Глава 7

Руническая связка

– Адочка! Похудела-то как! Осунулась, бледная вся! – Мортимер кинулся навстречу, прижавшись пушистой мордочкой к ноге. – Бедняжка наша! Бустиар! Еды-ы!

– У-у, ирод! – В прихожей медленно появился и Карл. Вальяжно вкатившись, протирая огромным животиком пол, он грозно посмотрел на невозмутимо снимающего пальто Кайрида. – Увел девочку в холод, и ни одной весточки! Мы тут с ума от переживаний сходили!

– Вижу, – кивнул Растифор, покосившись на зайца, совсем недавно бывшего тапкой, – кусок в горло, по всей видимости, не лез.

– Ты посмотри! – Карл с трудом выпрямил передние лапки и вздернул моську, после чего обиженно затараторил: – Зажал для дорогих гостей кусочек пирога! Вот так с порога зашел и, можно сказать, выгонять начал! Достойный прием, тоже мне! Адочка, мы гордые и красивые, так не пора ли нам уйти по-английски?

Молчаливый Бустиар в розовом переднике повесил пальто Растифора, а затем принял и мою верхнюю одежду. Я тепло улыбнулась ему и ответила Карлу:

– Не думаю, что сейчас время уходить, друг мой. Увы, мы пока не узнали, как выпутаться из сложившейся ситуации, но Кайрид над этим работает.

Я посмотрела на замершего рядом с вешалкой Растифора. Тот стоял, сложив руки на груди и с интересом наблюдая за наглой толстой тушкой Карла. Тот пытался сесть на пятую точку, но едва не потерял равновесие и, потоптавшись, сделал вид, будто все так и было задумано.

– Сколько он сожрал? – спросил Растифор у Бустиара. – У нас вообще осталась еда?

– Адочка, – выдохнул потрясенный такой грубостью зайка, – ты это слышала?!

Я недовольно посмотрела на Кайрида, подняла с пола Мортимера и подошла к Карлу, подхватив и того. С непривычки ахнула: второй зайка по ощущениям весил ощутимо больше первого.

– Дружочек, ты и правда немного потяжелел, – выдала я, стараясь не обидеть еще сильнее и без того оскорбленного питомца, – а Растифор просто проявляет заботу. Понимаешь, мы ведь совсем ничего о вас не знаем, потому завтра он пригласил нас в поездку к специалисту. А вдруг еда не будет перевариваться? И тебе станет плохо?

Карл смешно пошевелил носиком, недоверчиво посмотрел на Кайрида и уточнил:

– Значит, заботится?

Растифор, зараза такая, кивнул:

– Очень волнуюсь, чтоб ты не умер от заворота кишок. На такую тушу замучаешься могилу копать.

Мы с зайками шокированно уставились на Кайрида, а молчавший все это время Бустиар проговорил жалостливо:

– Хозяин шутит. Он весельчак.

– Аха-ха-ха! – тут же встрял Мортимер. – Вот и чудесно, что мы все выяснили. Но прочь шутки! Не пора ли вам подкрепиться? Адочка, там такой суп божественный! А как Бусенька грибочки с сыром запек! Белис-симо!

Зло сопевший Карл, услышав слова братца, затрепыхался на моих руках, требуя:

– Скорее неси нас в кухню. Сейчас я вам все покажу!

После этого я и сама заволновалась, насколько безопасен такой аппетит милой зубастой нечисти, а потому, поставив заек на ноги, попросила:

– Друзья мои, и все же я бы попросила вас воздержаться от очередного обеда…

– И ты?! – В глазах Карла отразилась вся не высказанная им боль.

Громко хмыкнув, мимо прошел Растифор. За ним пробрался Бустиар. Никто из них не желал помогать мне в этом нелегком разговоре!

– Поймите, – вздохнув, начала я, – по дороге домой Кайрид сказал, что договорился о завтрашней поездке насчет вас. Это будет соседний городок, Хилстон. Там вас осмотрит специалист и скажет, на что вы способны, что можно и чего нельзя, и… – Карл прищурился, Мортимер опустил ушки. И я решительно изменила тактику ведения разговора с ними. Обхватив себя за плечи, всхлипнула и прошептала сдавленно: – Я волнуюсь. Если б вы только знали, как переживаю! Это ужасно. Вы – единственные близкие мне существа в этом чужом страшном мире, и, когда понимаю, что могу вас потерять из-за какой-то глупости…

Еще раз всхлипнув, зажмурилась, зажала кончик носа указательным и большим пальцами, покачала головой.

– Ну будет тебе! – встрепенулся Морти. – Адочка, конечно мы понимаем. Так ведь, Карл? Ну?!

– Понимаем, – буркнул толстенький упрямец.

– Он посидит на диете! – добавил Морти. – А что? Сегодня ты и правда столько съел, что мог бы в спячку на всю зиму завалиться!

– Уж кто бы говорил! – начал заново заводиться Карл.

Тут уж я обняла их обоих, прижала к себе и пробормотала умиленно:

– Как я рада, что вы такие замечательные и всепонимающие! Чуткие, добрые, милые…

– Ладно-ладно, манипуляторша! – Карл фыркнул. – Отпускай! Не дави на честно съеденное! Пойду тогда в спальню, подремлю часик, что-то меня разморило.

– Но если кто-то будет обижать… – Морти многозначительно посмотрел на меня.

