Эпилог

Даша

8 лет спустя

— Домой поедем? – спросила я у сына.

Он ничего не ответил, да я и не ждала. Дотронулась до носика и улыбнулась.

— И где нашего папу носит? Где наш папа, а?

Как по заказу в коридоре раздались голоса, среди которых отчётливо выделялся голос мужа.

— Это нужно сделать послезавтра, Милана. И эти документы…

— Наш папа опять всех строит, — шепнула я.

Сын смотрел на меня ясными детскими глазами и, само собой, ничего не понимал. Голоса приближались.

— Сегодня меня не дёргать, — распорядился Демид уже возле самой двери. — И сама не дёргайся. Даю тебе выходной.

— Но, Демид Александрович, у нас же проект. К завтрашнему дню надо…

— Милана, ты меня слышала? Отвезёшь документы и можешь быть свободна. Два дня чтобы на работе не показывалась. Ясно?

— Ясно, Демид Александрович, — в голосе помощницы мужа слышалась улыбка. – Два дня меня нет.

— Отлично. Всё, иди.

— Пойду, только можно Дарью Михайловну поздравить? И документы мне отдайте уже, пожалуйста.

— А, д-да…

— Пап, ну идём!

Дверь палаты распахнулась, и на пороге появилась маленькая толпа. В центре возвышался муж с букетом роз, слева от него стоял Митька, справа – дочь, а на заднем фоне маячила Милана с папкой в руках.

Мы с Демидом встретились взглядами, и я заметила, как он сжал букет. Я поднялась навстречу и подошла к мужу. Он посмотрел на свёрток у меня в руках, на меня – нежно, с восхищением и, повернувшись, сунул цветы помощнице.

— Можно? – спросил, показав на Даниила.

— Нужно.

Я бережно передала ему Даню.

— Ну как вы? – спросила у старших детей. – Скучали без меня?

— Очень, — ответила дочь за обоих. – Папа – зануда. Он постоянно ворчит, когда тебя дома нет.

— Папа ворчит? – насмешливо приподняла бровь.

Демид даже не услышал Данку. Он смотрел на сына и улыбался глупой счастливой улыбкой. Моя, должно быть, была не лучше. Образовавшуюся тишину нарушило кряхтение Данила.

Роды начались раньше на несколько дней, как раз когда Демид был на другом конце света. Пришлось привести весомые аргументы, чтобы он не сорвался с важных переговоров. Сколько за эти три дня раз он спросил меня, как мы – не сосчитать.

— Здравствуй, сын, — сказал он, качнув Даниила на руках. – Здравствуй, Даниил.

Я вдохнула, пытаясь спрятать навернувшиеся слёзы. Демид поднял взгляд и посмотрел на меня очень серьёзно. Время потеряло значение, как и всё, что не имело отношения к нам. Сколько живёт любовь? Любовь живёт вечно, пока мы помним тех, кого любим.

— Я люблю тебя, Демид, — голос дрогнул, а наш мальчик опять запищал в тёплом голубом одеяльце.

— Можно посмотреть на него?

Дана поднялась на носочки и вытянула шею. В свои восемь она была миниатюрная, как Дюймовочка, и такая же красивая. А вот Митька за это лето вытянулся и грозился догнать ростом отца.

Наши с мужем переглядки прервал появившийся доктор частной клиники, в которой я лежала. Поздравив нас и пожелав всего только самого наилучшего, он отдал больничные документы и с миром отпустил нас с сыном домой. Милана дошла с нами до машины и, напомнив Демиду, что он дал ей два дня свободы, исчезла.

Весна вот-вот грозила смениться летом, и, хотя небо было затянуто, погода стояла тёплая. Митя открыл машину, Данка торопливо убрала с сиденья пакет от фастфуда. Украдкой глянула на меня, но я сделала вид, что ничего не заметила. Только сделала отметку популярно объяснить Демиду, что такое хорошо, а что такое плохо и что всё тайное рано или поздно становится явным. В нашем случае, как правило, рано.

