Глава 4

Дерек вытягивает вперед руки,  пальцы светятся. Он пытается создать защитное поле и стабилизировать нас. Я даже не думаю, не вспоминаю, чему учили, просто  помогаю,  пустив свою магию к его — физический контакт очень помогает, поэтому его плечо не отпускаю — оно служит проводником. Мой потенциал больше, а вот умений не хватает, но я знаю, Дерек сумеет  использовать то, что досталось мне от природы. И мы выравниваемся. От трагедии нас отделяло немного. Действительно,  те, кто нас подрезал на дороге — придурки.

— Снова, наверное, какие-то мажоры-воздушники, — недовольно  бухтит водитель. Я  хмыкаю и отворачиваюсь. Конечно, кто еще может быть виноват во всех бедах?

Всю оставшуюся дорогу едем молча. Не удивляюсь, когда платформа останавливается у здания Управления Закона.

Дверь мне никто не открывает. Видимо, это такой внутренний протест Дерека. Ну и наплевать на него. Подчеркивает, что не джентльмен? А мне и не нужно  это, в моей жизни достаточно тех, кто открывает передо мной дверь. Задача законника — избавить меня от проблем. Даже если он сам видит свою миссию иначе.

Приходится выходить самой. Едва не падаю, зацепившись каблуком за платье. Рву тонкую органзу верхней юбки и сдержанно, но замысловато  ругаюсь сквозь зубы. Ловлю удивленный взгляд Дерека. Что, думал, принцессы какают розами и вместо матерных слов с наших губ слетают бабочки? Нет же.

— Сам сказал, мне идет грязь, — отвечаю на выразительный взгляд. — Это тоже грязь. Просто более сложная ее форма…

Огибаю и гордо иду впереди него, пока не понимаю, что, в общем-то, не знаю, куда направляюсь. Точнее, догадываюсь, но как-то странно  вперед всех, как в номер класса люкс, спешить в камеру, размахивая букетом, который так и тащу в руках. Снова ругаюсь и отправляю его в урну одним уверенным движением. Теперь точно все! Свадьбы не будет.

Проходим уже знакомыми коридорами, Дерек кому-то кивает, а я ловлю на себе заинтересованные и откровенно жадные взгляды. Кому-то демонстрирую средний палец и двигаюсь дальше.

— Устраивайся.

Передо мной открывается дверь камеры. Я уже провела тут одну ночь. В Законном управлении других нет, или Дерек решил мне выдать одну конкретную, чтобы привыкала?

— Предлагаешь ночевать тут? — брезгливо спрашиваю я, скорее из чувства противоречия. Куда еще он мог меня привезти. Не к себе же домой?

— А что предлагаешь ты? — с усмешкой спрашивает он и изгибает  бровь. Смотрит на меня дерзко с вызовом, и я теряюсь. Хорош. Я не замечала этого раньше.  Точнее, замечала абстрактно, но меня не трогало.

— Представления не имею, — признаюсь несколько растерянно.

— А я думал, у тебя уже есть план.

У меня нет плана и это упущение. Я, правда, не знаю, что делать. Я сбежала со свадьбы, но уже с утра, а может быть, ночью родители все решат, и меня отпустят, чтобы мы с Алексисом закончили начатое. Разве что, он откажется от проблемной девицы?

Это все мелькает у меня на лице.

— До утра сюда никого не пустят, — успокаивает меня Дерек. — С утра приедут твои родители, адвокат, и наш с тобой допрос закончится так же быстро, как и предыдущие. Но ты можешь признаться в убийстве, тогда ты будешь в безопасности.

— Тогда я буду за решеткой.

Он пожимает плечами, хмыкает и отступает. Щелчок пальцев и решетка захлопывается, отрезая меня от внешнего мира. Я остаюсь стоять на своих высоченных шпильках в этом нелепом свадебном платье в грязной камере и смотрю, как удаляется спина Дерека. Но внезапно мужчина останавливается. Поворачивается ко мне и закусывает губу, словно раздумывая. А потом делает решительный шаг к решетке и мое сердце замирает.

Дерек

Не знаю, зачем я это делаю. Может быть, потому что хрупкая блондинка в дорогущем подвенечном платье пытается казаться сильной? На нее нельзя смотреть равнодушно,  особенно, когда она такая — воздушная и нежная. От  этого лживого образа в груди все сжимается, но я все равно  делаю долбаный шаг в сторону камеры, хотя внутри меня борьба и пожар.