– Я сразу позову вас на помощь! – кивнула, счастливо улыбаясь.

Отпустив своих прекрасных защитников и подождав, пока вновь принявшиеся огрызаться друг на друга зайки скрылись за дверью, отправилась в кухню с чувством выполненного долга. А там меня уже ждали накрытый стол, желающий всячески угодить Бустиар и задумчивый Растифор.

– Зачем ты с ними так носишься? – спросил последний, стоило мне присесть на стул и взяться за приборы. – Эти зайцы – просто бывшие тапки. Так к чему все эти расшаркивания вокруг них?

Я пожала плечами и ответила:

– Во-первых, даже просто тапками они были милее тебя. Во-вторых, зайки очень чуткие и во всем меня защищают, а потому невозможно к ним не проникнуться. И в-третьих, все заслуживают человеческого отношения, пока не доказали обратного.

– Прямо-таки все? – Кайрид откусил кусок пирога, не сводя с меня пристального взгляда. – Захотелось дать тебе второе имя – Милосердие.

– Можно было бы, – согласилась я, – если бы не твой поганый ворон. Он испортил мне карму.

– Карму?

– Ну… вроде как душевную чистоту запачкал. Еще вчера я думала, что муху не смогу обидеть, но мерзкая птица раскрыла во мне новые грани. Пожалуй, его я бы прибила, зажарила и съела.

Кайрид подавился, закашлялся. Бустиар спешно налил ему воды, подал стакан и, пока хозяин пил, проскрипел тихо:

– Запекать птицу полезней. Жарить вредно.

Больше Растифор эту тему не поднимал. Он вообще предпочел быстро доесть и удалиться в свой кабинет, предупредив Бустиара:

– Скоро к нам придут братья Фри. Как только это случится, сопроводи их в мой кабинет. Тебя, Аделина, тоже попрошу явиться.

Я лишь кивнула, понимая, что на самом деле выбора у меня нет. Пока мы возвращались из академии в домик Растифора, он сообщил, что появились новости по поводу рун на моем теле, но, прежде чем делать выводы, нужно достать воспоминания из головы студентов, вызвавших меня. Для этого придется воссоздать вязь рисунков на деревяшке призыва, которая сгорела с моим появлением.

Мысли так и крутились у меня в голове, не давая покоя.

Потому, как только доела, решила сразу идти к Кайриду. Поблагодарив Бустиара, лишь на минуту заглянула в спальню, проверила спящих красных заек и отправилась к кабинету. Вот только в прихожей оказалось тесновато.

Двое молодых людей стояли ко мне спиной, рассматривая Бустиара. Тот как раз осторожно вешал их верхнюю одежду.

– Добрый день, вы к Растифору? – поинтересовалась я вежливо.

Они обернулись одновременно.

Одинаковые не только со спины, но и спереди. Непослушные каштановые волосы, небрежно забранные назад, высокие лбы, густые брови над большими карими глазами, крупные полные губы и легкая щетина на подбородках. Оба в серых мантиях, из-под которых виднелись синие воротнички рубашек.

Даже прищурились они одинаково, а затем сложили руки на груди, придирчиво изучая меня, как минутой назад Бустиара.

– Меня зовут Аделина, – заговорила я вновь.

Взгляды близнецов одновременно сошлись на мне и скользнули вниз.

– Вы немые? – не выдержала я, пряча чувство неловкости за грубостью. – Или глухие?

– Я – Колин, а Калеб временно глухой, – все же ответил тот, что стоял справа, кивнув на свою зеркальную копию. – Так что ты угадала, прыгунья.

«Ненавижу это прозвище», – мелькнула мысль в голове.

– Как это временно? – спросила вслух, слегка морщась от недовольства. – Он болен? И… простите, я не хотела обидеть.

Калеб посмотрел на Колина. Тот кивнул, а затем уставился в область моей груди. Переведя взгляд на брата, он сделал жест рукой, который в моем мире означал бы «ничего особенного». Потряс растопыренными пальцами и слегка скривился.

Спустя пару мгновений оба одинаково нагло усмехнулись и снова уставились на меня. Я почувствовала, как горю от смущения и злости одновременно. Ну, погодите! Зря я, что ли, с вороной Растифора полдня провела?!

Взглянув на Бустиара, все еще стоящего за спинами парней, округлила глаза и громко заявила:

– Нет! Не нужно их проклинать! Они просто невоспитанные, за это не убивают. К тому же они нам еще пригодятся!

Парни вскинули брови и быстро обернулись к скелету. Бустиар – просто лапочка – невозмутимо прошел между ними, проскрипев:

– Как скажете, госпожа Аделина, но, может, хоть чай им испортить?

– Тут уж на твое усмотрение, – смиренно кивнула я, похлопав скелета по плечу. – Ну что же мы стоим? Проходите, господа, Растифор вас заждался.

Повернувшись, я первой подошла к кабинету и, постучав, вошла внутрь, сообщая:

– Твои дурно воспитанные студенты пришли.

Кайрид отнял взгляд от бумаг, лежащих на столе, и сердито посмотрел на меня, шипя сквозь зубы:

– По крайней мере, они не врывались, не дождавшись разрешения войти.

– Прости. Предлагаю как можно быстрее избавиться от меня, отправив в мой мир, чтобы тебя никто и никогда больше не отвлекал!

