ну, не все сразу, – Мортимер подмигнул мне и заговорщицки прошептал: – Знаешь, Адочка, мне кажется, для этого сухаря еще не все потеряно и вы сможете подружиться!

* * *

Спустя всего несколько минут я плавилась от наслаждения. Горячая вода обнимала тело, согревала и возвращала покой. А оладьи, принесенные на подносе Бустиаром, просто таяли во рту. В жизнь возвращались краски, а в мышцы сила.

– Как же хорошо, – проворковала я, поднимая руку и сдувая с нее пышную пену.

Бустиар подмешал в воду мыльный раствор, пахнущий ванилью. Не скелет – золото!

Стоило мысленно помянуть его, как раздался звук открываемой двери, и дворецкий прошел к стене, замирая с протянутой рукой.

– Это что, контрабанда, мой хороший? – спросила я, довольно щурясь и разглядывая большое развернутое желтое полотенце. – Откуда в доме с черными стенами эта прелесть?

– Гостям нравится ярко, – проскрипел Бустиар.

– Очень нравится, – согласилась я. – Как же господину Растифору с тобой повезло!

– Повезло, – подтвердил скелет.

Я нащупала еще одну оладью и быстро сунула в рот, пережевывая.

– Волшебство, – простонала, откинув голову на бортик миниатюрного бассейна. – Сказка!

– Рад, что тебе нравится! – раздался сзади знакомый голос, заставив меня вздрогнуть. – Бустиар, покинь помещение.

– Полотенце, – проскрипел скелет.

– Я подержу его не менее профессионально, чем ты, дорогуша, – с ехидцей ответил Кайрид Растифор. – Откуда это, кстати? Что за цвет такой?

– Желтый, – подсказала я, – цвет хорошего настроения, солнца и позитива. Неудивительно, что тебе такой незнаком.

Растифор не спеша обернулся, слегка склонил голову и задумчиво уставился на меня своими темными глазищами. Его волосы на этот раз были распущены и раскиданы по плечам: черные, гладкие и блестящие. Попросить бы немного волшебного бальзама, что он использует, для моей непослушной шевелюры. Поняв, что слишком долго пялюсь на его лицо, отвлеклась на осмотр одежды. Белая рубашка, черные брюки. Босые ноги.

– Бустиар! – громко проговорил Растифор, напоминая о своем приказе.

Скелет повернулся ко мне, и вся его скованная поза выражала глубочайшее сочувствие.

– Ничего, ничего, – делано расхрабрилась я, – иди. Не утопит же он меня.

Кайрид отнял у дворецкого полотенце и демонстративно сделал шаг назад, пропуская того к выходу. Вскоре за скелетом закрылась дверь.

– Происходит нечто абсолютно неправильное! – сразу заговорил Растифор.

– Полностью согласна, – кивнула я, поглубже сползая под густую пену.

– Согласна? Вот так сразу? С чего бы это?

– Ты ввалился ко мне в ванную комнату и пристаешь со странными разговорами, – ответила я хмурясь. – Правильного в этом о-очень мало.

– А, это, – он раздраженно отмахнулся, – я все равно не воспринимаю тебя как женщину, прыгунья, за это не волнуйся.

– Аж камень с души, – зло пробурчала я, подавляя совершенно неуместную обиду. – Но, если тебе полегчает, я тебя тоже мужчиной не воспринимаю.

– В каком смысле? – опешил Кайрид.

– В смысле – не знаю, как в вашем мире, а в моем до звания «Мужчина» еще нужно дослужиться, – радостно скалясь, ответила я. – Он должен быть галантен, умен, предупредителен, обходителен…

– Сойдемся на том, что не интересуем друг друга с этой точки зрения, – понятливо кивнул Кайрид. Подойдя к бортику бассейна, он нагло уселся рядом, согнув одну ногу и обхватив колено, и посмотрел на меня так, что мурашки побежали от нехорошего предчувствия. – А теперь поговорим о том, что тебе снилось, Соломинка.

– Ничего, – благоразумно пробулькала я, с подбородком погрузившись в воду.