Это не входит в мои обязанности, я и так сделал больше, чем был должен. И  то, что я вытащил со свадьбы Клэр фо Селар без серьёзных на то причин, мне непременно аукнется. В лучшем случае выговором. Я могу задержать ее на несколько дней,  это будет сложно, затратно, но могу. Это разозлит ее жениха, ее отца и мое начальство, но по большому счету, ничего не изменит. Так какого же демона я влез в это дерьмо? И зачем сейчас снимаю со своей шеи один из четырех амулетов? Стаскиваю через голову вместе с тонкой серебряной цепочкой, и протягиваю сквозь прутья камеры, тихо приказывая: «Возьми».

— Зачем? — спрашивает насторожено и с легким презрением косится на артефакт. Ну да, кукла, таких украшений тебе не дарили. Цепочка,  потемневшая от времени, и крупный черный камень, напитанный древней магией. В Кейптоне такую уже забыли.

Клэр хрупкая, невинная, но это впечатление обманчиво. Это становится понятно, каждый раз, как она открывает рот или смотрит в упор  холодными ярко-голубыми глазами. Их цвет совершенно неестественный — слишком светлый и чистый, как летнее безоблачное небо.

Вспоминаю, как меня словно горячей волной ошпарило с ног до головы от ее слов о том, что ей идет грязь. Ей действительно она идет. Ангельская внешность и чернота внутри. И Клэр прекрасно осведомлена, что именно этим притягивает. Нельзя говорить такие вещи мужчинам. Не верю, что она не понимает очевидных вещей. Блондинка не наивная фиалка. Понимает, и специально говорит. Играет на самых низменных животных инстинктах. И вот я уже предлагаю ей помощь сам. Идиот.

Хочу отдернуть руку, но цепкие тонкие пальчики уже перехватили камень и тянут на себя — уверенно и по-хозяйски.

— Что это?

Вырывать как-то совсем глупо, поэтому нехотя поясняю:

— Если вдруг… мало ли, ночью возникнут какие-то проблемы… можешь меня позвать. Но не перегибай палку. Вызов будет неприятен для нас обоих. Если позовешь, потому что тут неудобная кровать… — мысль не заканчиваю. Клэр закатывает глаза.

— Представления не имею, какая тут кровать, — хмыкает она. Удивленно вскидываю взгляд, пытаясь переварить ее слова. Как так? Она ведь провела одну ночь в камере, и встречаюсь с насмешливым взглядом, полным превосходства. Изгибает красивую  бровь и кривит губу в нахальной улыбке. Зараза! Она что не ложилась? И, судя по поведению, и сегодня не планирует. Идиотка! Но я ей не нянька. Как хочет! У нас тут не отель-люкс, не поспоришь.

Видимо, моя физиономия красноречивее любых слов, так как Клэр утвердительно кивает, прежде чем ответить:

— Не переживай. Я не хочу проверять, удобна ли твоя кровать, поэтому не позову без серьезной на то необходимости. Но за  артефакт спасибо. Ценный и редкий… не ожидала, что законникам такие выдают.

— Законникам такие не выдают, — отвечаю сдержанно и снова поворачиваюсь спиной. На этот раз все же ухожу, пытаясь не выдать свое состояние. Нет, она, однозначно, дразнит меня намеренно. Иначе к чему рассуждения про мою постель? В которой, к слову, давно никого не было. Потому что  я в последнее время сплю или на работе, или с работой!

Клэр

Я смотрю на удаляющуюся спину в черной кожаной куртке и убеждаю себя, что пялюсь на нее по единственной причине — больше смотреть здесь решительно не на что. Дерек скрывается за поворотом, а я накидываю себе на шею амулет.

Представления не имею, зачем он мне его оставил, но, говорят, законники, даже боевики, обладают повышенной интуицией. И привыкли ей доверять.  Камера мне хорошо знакома, в прошлый раз изучила ее наизусть — тут нет ничего интересного. Узкая койка,  в которой я уверена,  водится что-то  этакое, хорошо, если просто клопы. Смердящая дырка в полу, куда надлежит гадить (не хочу даже представлять, как это осуществить технически), мне даже смотреть в ту сторону противно, и  бетонный пол. Я чувствую, какой он холодный сквозь тонкую подошву модельных туфель. От каблуков ноги устали. Не бывает удобных колодок после нескольких часов на ногах.