– Так и поступим, – кивнул Кайрид, вздохнув так тяжело, будто тащил на себе огромный груз. Поднявшись, он сам выглянул из кабинета и пригласил неожиданно оробевших парней, предупреждая: – Никакого чтения мыслей вне позволения. Калеб, особенно тебя касается. Ах да, ты же оглох. Читай по губам: полезешь в чужую голову без спроса – еще и ослепнешь!

Братья-близнецы переглянулись, недовольно поджали губы, но промолчали. Встав у стены, они вновь сложили руки на груди и выжидающе уставились на Растифора. Тот прошел к большому камню, выполняющему роль обогревателя, повел над ним рукой, активируя, и вернулся за стол. Я, не дожидаясь предложения сесть, самостоятельно устроилась в единственном свободном кресле.

– Итак, суть истории вы уже знаете, – заговорил Кайрид, уставившись на парней. – Пока в курсе происходящего лишь вы, Мейбл и волей случая Хонни. Посвящать остальных членов группы будем постепенно. И напоминаю, касаться Аделины нельзя! А теперь, раз вы уже познакомились, не будем терять времени. Колин, попробуй ее прочитать. Нам нужен лишь промежуток в два месяца до того, как вы устроили призыв. Аделина, ты должна дать разрешение. В основном нас интересуют сны.

Я нахмурилась, села удобнее, вцепилась руками в подлокотники. Пускать кого-то в свою голову дико не хотелось. Тем более эти два месяца, что их интересовали, были весьма и весьма тяжелыми… Посмотрев на подошедшего ко мне Колина, уточнила:

– Каково это? Что я почувствую?

– Практически ничего, – спокойно ответил молодой человек.

– Если начнешь копаться в личном…

– Просто дашь знать. Ты поймешь как. Это несложно.

Сделав еще шаг, Колин подтянул мантию и присел передо мной на корточки, попросив: – Сядь ближе, прыгунья. И смотри мне в глаза. Не пытайся закрыться. Слушай меня, мой голос. Откройся. Помоги мне… Давай вспоминать…

Я смотрела в огромные глаза парня и хотела сказать, что его гипноз не работает. Но не смогла пошевелить губами. Следом пришло понимание: тело словно налилось свинцом, а в голове, наоборот, появилась небывалая легкость, и понеслись одно за другим воспоминания…

По ощущениям я будто провалилась в сон. Размытые картинки периодически обретали ясные очертания, но тут же таяли в череде новых событий, бесконечно сменяющих друг друга.

Я на улице. Поднимаю лицо к небу, идет дождь, смывает мои слезы. Я у дома, мельком бросаю взгляд на мемориальную доску… Темнота. Луна в окне. Размытые образы, вызывающие беспокойство. Я у холодильника. Смотрю в окно на луну. Лежу в постели, глядя на тапки. Снова картинки, вызывающие страх. Я в душе. Я у шкафа, рассматриваю бабушкины вещи. Ее больше нет, и мне придется это принять. От боли душа рвется на части. Не хочу, не могу оставаться одна в целом мире! Лежу в постели, смотрю на тапки, слушаю, как тикают часы. Они отсчитывают секунды моего бесполезного существования. Хочу выть, кричать, но закрываю глаза, стараясь спрятать ужас внутри себя. Размытые картинки, шепот в голове. Страх, отчаяние… снова и снова, волна за волной…

– Хватит!

Распахнув глаза, я уставилась в жуткого вида глаза, практически полностью затянутые тьмой.

Испуганно отшатнувшись, почувствовала на плече руку и, не задумываясь, накрыла ее ладонью, тут же вздохнув с облегчением. Растифор стоял сбоку, он же поманил к нам Калеба, сказав:

– Помоги ему подняться, усади ко мне за стол.

Некоторое время в комнате стояла звенящая тишина. Братья-близнецы устроились где велено и сердито смотрели на меня. Я продолжала цепляться за руку Растифора на своем плече и не могла избавиться от чувства тревоги, хотя подробностей снов уже не помнила.

– Говори, – наконец прервал тишину Кайрид.

– Вы говорили, что она – чистое создание и произошла ошибка, – тут же ответил Колин. – Это не так. Мы взывали к тьме, и она отозвалась, потому что концентрировалась вокруг этой девушки. Я купался в ней, пока вы все не прекратили.

– Нет, – Кайрид сел на подлокотник, продолжая сжимать мое плечо, – я видел часть ее прошлого и могу с уверенностью сказать, что ты ошибаешься.

– Взгляните на меня. – Колин с трудом поднялся, упер ладони в столешницу и выставил свое лицо напоказ, покрутив им из стороны в сторону. Я заметила вязь темных вздутых вен, тянущуюся от висков к шее. Глаза парня по-прежнему выглядели пугающе, будто он вставил черные линзы, закрывшие даже белки.

Растифор шевельнулся рядом, и мне показалось, что он собрался уйти. Я отпустила его, сцепила ладони в замок и уставилась на них, пытаясь вернуть самообладание. Получалось плохо.

– Эй! – Длинные сильные пальцы заставили меня поднять голову и посмотреть на Кайрида. – В чем дело? Что произошло?

– Не понимаю, – пробормотала, силясь сдержать всхлип, – кажется, ничего необычного, но ужас не проходит.