— Удобно? – спросил муж, помогая нам с сыном устроиться в машине. – Может, плед подложить? – Не дождавшись ответа, он сунул плед мне под бедро. – Так хорошо?

— Демид… — позвала я, и он замер. – Поехали уже, а?

Дана оббежала машину и, вместе с предназначенными мне розами, села с другой стороны. Демид дотронулся до моей руки. Я подняла голову, посмотрела снизу вверх.

— Мам, к нам завтра тётя Инга обещала заехать, — сказал Митя и почему-то смутился. – С Кирой.

— С Кирой? – переспросила я и посмотрела с вопросом на мужа, а потом снова на старшего сына.

— Кирка – дырка, — недовольно заявила Дана. – Дырка – копирка.

— Ты чего? – повернулась к дочери.

— Он влюбился.

— Ничего я не влюбился! – мгновенно ощетинился Митя. – Сама ты влюбилась!

— Я не влюбилась, а ты влюбился!

— Так, стоп! – одёрнул обоих Демид. – Дана, это что такое?

— Он прячет её фотографию под подушкой. Я видела!

Митя совсем стушевался. А я вдруг поняла, что передо мной уже не мой маленький мальчик, а тринадцатилетний парень с вполне чёткими мыслями. Кире двенадцать… С ума сойти!

— А мне нравится Кира, — сказала я со всей лёгкостью, с какой только могла.

Сын как-то приосанился, а вот Демид нахмурился. Видимо, осознание, что лет пять, и наш старший запросто может объявить, что хочет жениться, накатило на него так же неожиданно, как и на меня. Дана пробурчала себе под нос, что брат у неё ещё тот дурак, Митя её проигнорил и сел спереди, у мужа зазвонил телефон, и он чертыхнувшись, взял трубку. Разговор пошёл о каком-то важном контракте, но я не слушала. Я держала на руках Данила, и с губ моих не сходила счастливая улыбка. Моя идеальная не идеальная семья. Кто бы мог подумать, что всё будет так?

Демид

Кто бы мог подумать, что всё будет так? Чётко сказав, чтобы меня не трогали в ближайшие сутки, я убрал телефон. Даша смотрела на новорождённого сына, дочь тоже не сводила глаз с братика, Митя сидел с телефоном и сосредоточенно что-то листал.

Думал ли я, когда соглашался сыграть в порядочного и благородного семьянина, что игра закончится, не успев начаться? Что я останусь победителем, отдав сердце женщине, которая должна была стать оружием предвыборной гонки? А, собственно, зачем думать об этом?

Я вернулся к машине, но сел не за руль, а рядом с женой. Накрыл её лежащую на одеяльце ладонь и, стоило ей поднять голову, утонул в тёплых озёрах любимых глаз.

— Ты – моя жизнь, Даша, — сказал тихо и поцеловал её в губы, потом в уголок рта и во второй.

— Я просто твоя жена.

— Не просто. Моей женой быть совсем не просто, но ты – моя жена.

— Нет, — шепнула она. – Просто, Демид. Твоей женой быть просто. В любви нет ничего сложного. Это… это просто любовь.

Мы с ней знали, что она права и не права. Дана внимательно смотрела на нас и вряд ли что-то понимала, Митька оторвался от телефона.

— Поехали уже домой, — проныла дочь. – Дома пообнимаетесь. Я хочу нормально на братика посмотреть. Любовь… Я когда вырасту, полюблю красивого актёра и буду сниматься в кино.

— В кино? – переспросила Даша. – И в каком кино?

Дана задумалась и вдруг выдала:

— Про любовь. И у меня будет главная роль.

Мы с Дашей засмеялись и одновременно замолчали, Данил пискнул в одеяльце.

— Не зря она твоя дочь. У тебя тоже главная роль, — сказала она, взяв мою руку.

— В кино?

Она покачала головой.

— Нет, Демид, в моей жизни.

— А у тебя – в моей, — ответил я и снова поцеловал её, благодарный за жизнь, за любовь и собственное сердце.

Конец