В прошлый раз, очутившись тут, я даже села только спустя пять часов, так и стояла истуканом, сейчас же испытываю мрачное удовлетворение от того, что укладываю задницу в дизайнерском, подаренном Алексисом платье на узкую тюремную кровать. Есть в этом нечто доставляющее странное удовольствие. Мне хочется испачкать эту, символизирующую невинность вещь.

Я снова делаю то, что хочу. Пусть и таким странным способом. Теперь главное — придумать план дальнейших действий, но пока в голове пустота.

Сижу неподвижно, уставившись в одну точку несколько часов. Меня учили держаться на людях, и это не доставляет неудобства. Скучные благотворительные вечера, когда тебе десять, воспринимаются, как камера, а вести себя надо прилично. На тебя смотрят сотни глаз. Вот и приходится тренировать выдержку. Пока взрослые решают свои важные проблемы и развлекаются, можно с головой уйти в свой мир. Вот и сейчас я ушла, только в детстве внутренний мир был гораздо интереснее, чем сейчас. Сейчас в нем пустота. Я даже ничего приличного придумать не могу, и это раздражает. Если бы рядом была Айрис, она давно бы нашла выход из этой дерьмовой ситуации, а я чувствую себя беспомощным слепым котенком. Я неспособна распланировать даже на шаг вперед, а значит, я окажусь или за решеткой или замужем!

Когда перед камерой сверкает вспышка, я отшатываюсь и с ужасом вижу возникшую из воздуха фигуру. Не ору только потому, что узнаю визитера, прежде чем успеваю набрать в легкие воздуха.

— Какого демона ты тут забыл, Маррис! Напугал до истерики! — шиплю я, переживая, что в любой момент в коридоре могут показаться законники, и тогда у нас будут проблемы. Вечером мне не приносили ужин. Впрочем, кажется, его время уже прошло. Хочется верить, про меня просто забыли. Но вдруг?

Полтора года назад,  Маррису угрожала серьёзная опасность и его отец, у которого всегда были связи в самых  высоких кругах, добыл для любимого отпрыска вот такие секретные телепорты,  внешне напоминающие обычную бусину, поэтому способ появления рыжего меня удивил не сильно. Тайная военная разработка, но Маррис всегда был неблагодарным засранцем. Один он потратил, чтобы попасть на вечеринку из лечебницы полтора года назад, а другой, видимо, приберег на черный день. Он мог бы продать  телепорт на черном рынке и купить маленькое государство, но предпочел использовать, чтобы навестить меня в камере. Вряд ли просто так. Видимо, случилось что-то серьезное.

— У меня есть для тебя срочная информация! — признается парень и подходит к решетке, правда потом морщится брезгливо и отступает. — Впрочем, может быть, она тебе и не нужна… я бы не хотел провести ночь тут… — заканчивает он туманной фразой.

— Нет уж, давай, валяй, рассказывай! — требую я и сама подхожу ближе  к решетке, чтобы лучше видеть наглую рыжую морду.

— Вечером твой отец и твой жених приезжали к моему.

— Зачем? — Я напрягаюсь. Маррис тянет. То ли издевается, то ли собирается с мыслями,  и мне хочется огреть его чем-нибудь тяжелым, но я знаю, что достать мелкого засранца через прутья решетки не получится.

— Они пытались забрать тебя отсюда официально, но у них не вышло. Этот твой законник сделал все, чтобы тебя отсюда не вытащили даже под страхом смерти… но мы ведь с тобой знаем, где не работают связи и юристы, работают подкуп и деньги.

— И? Они задумали что-то незаконное? — удивляюсь я, потому что предположение попахивает бредом.

— Они попросили отца посодействовать. Кого-то подкупили,  кого-то подменили своими людьми. За тобой скоро придут. Мне показалось это странным, да и отцу тоже. Завтра тебя выпустили бы так и так, ну, через пару дней… Не знаю, зачем спешка, но Клэр… твой отец переживает за тебя. Или он твердо уверен, что завтра с утра тебе выдвинут обвинения или не знаю… такое поведение на него не похоже.

— Но если они меня отсюда выкрадут… то что будут делать? Это же бред! Все вскроется за пару часов. И тогда меня упекут на веских основаниях и надолго.  Папа не может этого не понимать.

— Говорю же. Очень странно. Но я полагаю, они планируют быстро завершить обряд и отправить тебя в Нагдад. Потом у твоего отца будут неприятности, но тебя достать уже не смогут. Ты получишь неприкосновенность жены дипломата и будешь далеко.

— Бред какой-то… — бормочу я, начиная усиленно думать. Но я, правда, не понимаю, что вокруг меня творится.