– Совсем?

– Совсем! – подтвердила, поводив ногами в воде.

Нашел дурочку – признаваться в том, что я его прошлое всю ночь смотрела. Вспылит еще, прибьет за то, что слишком много знаю. Кто тогда моих заек здесь в хорошие руки пристроит?

– А мне снилось детство Аделины, – неожиданно сказал он, пристально следя за моей реакцией. – Родители звали ее Дэля. Я вырывался из этих воспоминаний, но стоило уснуть – видения продолжались.

У меня глаза, кажется, стали размером с крупную сливу, а сердце при упоминании мамы с отцом едва не выпрыгнуло из груди.

– Как это?! – поразилась, усаживаясь удобнее и позабыв о том, что минуту назад собиралась скрывать правду. Двинувшись вверх, прижала руку к груди, прикрываясь, а второй пригнала побольше пены, повторяя вопрос: – Как такое возможно?!

– Никак, – ответил он, упорно глядя мне в глаза. – Такого не может быть. Но случилось.

Я покусала губу и нервно уточнила:

– И… докуда ты посмотрел?

Внутри все дрожало от растерянности и необоснованного страха. А еще от злости. И… Не знаю! Меня просто распирало от того, что мою жизнь показали чужому человеку. Как это?! Зачем?! Почему?! Ладно я посмотрела кое-что из его прошлого, так мне и использовать оттуда нечего. А он…

– До аварии, – проговорил он, и мои мысли отключились.

Авария.

Мне было пятнадцать. Мама уговорила папу взять внеплановый отпуск, чтобы вместе съездить на море. Он боялся летать, потому в дорогу отправились на автомобиле… Погода безнадежно испортилась, но папа не хотел делать остановок, потому что до пункта назначения оставалось совсем немного. Дальше все смешалось. С тех пор я не люблю дождь. Даже мелкий.

– Они погибли? – тихо спросил Растифор.

Я посмотрела на него, с трудом вспоминая, кто он и где нахожусь.

– И отец, и мать, значит, – не унимался Кайрид. – И кто тебя растил дальше?

– Это просто сон, – прошептала я, – ничего общего со мной.

– Уверена? – Он чуть склонил голову, прищурился. Черные волосы упали на лицо, частично отгородив его от меня. – Что ж, хорошо. Сон так сон. Потому что мне бы очень не хотелось становиться обладателем знаний о чужой жизни. Обо всех ее подробностях. О первой любви, увлечениях рисованием, о…

– Выйди! – рявкнула я, мотнув головой. Когда он посмотрел на меня нечитаемым взглядом, добавила тише: – Пожалуйста. Мне нужно одеться и собраться на работу. Я ведь должна куда-то идти? Мне сказала та девушка, что приходила вчера, принесла какую-то одежду…

Растифор поднялся, повесил полотенце на металлическую трубу с вентилем. Посмотрев на меня, ответил:

– Ее зовут Мейбл. И она разрешила сказать об этом, но на будущее учти: у обладателей темного дара не спрашивают имен. Они называют их сами, если не чувствуют опасности или… Ну, если хотят, в общем. Вещи будут в спальне. Оденься и приходи в мой кабинет, оттуда мы отправимся в Темную башню. Работать.

– В какую башню?! – успела крикнуть я, перед тем как дверь закрылась.

Но ответа не последовало, и надежду на то, что название мне показалось, никто не развеял.

Еще несколько минут я приходила в себя, «переваривая» странный разговор и подводя итоги по нему. Итак, Растифор вломился ко мне в ванную, обескуражил и, дав понять, что сны у нас обоюдные, резво сбежал, позволив по-быстрому свыкнуться с этой мыслью. Его настолько распирало от силы чувств ко мне и от желания поделиться «шикарной» новостью, что он даже ждать не стал, пока я выйду отсюда сухая и причесанная…

И только обдумав все, я наконец покраснела, в полной мере осознав интимность случившегося! Запоздало, надо сказать, во мне проснулась поборница скромности и чести. Хотя раньше я всегда старалась держать дистанцию с мужчинами, проявляя максимальную отстраненность и сдержанность. Это было необходимо на моей прежней работе, где мужчин вокруг всегда слишком много, и большинство с самыми серьезными намерениями… на пять минут в укромном месте. Да, официанток в кафе-баре «Атаман» не особенно уважали, благо секьюрити всегда были настороже и не позволяли посетителям распускать руки.