Между бровей Растифора залегла глубокая вертикальная морщинка. Отпустив мой подбородок, он сжал виски и что-то пробормотал, не разрывая наших взглядов. Я задержала дыхание от нахлынувшего чувства спокойствия, а губы сами растянулись в блаженной улыбке.

– Лучше? – с беспокойством спросил Кайрид.

– Намного, – ответила, наслаждаясь покоем и странной безмятежностью в голове. – Спасибо!

Кивнув, он встал напротив, протянул руку:

– Пойдем. Сегодня с тебя хватит, Соломинка. Не спорь, завтра нам нужно ехать в соседний город, и хорошо бы ты двигалась на своих двоих. Ну?

Я недовольно цыкнула, поднялась и прошла к выходу. Спорить не хотелось. Слабость все быстрее расползалась по телу, а в голове стелился легкий туман, прогоняя остатки беспокойства. Однако вспомнив про притихших близнецов, я остановилась у самой двери и спросила у них:

– Значит, кошмары, которые мучили меня последнее время, были связаны не только со смертью бабушки, так ведь?

Парни синхронно перевели взгляды на стоящего рядом Кайрида. Спустя пару мгновений Калеб выдал подобие улыбки и ответил:

– Ни о чем не переживайте, все увиденное сначала нужно обдумать.

Меня его ответ устроил. Блаженная нега в голове рождала ощущение полнейшего удовлетворения и безопасности. Попрощавшись с парнями, я вышла из кабинета.

Ноги сами повели в спальню, к уютной постели. Там я собиралась уткнуться носом в мягкую подушку, от которой пахло мускусом, древесными нотками и немного цитрусом, и уснуть. Крепко, сладко.

На повороте, ведущем в гостиную, я слегка пошатнулась, и Растифор тут же придержал меня за талию. Его руки оказались как нельзя кстати, о чем я и сообщила.

– Ты надежный, – сказала ему, улыбнувшись. – Мне будет не хватать такой опоры дома. Когда вернусь.

– Угу, – раздалось в ответ, словно через вату.

Мне нравилось идти рядом с Кайридом. Нравилось, что он помог избавиться от мантии, похожей на мешок. Нравилось что-то еще, но мысли так быстро ускользали, что я просто перестала за них цепляться.

Когда знакомый запах легко коснулся моего обоняния, пришел и сон. Мгновенно. Без картинок и беспокойства. Сегодня тьма пришлась как нельзя кстати…

* * *

Утром мне было неловко.

Начать хотя бы с того, что я прекрасно помнила, как откровенно ластилась к Растифору накануне! Он укладывал меня в постель, а я гладила его по плечу, улыбалась, будто ненормальная, и норовила прижаться сильнее.

Но если все это можно было попробовать забыть или сделать вид, что память подвела, то остальное напомнили тапки! Мои вездесущие зайчики, которые притворялись спящими, видели, как Кайрид уложил меня, осторожно раздел до смешного белья, а потом подрисовал к уже имеющимся рунам четвертую. Не магией, а пером.

– Оно прямо из воздуха появилось, – возбужденно тараща глазки, рассказывал Карл, – уже с чернилами на кончике. И этот гад еще какое-то время просто зависал над тобой, рассматривая! Потом тряхнул головой и начал рисовать. А ты во сне завозилась, и он начал шикать, как на собачонку какую!

– Не шикал он, – вступил Морти, – а нежно так залепетал: «Тщщ, все будет хорошо».

Зайка довольно зажмурился, вжав голову в плечи.

– Угу, – не отставал Карл, – весь такой милый, а сам заклеймил тебя непонятно чем! Еще и чернила некачественные взял! Вон почти все стерлось.

Я насупилась, дошла до ванной комнаты и посмотрела в зеркальце. Действительно рядом с первыми тремя иероглифами на мне появился четвертый, едва заметный. Проведя по нему рукой, прислушалась к себе.

– Ну? – Карл стоял тут как тут. – Чувствуешь что-то? Голод? Холод? Желание убить?

– Голод, пожалуй, – кивнула я задумчиво.

– Так и знал, – он хлопнул лапой по полу, – вот тебе и рисуночки на теле! Ладно, пойдем провожу на кухню. Завтрак сразу не ешь – все давай мне первому, буду пробовать.

– У тебя диета, – напомнил подоспевший Мортимер.

– Это ради Ады! – рявкнул зайка в ответ. – Ее тут со свету сжить пытаются, а тебе лишь бы права покачать.

Улыбнувшись, я погладила заек по головам и выгнала из ванной со словами:

– Идите вперед. Присоединюсь к вам минут через десять.

Время понадобилось мне не только на водные процедуры, но и на попытку осмыслить случившееся перед сном. В итоге в кухню я вошла уже с совсем другим настроением: уверенная в себе и жаждущая знаний.

– Доброе утро всем! – сказала громко, замирая на пороге.

Растифор как раз закончил с завтраком и, поднявшись из-за стола, собирался сбежать.

– О, ты сегодня излучаешь позитив, – усмехнулся он. – Хорошо выспалась?

– Отлично, – не стала спорить я. – Без снов. Ни кошмаров, ни хороших видений. Ноль. Будто кто-то применил волшебство. Вжух…

– Может, обошлось без «вжух», – пожал плечами Кайрид. – Иногда люди хорошо спят благодаря самым простым вещам. Скажем, мягкая постель, чистая совесть…

– То-то он сам полночи по дому колобродил, – пробубнил Карл, примостившийся у ног Бустиара.

