Глава 11

Виктор

Первый консул не назначает встреч.

Он вызывает. И я жду этого вызова с тех пор, как опубликовал то самое сообщение.

Кабинет на верхнем уровне административного блока лишён излишеств. Панорамное стекло, приглушённый свет, стол без единого документа на поверхности. Всё хранится в контуре. Всё в голове.

Он стоит у окна, когда я вхожу.

— Ты как всегда вовремя.

— Предлагаю запретить опоздания на законодательном уровне.

Владимир смеется. Напряженная атмосфера чуть сглаживается.

Первый консул старше меня лет на двадцать. Но его лицо почти лишено возраста. Без понятия, это заслуга медицины или генетики. Да и все равно, по большому счету, учитывая, что усталость в его глазах не спрятать.

— Рассказывай, — велит он, больше не церемонясь.

— Теа не беременна.

— Да это я понял. Мне больше интересно, к чему тебе понадобилась эта мистерия. Если все вскроется, тебя обвинят в манипуляции общественным сознанием. Что предусматривает весьма строгое наказание.

— Потому мне и нужна санкция.

Он внимательно изучает меня.

— Твоя наглость не знает границ.

— Это не наглость.

Я рассказываю Первому консулу все, что до этих пор знали только я, мой зам и лечащий врач Теоны. Про то, что доза была рассчитана так топорно, что могли пострадать присутствующие, и про то, что Тею спасла случайность. И я, и Владимир понимаем, что опасность для гостей была минимальна, но чтобы полностью развязать себе руки, мне нужно давить именно на вероятность массового поражения.

— Думаешь, тебе удастся сработать быстро?

— Приложу к этому все усилия. И если потребуется, я посвящу этому столько времени, сколько будет нужно.

— Ты не сможешь поддерживать эту легенду долго.

О, где-то я это уже слышал. Но версию Владимира интересно узнать.

— Почему?

Первый консул оскаливается:

— Может, потому, что беременность длится всего девять месяцев? А в твоем случае осталось и того меньше.

— Я планирую управиться гораздо быстрее. На крайний случай легенду можно и трансформировать.

Он усмехается.

— В выкидыш?

— Возможно.

— Нет, Тор. Так дело не пойдет. И ты это знаешь. Допустим, я даю тебе санкцию. Прикрываю твой тыл, если Совет начнёт задавать вопросы, и даже утверждаю на должность министра внутренней безопасности, заведомо зная, что твой социальный рейтинг липовый.

— Зачем же так подгонять события? — делаю непозволительное — перебиваю Первого консула. — Дариан еще не преставился…

Владимир чуть сощуривается. Что? Какого… Я чего-то не знаю?!

— Серьезно? Он…

— Мертв. Так что, да. Серьезнее некуда.

Я не позволяю себе ни паузы, ни тени эмоций, способных выдать мои истинные чувства. Внутри что-то сжимается, но лицо остается неподвижным, как маска.

— Когда? — уточняю бесстрастно.

— Два часа назад. Как я и говорил, врачи не могли его поддерживать долго. Уже нет. Не в его возрасте.

— Значит, голосование на носу? — спрашиваю я.

— Именно так, да. Через сорок восемь часов. Совет не будет тянуть. Вакантное кресло — это вакуум власти. А вакуум у нас быстро заполняется. Не всегда теми, кем нужно.

Ну, уж это мне можно не объяснять.

— Я хочу, чтобы ты занял это место, — заявляет Владимир.

— Тут наши желания сходятся.

— Помимо того, что тебе не хватает реального социального рейтинга, своими жесткими действиями ты нажил себе немало врагов.

— И столько же, если не больше, союзников, — парирую я.

— Да, старая гвардия преимущественно на твоей стороне. Но тебе придется склонить на свою сторону колеблющуюся молодежь.

— И как, по-твоему, я должен это сделать? Разослать им конфеты?

Владимир не улыбается.

— Достаточно показать себя. Большинство ведь ничего о тебе не знает. И питается исключительно домыслами, которые легко разрушить при личной встрече.

В воздухе повисает молчание. И нет, я не отметаю доводы Первого консула сходу в сторону. Владимир никогда бы не стал тем, кем является, если бы не разбирался в таких тонкостях, но…

— Что можно успеть за два дня? — скептически вздергиваю бровь.