Перед мысленным взором промелькнули воспоминания – их за два года работы в «Атамане», как ни странно, накопилось немного, ведь все дни и ночные смены там были похожи друг на друга: выматывающие, зато хорошо оплачиваемые. Но со стороны того же Растифора все наверняка будет выглядеть гадко и унизительно.

Со злостью обернувшись в полотенце, направилась в спальню, все еще гадая, как вышло, что настолько спокойно отреагировала на явление Растифора во время водных процедур? Почему не выгнала его? Не пристыдила? И к чему наши сны?! Почему я вижу его прошлое, а он мое? И будут ли они продолжаться?

От последней мысли я резко остановилась – мне поплохело.

Как он там сказал? Видел меня до аварии? А ведь за тот период ничего особенного в моей жизни не случалось: я была обыкновенной девочкой, любящей родителей, но иногда скандалящей по пустякам. В меру избалованной, обожающей рисовать и наряжаться. Это потом, после смерти самых близких людей, начался бунт характера. О, сколько бед я доставила своей слишком тонко чувствующей, интеллигентной бабушке! Она была искусствоведом в третьем поколении, художницей, ранимой и хрупкой. Она сама нуждалась в заботе и защите, даже больше, чем я. Но тогда мне было дело лишь до себя и своего горя, я купалась в нем и с ненавистью смотрела на мир.

Пришли истерики, случился побег из дома, появились первые романтические отношения с отъявленным двоечником… Затем первый разрыв отношений и отказ от учебы. Громкая музыка, долгие взгляды в никуда, нежелание говорить. Я не была ангелом, совсем нет. И пока бабушка занималась мной, пытаясь вернуть на путь истинный, к нам пришли приставы и сообщили об огромной задолженности за квартиру перед банком. У родителей была ипотека, которую с их смертью стало некому платить. Бабушка, совершенно не разбирающаяся в юридических тонкостях, уяснила лишь то, что мы вот-вот вынуждены будем съехать на улицу, и впервые оказалась в больнице с сердцем.

Это отрезвило меня, встряхнуло и моментально заставило повзрослеть. Именно я искала папиных друзей и просила их помочь уладить вопрос с недвижимостью. Благодаря им мы не остались без жилья, но переехали очень далеко от центра, в старый дом, в темную сырую квартиру; еще и кое-что на банковский счет отложить смогли… Те же друзья помогли мне попасть в институт в середине сентября, чтобы однажды я стала юристом. Это было здорово: я снова смеялась, заводила друзей, умудрялась учиться, подрабатывать секретарем у заведующей отделением (злая шутка судьбы, не иначе!) и присматривать за бабушкой.

Так прошли почти три года, пока она не слегла с повторным приступом. Понадобились деньги. Много. За такими суммами в долг не ходят. Пришлось делать выбор между учебой и работой… Когда брала академический отпуск, думала, это на пару месяцев, но вышло иначе.

Воспоминания причиняли боль, вновь заставляя чувствовать себя виноватой во всем и пытаться найти оправдание собственной глупости. Вот только одно дело – знать все и вариться в таком прошлом самостоятельно, и совсем другое – пустить в него постороннего! И не просто смотреть…

Я помнила, как подглядывала за жизнью Растифора – события сменялись быстро, но это не мешало мне испытывать необычайно яркие эмоции Кайрида: от надежды и жажды жизни до жгучей ненависти и позорной жалости к себе. А после – разбитых в кровь кулаков и новой надежды. Я будто сама побывала в его шкуре.