– У меня постель отняли, – кивнул Растифор, – а на диване в гостиной спать – то еще удовольствие.

Я устала слушать их перепалку и вмешалась, перестав юлить и задав вопрос в лоб:

– Значит, та каракуля, что вчера появилась на мне благодаря твоим стараниям, не для того, чтобы разгонять сновидения? Ясно. Тогда зачем она?

– Какая еще каракуля? – изобразил удивление Растифор.

– Брось, зайки рассказали, что ты сделал, как только я отключилась. Они, в отличие от меня, не потеряли связь с реальностью после твоего заклинания! – Я сложила руки на груди, продолжая стоять в проходе.

Кайрид посмотрел на притихших шпионов.

Карл нагло оскалился, а Мортимер виновато опустил ушки и проговорил с хитрецой:

– Мы также обратили внимание Адочки, что ты был мил и нежен. И почти не отвлекался на открывшийся вид, когда раздел ее. Хоть она и пыталась тебя поцеловать при этом. Но ты – кремень! Ведь все ради дела, и ни шага на сторону искушения! Браво!

У Кайрида слегка вытянулось лицо. Впрочем, я тоже от высказывания зайки ликовать не спешила – смущение, будь оно неладно, накрыло с головой. Я пыталась поцеловать Кайрида, пока он меня раздевал?!

– Что ж, нанесенная мной дополнительная руна действительно помогла на время смягчить эффект связи между нами, – наконец проговорил Растифор. Ринувшись прямо на меня, он гипнотизировал взглядом, не давая отвернуться. – Она все еще видна?

– Кто?

– Руна, Аделина.

– А! – Я прижала руку к ключице и кивнула: – Да, но уже едва-едва. Если б мне не сказали, что ты рисовал ее, то и внимания не обратила бы. Почти незаметно уже.

Кайрид подошел, и я быстро сделала пару шагов в сторону, слишком остро чувствуя его близость. Сердце забилось чаще, в груди разлилось тепло. Разве так должно быть, если нашу магическую связь глушит эта новая руна?! Пропуская Растифора к выходу, с удовольствием вдохнула знакомый уже мужской аромат и сразу ощутила, как щеки заливает румянец. Последнее меня разозлило.

Отвернувшись, я быстро пошла к столу.

– Через пятнадцать минут выезжаем в Хилстон, – бросил Кайрид. Благо он не пытался меня остановить, а сам покинул кухню, добавив: – Не трать время на пустые разговоры, Аделина, хотелось бы уехать как можно раньше.

Я строго посмотрела на Мортимера.

– Что? – не понял он. – Адочка, ты будто сердишься на меня.

– Сержусь.

– За правду? – поразился он.

– Правда – это не всегда хорошо! – проговорила сквозь зубы, усаживаясь на освобожденное Кайридом место. – И ты прекрасно знал, в какое неловкое положение ставил меня и его, говоря, что он делал, пока я… Ой, все!

Я нервно отодвинула пустую тарелку, погладила вилку, затем отложила ее тоже. Посмотрев на Бустиара, поставившего передо мной поднос с яичницей, свежей выпечкой и странного вида бутербродами, улыбнулась. Взяв булочку с вареньем, надкусила и задумчиво уставилась в пространство перед собой.

Аппетит пропал. В голове то и дело сновали мысли о том, что я ничего не узнала, да и вряд ли Кайрид захочет мне что-то рассказывать. Он все время уходит от ответов, а продавить его не выходит – каким-то неведомым образом этот гад постоянно меня смущает!

– Вот что ты наделал! – услышала я Карла. – Доволен? Век живи, век учи тебя! Взял и сказал людям правду в лицо! Разве не видишь, как им нравится врать и ходить вокруг да около? Это же у мужчины и женщины как предбрачные танцы. Шаг влево, вправо, поклон, расшаркивания, потом обморок и лобызания…

– Плохо такой танец, – проскрипел Бустиар.

– Почему это плохо? Тебе просто не понять! – буркнул Карл.

– Лобызать хорошо, когда все в сознании, – не согласился с ним Бустиар. А повернувшись ко мне, уточнил: – Еду в дорогу?

Я благодарно кивнула, заметив про себя, что скелет говорит все лучше и лучше, и, поднявшись, попросила зайцев:

– Дайте мне пять минут наедине с Растифором. Эти танцы и правда утомительны, пора поговорить по душам!

* * *

Растифор почувствовал ее приближение раньше, чем она ворвалась в кабинет. Без стука, решительно.

– Кайрид! – выпалила его имя так, будто сказала заклинание.

Впрочем, по ощущениям – так и было. Ему нестерпимо захотелось проговорить ее имя в ответ, посмотреть в голубые, полные тревоги глаза и увидеть в них свое отражение. Она бы непременно смутилась, отвернулась и стала говорить глупости. С другими Ада вела себя иначе, более напористо и смело. Орис предположил, что всему виной руны, и Кайрид был склонен с ним согласиться.

Вспомнив о рисунках на ключицах девушки, он на миг вновь представил ее в купальне. Тогда, ворвавшись к ней, Кайрид ждал чего угодно, но не собственной реакции, грозившей растоптать внутреннюю решимость. Прыгунья из чужого мира оказалась гораздо более женственной, чем большинство тех, кого он знал здесь. И притягательной. И фамилия ей очень шла. Смешная, дерзкая, непохожая на других.