Он делает шаг ко мне.

— Многое. Сейчас ты на пике. Слышал, дамы Первого круга прониклись тем, с каким отчаянием ты бросился спасать жену. А тут еще выясняется, что беременную. У нас любят такие истории.

— Удивительно.

— Я почти уверен, что кресло останется за тобой. Другой вопрос, что мы будем делать, когда всплывает правда. Представь: тебя утвердят, ты приступишь к работе, может, даже начнешь какое-то громкое дело, а через пару месяцев кто-то обвинит вашу пару во лжи. Совет будет вынужден реагировать. Тут даже я тебе не помогу. От отстранения тебя не спасет даже то, что ты был вынужден прибегнуть к таким мерам в рамках следствия. Ведь порог рейтинга для министра внутренней безопасности никто не отменял. Без достаточного количества баллов ты слетишь с должности сразу же после того, как рейтинг откатится к своим реальным значениям.

— На рейтинг я повлиять не могу, — чуть ли не огрызаюсь. Владимир и бровью не ведет.

— Можешь. Просто сделай ей ребенка в реальности. У вас случай редчайшей совместимости. Грех таким не воспользоваться. Просто сделай это.

Я отворачиваюсь к окну. Город подо мной кажется игрушечным. Стеклянные башни, световые линии трасс, бесперебойная жизнь.

— Она не хочет этого…

— Тор! Окстись. Я повторюсь — редчайшая совместимость. Организм твоей жены уже тебя выбрал. Он… отреагирует правильно. Теона не сможет долго противостоять своей женской природе. Если бы ваши отношения касались исключительно вас двоих, я бы тебя не торопил. Но ты и без меня знаешь, что это — дело государственной важности.

— Да. В курсе. И как же мне надоел этот демографический шантаж… — прячу лицо в ладонях и с остервенением тру лицо.

— Понимаю твои чувства. Но также верю, что ты сделаешь то, что должен. Тебя бы здесь не было, если бы ты уже мне не доказал, что всегда добиваешься того, чего хочешь.

Я отрывисто киваю, уточнив все же самое главное:

— Значит, санкция у меня в кармане?

— Значит, да, — отвечает он. — А ты даешь мне обещание, что сделаешь своей низшей чертового ребенка!

— Теона — полноценная резидентка Первого круга, — призвав на помощь всю свою выдержку, напоминаю я Первому консулу. Тот, уже отвернувшись к окну, вновь разворачивается. Ведет по мне въедливым взглядом. И вдруг хмыкает:

— Точно. Извини. Не знал, что у тебя к ней… Короче, ты понял.

На самом деле нет. Но мне вполне достаточно извинений. Какой бы не была Теона, и как бы она не была передо мной виновата, она моя жена. А значит, никто, даже Владимир, не может говорить о ней с пренебрежением.

Я выхожу из кабинета, и дверь за моей спиной бесшумно запечатывается. В ту же секунду имплант в виске вспыхивает. На меня обрушивается безупречно структурированный поток данных. Владимир не просто дал санкцию. Он пошел дальше!

Останавливаюсь в коридоре, позволяя интерфейсу развернуться в голове полностью. Календарная сетка. Маршруты. Списки гостей. Пресс-пулы. Алгоритмы освещения в медиа. Первый консул предусмотрел все то, на что я так и не нашел времени.

Через четыре часа у нас с женой встреча со студентами Университета конфедерации. Тема — «Этика совместимости и будущее общества». Господи, лишь бы Тея молчала… За ним следом — благотворительный форум «Новая семья», посвященный поддержке молодых пар. Мы с Теей в первом ряду, в прессу уйдет фото наших переплетенных рук. На следующий день — кинопремьера исторической драмы о восстановлении страны после кризиса рождаемости. Показательный символизм. Плакаты уже адаптированы: «Будущее выбирают смелые». Через сутки — открытие перинатального центра. Красная лента. Фото у инкубаторов. И вишенкой на торте — благотворительный ужин с колеблющимися членами Совета.

Я коротко усмехаюсь.

Пиарщики Владимира работают быстрее, чем следственные алгоритмы.

В списке отдельной строкой — рекомендации по невербальному поведению. Частота касаний. Продолжительность зрительного контакта. Угол поворота корпуса в кадре. Даже цвет платья для Теи уже подобран. Мягкий голубой. Символ чистоты и новых начал.

