Глава 22

Тея

Возможно, я упускаю свой единственный шанс. Мы стоим друг напротив друга ещё несколько секунд. Виктор держит блок снятым. Я чувствую это почти физически. Будто передо мной мостик, перекинутый через пропасть.

Любой другой на моём месте, наверное, не устоял бы. Ведь это Виктор Грей. Но я вдруг понимаю одну простую вещь. Если я сделаю это сейчас, встану в один ранг со всеми.

А если не сделаю, возможно… Только возможно, да, стану для него в чем-то особенной. И неожиданно эта мысль привлекает гораздо сильнее.

Качаю головой.

— Нет. Не нужно.

Виктор приподнимает бровь.

— Нет? — тихо уточняет он.

— Нет. Выйди. Мне нужно привести себя в порядок.

Он молча еще секунду на меня смотрит и медленно возвращает блок на место. Чувствую, как мостик между нами рушится, но мне все равно становится легче. Ведь оказывается, порой, чтобы сделать шаг навстречу друг другу, никакие мосты не нужны вовсе.

Сердце запинается. Я захлебываюсь эмоциями, и именно в этот момент живот снова скручивает.

— Чёрт…

— Тея...

— Давай, Тор. Оставь меня. Я приведу себя в порядок, и пойдем.

К счастью, в туалете имеются все необходимые гигиенические средства. Я справляюсь довольно быстро. Жаль, услужливые организаторы не додумались положить в корзинку к салфеткам и тампонам упаковку каких-нибудь обезболивающих. Но уж как есть. Бал мне все равно придется выдержать. С таким мужем и у меня не остается права быть слабой.

Надеваю на лицо самую широкую улыбку из своего арсенала, выхожу, беру Виктора под руку и возвращаюсь в зал, натыкаясь на сотни взглядов. Каждый шаг отдаётся тупой болью внизу живота. Каждый раз, когда кто-то говорит о будущем, о новой эпохе, о детях — мне хочется рассмеяться. Или закричать. Но я держусь.

Потому что если я сейчас исчезну, если обращусь к медикам или попрошу обезболивающее — это заметят. Чего я никак не могу допустить.

Когда бал, наконец, заканчивается, я уже едва стою на ногах. Видя мое состояние, Тор прощается с Первым консулом и увлекает меня к выходу, ни на секунду более не задерживаясь. Чутко считывая, что мне сейчас лучше прилечь, он открывает для меня заднюю дверь машины. Но стоит мне оказаться внутри салона, как Тор и сам устраивается на заднем сиденье, попутно задавая маршрут автопилоту.

Стекла медленно темнеют, отделяя нас от ночного города. Виктор знаком велит мне повернуться спиной. Ничего не понимая, я делаю, как он просит. И чувствую, как вдруг один за другим на корсете начинают расстегиваться крючки. С губ срывается блаженный стон, хотя действия Тора кажутся мне довольно странными. Ну не хочет же он меня… вот так?

Настороженно оборачиваюсь. Тор хмыкает. И постукивает ладонью по своему мощному бедру:

— Ложись.

Закусив губу, я укладываюсь на сиденье, опустив голову ему на колени. Несколько секунд просто лежу, пытаясь привыкнуть к этой неожиданной близости. Тор вытаскивает из моей прически шпильки, массирует голову и спускается ниже, расстегивая еще несколько крючков. Тугой корсет постепенно отпускает грудную клетку.

Впервые за вечер я могу полноценно вздохнуть. Но даже это не главное… Главное, что мне теперь ничто не сдавливает матку.

— Так лучше? — тихо спрашивает он.

— Да… — шепчу я. Виктор проводит ладонью по моему животу, согревая его теплом ладони и будто заговаривая мою боль. Это помогает! Не сразу. Но постепенно боль стихает.

Мои чувства в хлам… В носу щиплет. Это так… интимно и… много чего еще. Хотя, конечно, я понимаю, что порядок действий Тору подсказала нейронка, все равно не могу не проникнуться хотя бы тем, что он вообще посчитал нужным к ней обратиться, когда просто мог вызвать медкапсулу.

Вместо этого же он сидит здесь, в затемнённой машине, и гладит мой живот, как будто это самое естественное занятие для человека его уровня власти.

Я смотрю на его лицо снизу вверх.

У Тора довольно жёсткая линия челюсти. И всегда сосредоточенный взгляд. Этот человек может подчинить себе весь мир… Но сейчас его интерес сузился до того, чтобы мне стало хоть немного, хоть чуть-чуть легче.

— Тор…

Он опускает на меня взгляд.

— М-м-м?

— Спасибо.

Виктор смотрит на меня несколько секунд. Улыбается, продолжая медленно поглаживать мой живот.