Кайрид мотнул головой, отгоняя наваждение. Их связь, напитанная магией, снова работала против разума.

– Я хочу знать про руны! – продолжила Аделина, останавливаясь за его спиной. Он так и не обернулся, давая ей шанс высказаться без ненужной робости. – Хватит утаивать от меня правду! Почему близнецы вчера сказали, что вокруг меня тьма? И почему ты запретил им меня касаться? Я опасна?

Кайрид продолжал стоять у окна, заложив руки за спину. Сняв заслонки от эмпатии, он целиком и полностью окунулся в чужие эмоции: сильное душевное волнение, беспокойство, толика смущения и мрачная решимость. Отличный комплект.

– Я серьезно! – Ему показалось, Аделина топнула ногой. – Никуда не поеду, пока не пойму, с чем мы имеем дело.

– Ты должна обещать мне хранить услышанное в тайне и во всем меня слушаться, – наконец сказал он, посмотрев на нее.

Аделина нахмурилась:

– Снова должна? – выпалила она. – Сколько можно? Мне пока никто ни разу ничего не объяснил нормально, но каждый при встрече рассказывает, что я должна. Да, я – гостья в этом мире и согласна, что многое не понимаю, а потому совершаю ошибки, но и ты – так себе принимающая сторона!

Выговорившись, она сложила руки на груди и вскинула подбородок. Кайрид улыбнулся про себя, окончательно вычеркивая Аделину из списка угроз. Если она и была марионеткой в руках неизвестного врага, то совершала глупости неосознанно. Вернув магические заслонки, он вздохнул с облегчением – эмоции Ады походили на шторм и грозили смыть с безопасного берега.

– Присядь, – мягко попросил Кайрид. Говорить с кем-то вежливо он отвык, давно взяв привычку сразу показывать людям, что дружбы между ними не выйдет. Теперь предстояло вспомнить, каково это – быть вежливой «принимающей стороной».

– Снова будешь мне зубы заговаривать? – Ада прищурилась, но подошла к креслу. – Предупреждаю, на этот раз я настроена идти до конца!

– Похвально. – Кайрид почувствовал, что улыбается.

Судя по удивленному лицу Аделины, так оно и было. Проследив за ним взглядом, пока он шел к столу, она все же присела в кресло и поторопила:

– Ну и? Говори.

Прежде чем начать, Растифор предупредил:

– Все, что ты сейчас услышишь, лишь мои домыслы, основанные на полученных знаниях и на догадках. Потому можешь вносить свои идеи и коррективы по мере рассказа.

Аделина кивнула, и он приступил к повествованию.

– Основная мысль такова: примерно два месяца назад кто-то, назовем его Негодяй, нашел тебя и стал выстраивать портал в твой мир. Здесь следует упомянуть, что наша история официально не знает других миров, Аделина. Они как бы есть, ведь откуда-то к нам вваливаются чудовища Приграничья, но мы туда не стремимся. Скорее, наша цель – отгородиться от иных существ. Но вот появился Негодяй, решивший пренебречь законами Энгорры и открывший двери к тебе. Отсюда сразу море вопросов, как то: каким образом он проложил путь в твой мир всего за эти несколько месяцев?! Ведь даже самый простенький портал можно открыть, лишь очень хорошо зная точку перемещения. А значит, либо Негодяй планировал и разрабатывал свою диверсию всю жизнь, либо нашел точные координаты, отмеченные кем-то до него.

– Готовить всю жизнь проход в другой мир только ради того, чтобы выдернуть оттуда меня, это странно, – пробормотала Аделина.

– И тем не менее, версия имеет место быть, – ответил Растифор, – но я ее практически отмел из дальнейших соображений. Мне кажется все же, Негодяй нашел чужие записи и воспользовался ими.

– Значит, в мой мир уже проникали? – нахмурилась Аделина. – И оставили координаты?

– Именно. – Кайрид потер переносицу и продолжил объяснять: – С твоего появления я обдумываю, как это могло случиться. Сопоставляя все, что удалось узнать, пришел к ряду выводов. Первое – Негодяй действовал по ранее разработанному плану, в соответствии с которым собрался вытянуть в наш мир тебя. Второе – он нашел вариант прохода к тебе и создал или заказал у специалиста комбинацию рун, благодаря которым собирался связать нас на магическом уровне. Меня и чудовище.

Аделина подалась вперед, сурово сдвинула брови и сжала кулаки, явно собираясь вмешаться в монолог.

– Подожди, – попросил Кайрид спокойно, – я объясню, почему называю тебя так. Это обосновано с позиции злоумышленника, но сразу оговорюсь: я думаю, он сильно ошибся. Вспомни, что было сказано раньше, Аделина. В Энгорру из других миров проникает лишь нечисть. Опасная, несущая смерть гадость. С шипами, клыками, ядовитыми языками… Прыгуны оказываются у нас, проникая сквозь разлом на северо-западе Вайтборна. Там их ждут специальные магические войска, не пропуская дальше. Это знают все от мала до велика. Потому любой житель понимает – хорошего от иномирян-прыгунов не жди. Попавших к нам чудовищ всегда убивают, а эксперименты с путешествиями в другие миры запрещены.