Выходит, и он испытывал то же…

Нащупав шершавую стену, я облокотилась на нее, прижалась лбом, пытаясь вернуть самообладание. Да, близости такого рода у меня никогда ни с кем не было, и слава богу! Но вот появился человек, который мог узнать обо мне все! Всю мою подноготную! Даже первый интимный опыт! И вообще мои нелепые попытки строить отношения! Я закрыла глаза и тихо замычала, осторожно стукаясь головой о стену.

По-хорошему, Кайрида надо было бы прибить уже сейчас, пока не стало поздно! А уж что будет, если досмотрит мою жизнь до двадцати двух, то есть до нынешнего возраста – тут прямо тоска. Криминала там, конечно, нет, но в наличии столько личного! Того, что хотелось бы похоронить в глубинах души и никогда никому не рассказывать. Никогда. Никому! Ведь это все только мое…

«Тапочки всегда на моей стороне, а вот у Бустиарчика нужно уточнить, как ему хозяин и на чьей скелет будет стороне, если вдруг Растифора случайно хватит удар… от удара лопатой по голове. Нескольких ударов, чтоб наверняка…» – подумала я, осторожно отстраняясь от стены.

Где-то в доме хлопнула дверь. Я испуганно подпрыгнула, опасаясь, что мои мысли могут быть услышаны и приняты за реальный план, а после использованы против меня… В этом мире чего хочешь можно ждать!

Тихонько бормоча ругательства, я прошла в комнату и, к немалому облегчению, действительно увидела там одежду. На кровати лежали плотные черные брюки, такого же цвета рубашка, тугая резинка для волос, деревянная расческа и серая мантия примерно моего размера. На полу стояли сапоги со шнуровкой. Кроме того, рядом с мантией нашлась маленькая тканевая сумочка, в которой я обнаружила – спасибо тебе, прекрасная Мейбл! – комплект новенького белья, еще с бирками! «Собственность Мирдбурдской академии стихий» – гласила надпись на бумажке. Я скептически хмыкнула – жадничает, однако, ректор, экономит на качестве. Выглядело белье как дешевый ширпотреб из самой простой ткани, но это лучше, чем ничего. Серые трусики оказались больше похожи на панталоны, а вместо бюстгальтера был корсет с поддержкой для груди, на шнуровке спереди.

– Ну, будем надеяться, что не встречу сегодня своего принца, – пробормотала я, сосредоточенно рассматривая надетый комплект. Корсет был мне немного тесноват, а трусы, наоборот, напоминали парашют. Привлекательности, прямо скажем, такое белье не добавляло, потому я искренне посочувствовала студенткам академии.

Еще через пару минут, окончательно одевшись и сделав на голове вполне симпатичный пучок, отправилась искать непосредственного работодателя. Вот только ноги вели меня не к его кабинету, а в кухню, и в голове зрело нерушимое знание – Растифор именно там. Чем ближе я подходила, тем сильнее ощущала внутреннее беспокойство. Необъяснимое желание ускориться, даже перейти на бег усилилось настолько, что в висках застучало. Но стоило увидеть Кайрида, как волнение улеглось, а на душе стало гораздо спокойнее.

– А, Соломинка, – безразличный тон, уничижительный взгляд, пробегающий по мне с головы до ног, – ты все же решила снизойти до нас?

Я не ответила.

Смотрела на него и прислушивалась к себе. Меня словно надвое поделило по эмоциям: с одной стороны, хотелось привычно огрызнуться и побыстрее свернуть пикировку, но с другой… не покидала тревога, которая… не была моей! Это чувство было инородным, чужим! Хмуро осмотрев присутствующих, заметила, как беззаботно замешивает тесто Бустиар, как поедают завтрак тапки-зайки и…

Растифор смотрел на меня нечитаемым взглядом. Холодный и отстраненный, мог ли он испытывать настолько сильную тревогу?

– Соломинка? – Кайрид поднялся со стула, на его лице мелькнула тень волнения, и меня словно током прошибло – он!

– Адочка, ты чего? – Морти бросил миску, подбежал и с волнением заглянул в глаза. – У тебя такой вид, будто ты призрака увидела! Кстати, они тут есть?