Владимир не оставил ничего на откуп случаю.

Я сворачиваю интерфейс и иду к лифту. Внутри холодная ясность. Два дня. Сорок восемь часов, чтобы закрепиться. Машина несется по трассе, а я просматриваю список колеблющихся. Трое из них — рационалисты. Двое ориентированы на общественное мнение. Один — старый идеолог, а потому, в принципе, довольно легкая жертва, даже странно, что он еще не в моем пуле.

Тея расположилась в гостиной. Сидит у панорамного окна босиком, с книгой, которую не знаю даже где она и взяла — кто сейчас читает бумажные книги?

— Ты рано, — произносит она. — Пришел проверить, как тут поживает твоя невольница?

— Пришел сказать, что меньше, чем через три часа, у нас первый официальный выход в рамках стартовавшей предвыборной кампании. Встреча со студентами.

Она медленно закрывает довольно толстый томик.

— Ты серьезно, что ли? Вот так… Запросто? Встреча со студентами?!

— Да. А в чем проблема?

— В том, что я никогда не участвовала в подобных мероприятиях! Мне нужно подготовиться! Это не делается вот так. К тому же…

— Ну, что еще?!

— Мне нечего надеть!

— Разве ты не все магазины скупила?

Тея закусывает губу и мило краснеет. Я знаю, что означают эти биологические реакции. Но совершенно не понимаю, как к ним отношусь. Вот сейчас ей почему-то стыдно. А когда она планировала свою диверсию — ни о каком стыде, скорее всего, даже речи не было.

— Я брала так, наобум. Даже не помню, есть ли среди этих вещей хоть что-нибудь подходящее.

На всякий случай, глядя в ее глаза, уточняю:

— Ты же понимаешь, что должна выступить со мной одним фронтом? Я не спущу тебе неповиновения.

— У меня и в мыслях не было тебя позорить, — сипит, пряча глаза. Надеюсь, так, опять же, проявляется смущение, а не попытка что-то от меня скрыть.

— Хорошо. Я скину тебе всю необходимую информацию. И по стилю… И в целом.

Чуть фильтрую пересланные Первым консулом гиги информации и отправляю Тее. Она в священном ужасе распахивает глаза. Да, я понимаю. Неподготовленного человека это все… впечатляет.

— Тема — будущее совместимости?! — вскрикивает она. — Не боишься, что я выскажу все, что думаю?!

— Нет. Но для начала ознакомься вот еще… с этой информацией.

Отправляю ей вдогонку несколько полусекретных отчетов, созданных во времена кризиса репродукции. С моей стороны это и демонстрация доверия, которого она не заслуживает, и способ убедить Тею по доброй воле под меня лечь. Я не животное. Мне не нравится мысль о том, что придется ее ломать. И если существует какой-то способ этого не делать, я его испробую.

Сам ухожу готовиться, лишь убедившись, что Теона поняла, какую бесценную информацию получила.

Моя подготовка занимает явно меньше времени, чем ее попытки справиться с шоком. Пока одеваюсь в красивый костюм, имплант выводит на сетчатку короткий бриф: ключевые тезисы, допустимые формулировки, триггерные слова, которых следует избегать. Вместо «контроль» — «поддержка». Вместо «обязанность» — «ответственность». Вместо «программа» — «выбор будущего». Я репетирую не слова. Я запоминаю, когда надо сделать паузу, когда — бросить взгляд на Тею, а когда ее «невзначай» коснуться.

Алгоритмы просчитали даже это.

Охрана докладывает о готовности кортежа. Внимание публичного контура стягивается к университетскому. В инфополе запущена новость, что мы с Теоной впервые выходим в свет после новости о ее беременности. График упоминаний растет. Эмоциональный индекс положительный.

— Теона, мы сейчас опоздаем! — ору на весь дом, думая о том, что еще немного, и я к этому привыкну.

Тея тут же спускается вниз, и по ее голубому платью я понимаю, что кое-кто очень внимательно ознакомился с полученной информацией. Вот если бы еще что-то сделать с ее лицом… Выглядит она, скажем так, несколько шокированной.

Да, малышка, давай, сдавайся… Облегчи мою и без того нелегкую жизнь.