– Запрещены? – Аделина облизнула пересохшие губы, сдвинулась на краешек кресла и уточнила: – Если запретили, значит, были прецеденты? Так?

– Так, – Кайрид улыбнулся, радуясь ее сообразительности. – Находились умники, пытающиеся доказать, что есть миры, подобные нашим. Вот только всегда все заканчивалось плачевно. Сегодня любого экспериментатора, осмелившегося открыть портал за пределы Энгорры, казнят без суда и следствия.

– Но твои студенты…

– Они попались на удочку Негодяя, – кивнул Кайрид. – Им на крови было обещано новое открытие и вечная слава. Они и не подумали, что слава будет посмертной. Они взяли инструкцию, рунический артефакт и устроили призыв, но поняли, что магия выходит из-под контроля, потому позвали меня. Мне удалось закрыть проход. Так я думал.

– Но он не закрылся?

– Нет. Я отдал приказ одному из парней, Листару, вынести все доказательства нарушения закона и спрятать. Сам их не касался – просто не успел. Зато потом… – Кайрид припомнил, как оказался в своем кабинете и взял в руки дощечку-артефакт.

– Та тлеющая штука в твоих руках? – прищурившись, спросила Аделина. – Это из-за нее?

Растифор кивнул:

– Я ужасно сглупил. Расслабился и не учел возможной опасности. – Посмотрев на Аделину, он признался: – Не представлял, честно говоря, что у меня есть враги такой силы. Это льстит.

– Рада за тебя, – с каменным лицом проговорила она. – Не сказать, что завидую, но, видимо, ты заслужил.

– А вот это обидно, – Кайрид притворно изобразил оскорбление. – Да, я – не самый приятный человек, но все же…

– Почему ты думаешь, что Негодяй – твой враг? – перебила его Аделина. – Может, это был лишь эксперимент.

Растифор мигом посерьезнел. Опершись на свой стол бедром, он сложил руки на груди и покачал головой, рассказывая:

– Простоты в проделанной работе нет, это чья-то четко продуманная месть, Аделина. И насколько понимаю, все ради меня. Об этом говорят руны… Но сейчас вернемся ненадолго к тебе. Хочу прояснить детали. Два месяца назад Негодяй нашел тебя и стал проникать во сны. Пока человек спит, на него проще всего воздействовать. Кроме того, из-за смерти родственницы ты была открыта и уязвима больше обычного, чем он и воспользовался.

Аделина поежилась, и Кайрид быстро проговорил заклинание, включая нагревающий камень.

– Бояться не стоит, – сказал он, повернувшись к ней, – рядом со мной ты вне опасности. Я гарантирую. Но мне нужно знать чуть больше. Сосредоточься. Скажи, дом, в котором ты жила с бабушкой, он ведь старый? Какая у него история? Колин сказал, в своих воспоминаниях ты несколько раз заостряла внимание на месте, где жила, и каждый раз в негативном ключе.

– Да, – кивнула Аделина, и вид у нее стал немного растерянный. – Дом очень старый, сырой. Его построили еще в годы войны, тогда же в нем сожгли часть защитников города, а потом спустя годы восстановили здание и заселили семьи офицеров.

– Что за война? – нахмурился Кайрид.

– Мировая, – тихо ответила Аделина. – Страшная. Много людей погибло. А когда она закончилась, человечество долго приходило в себя. Но это было задолго до моего рождения, даже до рождения моих родителей.

– Значит, тогда произошла трагедия в твоем доме? Людей сожгли? – Кайрид задумчиво потер подбородок. – Скажи, это норма в вашем мире – селить людей в местах, где кто-то массово погибал в муках?

– Не норма, – теперь Аделина выглядела злой, – просто у нашего правительства нет предрассудков. Ну и прошло очень много времени, у меня претензии были именно к старости жилья, к сырости, плесени, протекающей крыше… Когда мои родители погибли, мы с бабушкой потеряли хорошую квартиру и пришлось переехать в это старье. Нам все время обещали расселение в более новые здания, но не случилось. К чему все эти вопросы?

– Они имеют отношение к делу, – заверил Кайрид. – Ты ведь хотела знать, почему Колин видел вокруг тебя тьму?

Аделина насупилась, спросила почему-то шепотом:

– Это из-за дома? Из-за его истории?

– Частично, – кивнул Кайрид. – В вашем мире, может, и нет предрассудков, а у нас все имеет свою историю, говорящую о месте очень многое. Предполагаю, Негодяй искал в вашем мире сгусток негатива, учитывая множество факторов. Окружение, внутреннее состояние…

Глядя на задумчивую Аделину, Растифор вновь опустил защиту от чужих эмоций, продолжая говорить и при этом разбираться в девичьих эмоциях:

– Негодяй не просто так остановил выбор на тебе. Ты являлась сгустком боли и неприятия всего, что тебя окружало. Страшная взрывная смесь. Колин видел твои сны, и в них не было лиц, только размытые кошмары, крики, слезы. Потому я сделал вывод, что призывающий тебя не знал, как ты выглядишь, он знал лишь о твоих эмоциях. А значит, предположительно он – эмпат, как и я.

Аделина вскинула на него взгляд, полный недоумения:

– Ты можешь читать чужие чувства?

– И переживать их как отголоски своих, – кивнул он. – Думаю, ты получила осколок моих способностей после нашей первой встречи. Там, на кухне, ты говорила, что испытываешь мои эмоции.