— Как ты смотришь на то, чтобы объявить, что ты потеряла ребенка?

Его слова падают между нами тихо-тихо. Разомлевшая, я еще какое-то время улыбаюсь, тупо глядя в его лицо. Машина мягко скользит по ночной трассе. Где-то далеко внизу мелькают огни города. В салоне темно. Только редкие отблески фонарей пробегают по лицу Виктора, по линии его скулы, по пальцам, которые всё ещё медленно скользят по моей коже.

— Что? — тихо спрашиваю я.

Он не убирает руку. И не отводит взгляда.

— Я много думал этим вечером. Это самый безопасный вариант, — говорит он спокойно. — Для тебя. И для нас.

Я смотрю на него снизу вверх, а внутри что-то невыносимо болезненно сжимается.

— Ты предлагаешь… — голос чуть хрипнет, — объявить всему миру, что я потеряла ребёнка… которого у меня никогда не было?

Виктор чуть раздраженно, как мне кажется, ведет плечом.

— Мир уже уверен, что он был.

Я молчу. Это такой холодный душ, боже…

Он продолжает гладить мой живот, будто между нами ничего не изменилось за эти секунды. Будто мы обсуждаем что-то обыденное. Но, черт его дери, это не так!

Я невольно усмехаюсь.

— Какая удобная схема.

— Она и должна быть удобной, — спокойно отвечает он. — На тебя было осуществлено покушение, плюс стресс… Все логично — комар носа не подточит.

— И твой рейтинг не упадет, да?

— Да, какое-то время будет действовать мораторий.

Я смотрю на него внимательнее. На мгновение боль отступает, уступая место отрезвляющей мысли.

— Что ж… Для тебя это действительно выход.

Тор чуть сильнее прижимает ладонь к моему животу, медленно ведёт вверх и обратно.

— Знаешь, чему меня учил Владимир, сколько я себя помню? Что в политике все средства хороши. Главное — четко понимать, что и для чего ты делаешь.

Я отворачиваюсь, глядя в затемнённое стекло. За ним проплывают редкие огни.

— То есть я просто идеальный информационный повод.

— Нет.

Я чувствую, как его пальцы на секунду замирают.

— Ты, Тея, гораздо большее, чем привыкла о себе думать.

Он говорит так убежденно, что я даже проникаюсь его словами. Напрасно, да? Ой, как напрасно…

— А если я не хочу?

— Тогда мы придумаем другой вариант.

Так просто? Почему мне не верится?

— Правда?

Виктор кивает.

— Но этот — самый безопасный. Я все просчитал.

Я выдыхаю. Боль снова медленно возвращается, но уже не такая острая.

Не хочу… Не могу продолжать этот разговор. И потому резко меняю тему:

— Ты обещал мне рассказать о Тео. С ним все хорошо?

Тор хмыкает.

— После встречи со мной? А что? Есть сомнения?

Меня охватывает дикое напряжение. До этого момента я думала, что никаких сомнений, раз он дал мне обещание, быть не может. Но вдруг я слишком наивна?

— Виктор, пожалуйста… Мне сейчас не до твоих шуток!

— Да. Ты права. Я просто… — он проводит свободной рукой по волосам. — Если честно, я не представляю, как это рассказать.

— Ты меня пугаешь.

— Уж чего бы я совсем не хотел, так это пугать тебя.

— Теодору что-то известно о моих родителях, да?

— Он утверждает обратное…

— Господи, мне что, из тебя по слову придется вытягивать?! Просто скажи как есть!

— Тео поведал, что в прошлом правительство поддерживало множество проектов, которые обещали некий прорыв в теме воспроизводства.

— И что? — смеюсь. — Я один из таких проектов?

Ну, правда, смешно! Смешно ровно до тех пор, пока он не опускает голову, чтобы заглянуть мне в глаза.

— Да нет. Ты шутишь, что ли?!

— Если верить Тео, ты создана в лаборатории, Тея. Как ты понимаешь, у такого проекта была масса противников. Те, кто верил в божественное происхождение души…

— Подожди! — резко перебиваю Тора. — Что ты хочешь сказать? Что я — какой-то лабораторный проект?

Вот это ирония судьба! Я считала Тора биороботом только потому, что его геном в каких-то частях был подредактирован, а теперь получается, что я… искусственно создана… ВСЯ?

— Я передаю тебе слова Теодора.

— Звучит как плохая фантастика.

— У нас чипы в голове, Тея! Сто лет назад это тоже казалось фантастикой. Еще какой!

Я смотрю на Виктора и чувствую… Что ничего не чувствую! Меня окутывает пустота, пустота просачивается внутрь. Как будто кто-то тихо выключил привычный мир и оставил меня в кромешной темноте.

— Нет… — шепчу я. — Нет. Это какая-то ошибка.