– Да, – на автомате ответил Кайрид. – Но не в моем доме. Аделина, в чем дело?

Еще шаг в мою сторону, и меня начало разрывать от чужих переживаний.

– Я… – Немного помявшись, все же решила быть откровенной: – Мне кажется, я испытываю не свои эмоции. Не знаю, как это объяснить, но я уверена – это не мое.

Бустиар обернулся, лицо Растифора слегка вытянулось.

Я почувствовала новую волну чужих чувств: неверие, раздражение, злость. Меня просто захлестнуло волной негатива. Ладони сами сжались в кулаки, зеркально отражая действия Растифора. Его взгляд тут же метнулся к моим рукам. Разжав ладони и поправив ворот мантии, он принялся задумчиво тереть подбородок.

Карл, также оставив пустую миску, подбежал ближе, уточняя:

– Аделин, ты чувствуешь меня?! Ну-ка, скажи, каково мне? – Он грустно повесил ушки. – О, этот вечный голод и тоска по открытому пространству… Хоть ты поймешь!

– Нет, Карл, – ответила я тихо, – прости, но мне не понять.

Зайка удивленно склонил мордочку вправо и перевел понимающий взгляд на Кайрида.

– Его?! – поразился Карл. – Он что, чувствовать умеет?

Кайрид закатил глаза, завел руки за спину. Его ноздри слегка расширились, губы сжались в тонкую линию. Пару секунд он простоял так, а потом резко обернулся к Бустиару, требуя:

– Принеси родовой перстень. И передай сообщение братьям Фри, пусть придут к ужину.

– Еще гости, – восторженно проскрипел скелет, откладывая ложку, которой мешал тесто. Повернувшись, он прошел мимо, бормоча: – Перемены – хорошо. Перемены к добру.

– Угу, праздник к нам приходит, – мрачно подтвердил Растифор. Поглядев на меня исподлобья, сказал угрожающе: – Эту связь пора разрывать. И чем быстрее, тем лучше.

– Эй, меня видел ректор! Он начнет задавать вопросы, если я пропаду! – выпалила пятясь.

– И мы начнем! – подтвердил Карл.

– Вы и без того не затыкаетесь, – бросил Кайрид, переключив интерес на зайчиков. – И кстати, насчет них тоже нужно уточнить. Слишком быстро происходит оборот. Завтра отправимся в Хилстон, нужно показать их кое-кому.

– Адочка! – ко мне прижался Мортимер.

– Покажи им вот что! – Карл повернулся к Растифору мохнатым задом и повел туда-сюда пушистым хвостиком.

Во мне начала закипать чужая злость. Осторожно прикрыв собой Карла, я мило улыбнулась и, решив применить женскую хитрость, кивнула, сообщая кротким голоском:

– Мы с удовольствием поедем. Только зайчикам страшно, ведь они совсем не знают этот мир. Если бы ты хоть немного прояснил, куда и зачем…

Растифор опустил взгляд. Я обернулась. Карл выглядывал из-за моих ног, нагло скалясь. Хоть бы подыграл, поросенок!

Кайрид вздохнул и… прошел мимо, в прихожую. Шикнув на совершенно отбившихся от рук зайцев, последовала за ним с самым послушным видом. Растифор как раз накинул черное пальто и протянул мне аналогичное, но миниатюрнее. Снова с биркой академии.

– Сейчас проведу тебя в башню, – принялся инструктировать он, – начнешь приводить в порядок приемную, а я пока наведаюсь к другу. Думаю, он уже нашел что-то про руны на твоем теле. Насколько я заметил, рисунок не изменился.

Я округлила глаза: когда только успел рассмотреть? Он же взгляд в ванной ни разу ниже моего носа не опустил! Собралась уже высказать ему пару ласковых, но тут Растифор шагнул ближе, сложил руки на груди и уточнил:

– Что ты чувствуешь теперь? Вернее, что я чувствую?

Я нахмурилась. Прислушалась к себе, поняла, что нервничаю. Никаких посторонних эмоций, только мои, путаные и, как всегда, меняющиеся от «все хорошо» до «мы все умрем» за считанные секунды.