– Ох, – она отпрянула к спинке кресла, прижала ладони к лицу, – а ты можешь так постоянно?!

Кайрида затопило ее стыдом.

– Только если сам пожелаю, – проговорил он, с трудом пряча улыбку. – Это редкий дар, наравне с менталистами и метаморфами. Но давай вернемся к нашей беседе. К злоумышленнику, из-за которого ты здесь. Я склонен считать, что он просто нашел сгусток сырой магии, полной злости и ненависти к окружению, к тому же находящийся в месте с очень плохой историей…

– Он искал чудовище, – прошептала Аделина. Ее зрачки чуть расширились, дыхание участилось. – И я подошла по всем критериям? Ты это хочешь сказать?

– Да.

– Глупость! – выпалила она. – У нас там столько отвратительных людей живет! Убийцы, воры… да кого только нет! И я хуже всех?

– Не хуже всех, а ближе всех к известным ему координатам, Аделина. Ты внутренне была в отчаянии, – мягко проговорил Кайрид, – копила в себе негатив, жила в плохом месте и столкнулась со смертью единственного близкого человека. Погрязла в одиночестве и злости. В нашем мире в такие моменты рождаются некроманты.

– К-как это рождаются?

Кайрид пожал плечами:

– Тьма выбирает своих сторонников не просто так. Иногда ее путь медленный – так было со мной. Поступая в эту академию, я прошел проверку, только тогда поняв, что темная сила переполняет меня. К моменту обнаружения она стала моей неотьемлемой частью. Бывает и иначе. Не знаю, что именно ты видела, когда коснулась Хонни, но подозреваю, его рождение в качестве некроманта. Так же как и Мейбл. Это очень личные воспоминания, показывая которые, люди словно обнажаются. Негатив в себе позже можно глушить положительными эмоциями, а можно приручить его, выучившись здесь.

Аделина молчала. Сначала она хотела что-то сказать. Замотала головой, подалась вперед, открыла рот и… отпрянула. Нахмурилась, забарабанила кончиками пальцев по подлокотнику кресла. Устав ждать от нее новых вопросов, Кайрид вынул часы и убедился, что им пора выходить из дома.

– Это была пища для размышлений, – сказал он. – Мои слова не претендуют на точную истину, но…

– Значит, меня спутали с чудовищем, – проговорила она тихо. – И два месяца планомерно изводили во сне, чтобы довести до состояния полного самоуничижения.

– Вроде того.

Растифор смотрел на нее и чувствовал вину. В нем зрело желание защитить попавшую в неприятности девушку, уберечь от опасности и наказать того, кто вовлек ее в месть, приготовленную для него.

– Я, кажется, поняла! – Аделина на миг задержала дыхание, а потом выпалила: – Меня выдернули в этот мир ради встречи с тобой! Чудовище должно было добраться до тебя или ты до него! Ведь руны на мне появились только после нашего соприкосновения. Дело в них, да? Что они означают, Кайрид? Ты ведь узнал это?

– Примерно, – кивнул он, возвращая на место щиты и прячась от ее эмоций. Слишком сильных, захватывающих с головой. Неуверенность, подозрительность, ожидание опасности, тревога. Все то, что сам он испытывал годами, не имея возможности довериться ни единой душе.

Аделина пребывала в неподдельном смятении.

– Кайрид? – поторопила его она.

– Ты права. – Кайрид ненадолго умолк, подбирая слова, но решил не смягчать свою роль в ее появлении, сказав ей правду: – Действительно, чудовище вызывали ради меня, и руны писали так, чтобы они активировались лишь от встречи со мной. Можно было бы подумать, что охотились на кого-то другого, родственного по крови, но для чего тогда выбрали именно моих студентов? Негодяй знал, что я приду им на помощь. А руны… В связке их примерное значение звучит так: двойники, что подчинены друг другу и соединены воедино. То есть, Аделина, есть вероятность, что Негодяй искал в твоем мире чудовище, тьма в котором столь же сильна, как и во мне. Моего темного двойника.

– Но зачем?!

– Полагаю, не для того, чтобы мы с тобой мирно беседовали и строили планы на будущее, – усмехнулся Кайрид, подавая ей руку и гадая, примет ли она его жест доброй воли.

Аделина тяжело вздохнула, схватилась за протянутую ладонь, поднялась и сжала его пальцы сильнее, спрашивая с испугом:

– Меня стоит бояться? Остальным? Я представляю угрозу?

– Ты? – Он вскинул брови, никак не ожидая такого вопроса и поведения.

Она не просто не оттолкнула его, но стала доверять еще больше. Просто за то, что он был честен. Странная, непонятная и слишком открытая для этого безумного мира Соломинка. Как вообще ее можно было спутать с нечистью?!

Улыбнувшись ей, Кайрид тихо ответил:

– Тот, кто задумал все это, сильно просчитался, выбрав тебя, Аделина. В тебе нет того зла, на которое был расчет. Благодаря этому мы опережаем Негодяя. И это хорошая новость. Плохая в том, что у нас слишком мало информации о чужих планах и о твоих способностях. Ты не опасна, но осторожность нам не помешает. Ясно? Потому предлагаю поспешить. Едем в Хилстон, к специалисту по нечисти. Теперь тебе есть что обдумать, как и мне.