Если он прав… Если я действительно… Я резко сажусь, когда машина плавно останавливается. Стекла светлеют, и за ними появляется знакомый силуэт дома. Огромный, тёмный.

— Приехали, — тихо говорит Виктор.

Да. Точно. Но я смотрю на нашу башню так, будто вижу её впервые. Странно. Мне и раньше это место казалось чужим. Теперь же оно будто и вовсе не имеет ко мне отношения.

Мне плохо! Я открываю дверь раньше, чем система успевает её разблокировать полностью. Холодный ночной воздух ударяет в лицо. Ноги слегка подкашиваются, но я всё равно иду. Каблуки стучат по бетонной дорожке. Виктор шагает рядом, но не пытается остановить меня, держась чуть позади. Неужели он, наконец, понял, как важно для меня личное пространство?!

Все правильно. Чуткий хищник… Тонко считывающий эмоции и без всякого вмешательства в мозг. Я просто развалюсь на части, если он ко мне прикоснется. И понимая это, он меня в кои веки не трогает. Он не давит. Он дает мне осознать! То, что я не хочу… Не могу…

Мы поднимаемся по ступеням. Дверь бесшумно открывается, реагируя на его биометрию.

Тёплый свет холла разливается по полу. Маршрут знаком, но я вдруг понимаю, что просто не знаю, куда идти! Куда вообще идут люди, когда им говорят, что вся их жизнь оказалась ложью?

Останавливаюсь посреди комнаты.

— Тея…

Оборачиваюсь.

— Это не может быть правдой. Я… человек! Ты нарочно это придумал, чтобы…

— Чтобы что, Теона? Зачем бы мне это понадобилось? — мягко парирует Тор.

— У меня было детство. У меня были… воспоминания. Тео нашёл меня. Я помню, как он рассказывал…

Осекаюсь. Потому что вдруг понимаю, что я не помню сам момент. Только рассказы Теодора о том, как это случилось. Почва под ногами вдруг становится зыбкой и ненадежной.

Я делаю шаг назад и, покачнувшись, хватаюсь за консоль.

— Чёрт…

Виктор подходит ближе, но всё ещё не касается меня.

— Дыши.

— Я дышу! — огрызаюсь. Паника захлестывает. Веду плечами, будто в надежде стряхнуть с себя кожу, которая вдруг стала мала. — Хорошо, — сиплю. — Пусть так. Я создана искусственно. Окей! Но как так вышло, что искусственно созданный человек оказался единственно совместимым с тобой?

Слова царапают горло до крови. Но я всё же задаю этот вопрос. Потому что, если все как следует проанализировать, закрыв глаза на то, что такого в принципе не может быть, то именно этот вопрос напрашивается одним из первых!

Виктор отвечает мне тяжелым взглядом исподлобья. И медленно покачивает головой.

— Мне бы тоже хотелось это выяснить.

— Что?

— Говорю, я тоже об этом думаю с той самой минуты, как Теодор озвучил мне эту версию. Совпадений такого масштаба не бывает.

По моему позвоночнику прокатывается холод.

— У тебя есть идеи, что это могло бы означать?

Тор качает головой:

— Нет. Но будь уверена, я найду ответы. — Он поворачивается к панорамному окну. За стеклом — терраса и редкие огни города. — Теодор сказал, что Подполье уничтожило все данные о проекте и всех связанных с ним ученых. Это непроходное событие, после которого должен остаться след. Архивы. Финансовые проводки. Близкие людей, которые были задействованы в проекте. Ну, не могли же они уничтожить каждого!

Звучит разумно, да… Но я уже не уверена, что хочу знать правду.

Я смотрю на его спину. На прямую линию плеч, на руки, сцепленные за спиной. Тор уже не здесь — он там, в своей привычной стихии… Он взял след, который бог его знает куда нас выведет.

А я… Я стою посреди холла, и у меня нет ответа на самый простой, казалось бы, вопрос. Кто я? Человек? Ошибка? Чей-то неудавшийся эксперимент? Или, наоборот, удавшийся.

Мне безумно-безумно холодно. Я обнимаю себя за плечи в попытке удержать внутри остатки тепла, нисколько не сомневаясь, что оно может исчезнуть в любой момент, если я опущу руки.

— Виктор…

Он оборачивается.

— М-м?

Я долго смотрю на мужа, прежде чем задать вопрос.

— А если это все — правда? Если я вовсе не человек?

— Не выдумывай. В тебе больше человечного, чем во всех людях в этой башне. И мне плевать на способ, каким ты появилась на свет.

Я прикрываю глаза. Пересекаю комнату. И в отчаянии утыкаюсь любом ему в грудь. Наверное, чтобы пережить эту ночь, мне именно это нужно было услышать.