– Ну?

– Гну! Ничего, – буркнула, посмотрев на него, и добавила неуверенно: – Может, я и напутала что-то. Но теперь все как всегда.

– А так? – он взял меня за руку и осторожно сжал ладонь. – Что?

Внутреннее удовлетворение, какое-то хмельное чувство радости. И все это – мое собственное. Глупые чувства, совершенно не логичные. Аж щеки от этого осознания покраснели.

– Ни-че-го! – проговорила по слогам, отнимая руку. – И не хватай меня так больше. Я, может, пугаюсь.

– Вижу, аж кровь от страха в лицо бросилась, – серьезно кивнул Кайрид.

Занервничав, я начала застегиваться, перепутав гадские пуговицы. Выругалась, принялась исправлять ошибку и… оторвала одну из них!

– Да что за ужас заставляют носить в этой вашей академии?! – вспылила, топая ногой. – Есть тут нитка с иголкой?

– Позволь.

Растифор протянул ладонь, демонстративно не касаясь меня, как и просила. Я саркастично хмыкнула, отдала ему пуговку и хотела сопроводить это едким замечанием по поводу своих сомнений в его швейных способностях, но… Он повел рукой над торчащими нитками, что-то пробормотал, подставляя пуговку, и сработало волшебство: через десяток секунд пальто стало как новенькое.

– Потрясающе! – искренне поразилась я. – Сделай так и с остальными, а то держатся еле-еле.

– Я тебе не портниха, – сразу ощетинился Растифор.

– Тогда научи меня этому! Сама сделаю.

Зря я посмотрела ему в глаза. Хорошее настроение мигом улетучилось, уступая место неловкости. Захотелось отвернуться. Убежать. Повести себя как глупый подросток. Я нахмурилась, тут же поднимая внутренние «щиты» и привычно отгораживаясь от всего мира.

– Впрочем, забудь.

Хотела обойти его, но Растифор все же взялся за новую пуговицу, не только закрепляя ее, но и застегивая. А потом за следующую…

– Это бытовое заклинание, – в какой-то момент стал комментировать он свои действия, – в нем нет ничего сложного, зато очень помогает в мелочах. Если ты умудрилась оживить свои тапки, то, возможно, действительно смогла бы освоить его. Нужно проверить твой магический потенциал. Конечно, ты здесь ненадолго, ведь наша задача – вернуть тебя в родной мир, но для комфорта…

– Да, для комфорта мне бы очень это… Да.

Он оторвал взгляд от пуговиц, посмотрел на меня с легким прищуром, делая шаг назад. Я же чуть подалась вперед, качнувшись на носочках. Опомнившись, встала на всю стопу, несколько раз ошалело хлопнула ресницами и, чувствуя дикое неудобство за собственное поведение, недовольно пробурчала:

– Где же Бустиар?! Неужели можно так долго искать какое-то кольцо в этом маленьком доме?!

Кайрид Растифор

Не спеша двигаясь от дома к башне, Растифор то и дело останавливался, ожидая свою нерасторопную спутницу. Все это время он думал о связи с девушкой из другого мира. И чем больше Кайрид размышлял, тем сильнее нарастало беспокойство. Чего стоило одно ее прошлое в его снах! Он вырывался из чужих воспоминаний, не желая быть их участником, но все оказывалось бесполезным. Стоило прикрыть глаза – Аделина возвращалась. Веселая смешливая девочка, любимица родителей, открытая и доброжелательная. Та Соломинка была доброй и счастливой. А потом случилась авария, которая наверняка изменила жизнь девочки.

Не единожды просыпаясь, Кайрид выходил из кабинета, в котором пришлось спать, и брел в единственную спальню, чтобы проведать свой кошмар наяву. Аделина вела себя беспокойно, и, даже не применяя эмпатии, он чувствовал ее тревогу.

Растифор вообще удивительно хорошо ее чувствовал. Вопреки законам их мира, магической защите и своему желанию. Яркие эмоции врывались в него, требуя внимания и вызывая самую разную реакцию. Но хуже всего было ее заявление об ответной эмпатии!