— Могу забрать тебя с собой… — предлагает Маррис, воровато оглядываясь. — Зацени, мне даже не жалко тебе потратить  трёхмесячный бюджет Кейптона.

— Не прибедняйся, твои милые артефакты стоят намного больше, — ровно отзываюсь я. — Но того не стоит. Не подставляйся. Тебе что-то со мной придется потом делать. Есть идеи, что именно?

Судя по  слащавой улыбке Марриса, он готов озвучить свои похабные мыслишки, но я лишь раздраженно фыркаю. Маррис всегда делает много намеков. Но прекрасно знает, что подкатывать ко мне бессмысленно. Он не мой типаж. Совсем.

— То есть все это зря? — раздраженно спрашивает он, поймав мой красноречивый взгляд. — Или в тебе взыграл разум, и ты поняла, что  лучше Нагдад, чем эта шикарная вип-комната, предоставленная твоим нищим законником. Рыжий брезгливо сморщил нос.

— Спасибо еще раз за информацию, но я, правда, справлюсь сама. А потом… то, что ты сумел пробраться в коридор… Ты серьезно считаешь, что сможешь забрать меня отсюда?

— Вот бы и проверили, — говорит он. — Давно было интересно,  каков радиус их действия.

— Ты неисправим. В голове одни развлечения.

— Ты не представляешь, как бесишь меня, Клэр! — ругается рыжий. — Знал бы, не стал срываться. У меня, знаешь ли, были планы на вечер поинтереснее спасения твоей задницы.

— Знаю я твои планы, — хмыкаю презрительно. Мне нравится его дразнить. — Иди домой, а то мамочка начнет волноваться!

— Уже, — выплевывает он и щелкает пальцами.  Но, кажется, его эксперимент  начался сейчас. Ничего не происходит. Попасть  к камерам с помощью телепорта можно, а вот выйти нет. — Что за демоны!

— Кажется, ты застрял тут вместе со мной, — флегматично заявляю я.

— Я больше никогда не буду тебе помогать! — шепчет он в ужасе.  — Представляешь, что со мной сделает мать, когда узнает?

— Нет-нет! — Несмотря на ситуацию, мне смешно. — Я даже думать не хочу об этом. Не  дергайся и не истери. Что-нибудь придумаем.

— Что мы придумаем, Клэр? — Марис все же начинает впадать в панику, причем она громкая, а это может привлечь внимание.

— Уймись, — приказываю я и задумчиво смотрю на болтающийся на груди кулон. Интересно, эта ситуация подходит под ту, в которой не зазорно вызвать Дерека? Впрочем, сейчас активирую амулет и спрошу у него лично. Надеюсь,  законник сжалится не только надо мной, но и над Маррисом. Он ведь может сойти за осведомителя?

Глава 5

Предупреждение Дерека оказывается очень актуальным. Если бы он не предупредил, что вызов будет болезненным, то я бы заорала, а так только шиплю сквозь сжатые зубы, пытаясь устоять на ногах.

— Что надо? — недовольно спрашивает он. Я вижу помятую физиономию и краешек шезлонга. У Дерека пронзительные стальные глаза и щетина на подбородке. Кто-то изволит отдыхать? Испытываю мрачное удовольствие, когда сообщаю.

— Меня скоро собираются отсюда умыкнуть. Охрана подкуплена. Я не хочу уходить. Платье еще недостаточно испачкала…

— Откуда сведения? — мрачно интересуется он, поднимаясь, и я вижу, сильную шею, гладкие мышцы груди в расстегнутом вороте и несколько цепочек с амулетами.

Фыркаю: «Есть источники», — и недовольно кошусь в сторону прыгающего перед прутьями камеры Марриса.

— Ты кого вызвала, идиотка? Проблем не оберемся! — одними губами шепчет рыжий, делая страшные глаза. Отвечаю ему таким же выразительным взглядом. Вот что он от меня хочет и о каких проблемах говорит? Мы и так в жопе. Я не могу выйти из камеры, Маррис никуда не денется из коридора. Дверь в конце него заперта и за ней законники. Как ситуация может стать хуже с вмешательством Дерека?

— Ты кому там глазки строишь? — возмущается законник, проследив за моим взглядом.

— Да так… — разговариваю с Дереком, но смотрю на Марриса. — У меня тут осведомитель в коридоре застрял!