Вот уж чего Растифор точно никогда не хотел, так это такой близости с женщиной. Слишком! Все в этой ситуации было слишком. Время решительных мер пришло, и промедление явно могло стоить дорого.

Посмотрев на часы, Кайрид хотел поторопить Аделину, но, обернувшись, осекся. Замер, наблюдая, как она, запрокинув голову, восторженно рассматривает башни академии. При этом девушка продолжала двигаться и вскоре закономерно споткнулась, после чего начала бубнить:

– Ох! Дороги у вас здесь, конечно… как у нас. Но такого учебного заведения, признаюсь, никогда не видела. Это сколько же здесь людей учится?!

– Много.

– Восторг! А что в самых дальних башнях? Вон в тех, прямо на обрыве, построенных параллельно друг другу. К ним еще ведут крытые мосты. О! Погоди, в одной из них твой кабинет, так? Ведь я видела вторую из окна. И обрыв!

– Да. Там, – он указал на Звездную башню, – место занятий менталистов. Им, как и темным, необходимы личное пространство и усиленная безопасность.

– Менталисты? – Аделина поравнялась с Кайридом и остановилась, пытливо уточнив: – Это кто-то вроде психологов? Или гипнотизеры? Или…

– Это маги, способные читать мысли, – прервал ее Растифор, внимательно наблюдая за сменой выражений ее лица. – Их очень мало в нашем мире, можно сказать, каждый наперечет. Как и метаморфов.

– Мета?…

– …морфы. Маги, способные скопировать часть тела или все тело, но при этом их масса не изменится. – Кайрид понимал ее любопытство и желание понять новый мир, потому старался проявить максимально возможное терпение.

– То есть если такой маг преобразится в лошадь?…

– То она будет очень маленькой, по весу метаморфа.

– А в меня, например, превратиться? Смог бы?

Глаза Соломинки стали очень большими. Сегодня они не выглядели разными, как при первом ее появлении. Сегодня ими хотелось любоваться. Ярко-голубые, полные внутреннего восторга, какого сам Кайрид давно не испытывал. Красивые.

– Да, – ответил он, тряхнув головой.

Вот оно – еще одно побочное действие связи между ними: Кайрида странным образом влекло к иномирянке. Ему нравился ее голос, смешная торопливость движений, то, как она смущалась и тут же храбрилась, прикрываясь колкостями. Она не раздражала, в отличие от абсолютного большинства окружающих людей.

– Значит… в теории и ты можешь быть не ты?

Еще раз бросив взгляд на часы, Кайрид покачал головой:

– Нет. Потому что это запрещено законом Вайтборна. Оборот в людей и других разумных сущностей должен быть обоснован и согласован с Магистратом. Чаще всего за такими разрешениями обращаются полисмаги для своих сотрудников. То же самое касается ментального воздействия. Нельзя просто так лезть в голову других: или по разрешению обладателя головы или, будь любезен, получи одобрение свыше.

Соломинка нахмурилась и задумчиво попросила:

– Запомни кодовую фразу: «Я люблю маринованных улиток».

– Что? Почему улиток?

– Просто в голову пришло. Ну и потом нам не нужна фраза, которую могут угадать случайно, она же кодовая. Понимаешь? Ой, не смотри так! Просто запомни, чего тебе стоит? – Аделина повела плечами. – Мало ли.

– Хорошо, – Растифор устало вздохнул и двинулся дальше, подхватив ее под локоть со словами: – Нужно поторопиться. Через четверть часа у Ориса начнутся занятия и поговорить не удастся.

– Еще один одаренный студент? – В голосе Аделины сквозило недоверие.

– Профессор алхимагии, – ответил Растифор снисходительно. – Также господин Орис Ригель отлично разбирается в рунах. Давным-давно он был другом моей матери.

Соломинка резко повернулась, посмотрела на Кайрида пронзительно, и тот умолк, ожидая новых вопросов. Ее губы дрогнули, будто она и правда хотела что-то сказать, но сдержалась. Отвернулась.

И Растифор тут же ощутил прилив жалости. Не своей, а к себе. Снова! А ведь все щиты были на месте, и эмпатический дар не должен был проявляться.

Едва не зарычав, он посмотрел на родовой перстень. Это украшение он терпеть не мог, потому что не любил род Растифоров. Но иногда надевал, потому как перстень мог защитить от любой магии извне, от ментального воздействия, он был способен даже притупить действие сильнейших ядов. Но не смог оградить Растифора от эмоций идущей рядом девушки.

– Аделина! – Устав ощущать на себе ее сочувствие, Кайрид сам остановился. – В чем дело? Твоя жалость лишает меня хорошего расположения духа.

Она растерянно посмотрела на него:

– Ты чувствуешь меня?! Тоже?

– Я эмпат, – кивнул Растифор. – Помимо того, что обладаю магией трех стихий и освоил темные материи, могу чувствовать эмоции других живых существ. Если хочу этого. И нет, сейчас я не хотел тебя читать, но контролировать твои чувства не выходит.

– Оу! – она прикусила губу.

– Это все, что ты можешь сказать? – Растифор стал злиться. – Мне нужна предельная откровенность. И если ты…

– Я тоже видела твою жизнь, – выпалила она. – До поступления сюда. На темный факультет. У тебя совсем не было близких людей, не было мамы. Сейчас ты упомянул ее, и я вновь подумала, каково это, расти так…

Растифор думал, что готов к этому разговору. Совсем недавно, в помывочной, он сам провоцировал ее на откровения, сказав про аварию родителей. Но вот Соломинка подтвердила его худшие предположения, и настроение совсем упало. Кайрид прервал Аделину, просто посмотрев на нее. Она все поняла, замолчала, а жалость затопила его с новой силой.

Ему захотелось сорваться на нее, накричать. Давно он не испытывал столь сильной нужды выплеснуть негатив, тем более на хрупкую молодую девушку. Хоть и иномирянку. Как плохо, что он переставал видеть в ней опасную чужачку… Кайриду стоило больших усилий сдержаться, вернуть самообладание. Как только это случилось, он собрался объяснить ей, что жалеть его точно не нужно, и тут внутри все затопило восторгом.

– Это что еще за хтонь? – спросила Аделина, едва не подпрыгивая на месте и показывая вверх.

Кайрид поднял взгляд к небу и ухмыльнулся:

– Это фурх с наездником. Эм-м… как бы объяснить. Изумрудный ящерообразный летающий конь. И одно из старых хобби Ориса – езда на фурхах. Он живет за пределами академии, потому прилетает вот так. Одним словом, это и есть господин Ригель, Аделина.

– Растифор! – Орис помахал рукой. Приземлив фурха, он спрыгнул на землю и двинулся к ним. – Хорошо, что ты здесь! Да не один!

Орис улыбнулся Аделине, но та даже не заметила этого, продолжая восторженно рассматривать фурха. Растифору пришлось слегка тронуть ее за локоть, привлекая внимание.

– Знакомьтесь. Это моя новая помощница. Аделина, это господин Ригель. Нам очень нужно поговорить, а до башни, собственно, мы уже дошли. Возьми перстень, только не надевай. Приставь его к двери, потом по центральной лестнице спускайся вниз на пролет. Подожди меня в приемной. В кабинет без меня лучше тоже не ходи. Я недолго.

– А может?…

Кайрид почувствовал ее неуверенность и страх.

– Сделай все в точности, как я сказал, ничего страшного не случится, – заверил он.

Протянув ей перстень, Растифор направил Соломинку в сторону большой дубовой двери и почувствовал легкий укол сомнений, от которых быстро избавился за ненадобностью. В самом деле, что может произойти, если он дал такие четкие инструкции?

– Так это и есть твоя идеальная помощница, Кайрид? – обратился к нему Орис, встав рядом. – Наслышан… А теперь скажи мне, какой убийственно-гениальный мозг создал комбинацию рун, что ты мне прислал?