— Что там вообще происходит? Руку дай! — приказывает законник, и я послушно выполняю указание, даже не успев задуматься. Жалею об этом в тот же миг, потому что меня буквально сворачивает боли. Со стоном падаю на колени, чувствуя, что моя рука сейчас оторвется. Ненавижу!

— Ты что творишь? — шиплю я, пытаясь спрятать слезы, показавшиеся на глазах. Демоны, как же больно!

— Я предупреждал, — отвечает Дерек безразлично и появляется в камере, все еще держась за мою руку. — Сама позвала. Что тут делает этот? — переключает он внимание на Марриса и стальные глаза темнеют. — Решил ее вытащить и облажался?

— Решил предостеречь! Я знал, что она специально рассказала тебе о свадьбе, чтобы ее избежать, — огрызается Маррис. — А сейчас, мне нужно отсюда свалить!

— А кто тебя выпустит? — презрительно спрашивает Дерек. — Ты проник в охраняемую часть, хотел освободить преступницу… ты же понимаешь, что тебе это не сойдет с рук?

— Зачем ты вообще его позвала? — взвивается Маррис, и самое гадкое, я понимаю, он прав и чувствую вину. Терпеть не могу это ощущение. — Я говорил, что он ненавидит нас и сделает все, чтобы упечь нас за решетку? Больше никогда не стану помогать тебе, Клэр.

— Я уже это слышала и не один раз! И в этот раз ни о чем тебе не просила! — огрызаясь, чувствуя себя неблагодарной сволочью.

Дерек подходит к решетке, прикладывает к ней руки и просто делает шаг в коридор, словно тут и нет металлических прутьев.

— Пошли, — приказывает он Маррису.

— Куда? — вопит рыжий в панике и кидается от Дерека по коридору, но законник ловит его за шкирку и тащит за собой, а я прикрываю глаза. Идиотка, нашла кому довериться! Маррис — гаденыш, но свой и реально рисковал, когда пришел мне на помощь. Его родители были непростыми, не только по статусу, но и по характеру. Мать, помешанная на его безопасности, и отец, который считает, что семья и связи — это главное. Сейчас рыжий нарвался на гнев обоих. Подверг себя опасности и предал семейные интересы.

— Дерек, отпусти его! — молю я, отбросив гордость. — Он действительно хотел помочь.

— Тебе? Не спорю. — Законник останавливается и мрачно изучает меня тяжелым взглядом. — Вам не впервой нарушать закон друг ради друга. Так ведь? Какая трогательная забота! Только вот почему я должен идти на уступки?

Меня распирает злость! Вот как можно быть таким упертым и твердолобым?

Когда в конце коридора раздаются приглушенные голоса, Дерек просто выталкивает возмущающегося Марриса в соседнюю камеру, пропихнув его сквозь прутья, которые по велению магии на миг становятся нематериальными и велит:

— Не хочешь спалиться, просто молчи и не отсвечивай! Понял?

Как ни странно, Маррис послушно затыкается. Совсем на него не похоже. Сам Дерек просто накидывает на себя полог. Я могу разглядеть законника рядом с камерой, но только потому, что знаю — он там стоит. Посторонние не заметят. Интересно, что он задумал?

И почему бросил меня? Страшно. Насторожено смотрю перед собой, чувствуя, как начинает сильнее стучать сердце. Я думала, он просто меня заберет, а не станет ждать, когда похитители проявят себя! Не понимаю, как себя вести и уже настраиваюсь призвать Дерека к ответу — пусть спасает меня. Но не успеваю! В конце коридора появляются несколько законников, они уверенно подходят к решетке и проводят над ней руками, делая ее нематериальной. Сердце прыгает к горлу и требуется собрать всю волю в кулак, чтобы не сорваться, не заорать и не выдать себя.

— Выходите, — бросает один из них и выжидающе смотрит на меня. Взгляд жесткий, злой. Как у бандита, а не у стража закона. С кем папа вообще связался и зачем? Нет, я знала, что его связи разносторонние и не только среди высших слоев общества Кейптона, но никогда даже подумать не могла, что окажусь замешана во что-то незаконное.

— Зачем? — подозрительно интересуюсь и отступаю вглубь камеры.

— Вас ждут.

— Кто? — я умею изображать идиотку очень хорошо.

— Неважно, приказ начальства… Пойдемте, мы передадим вас вашему отцу.

— Хм… и какое же это начальство отдало такой приказ? — задает вопрос Дерек материализовавшийся за спинами мужчин. Ближайший к нему вздрагивает и тянется к поясу. Его сосед приходит в себя быстрее.

— Мы выполняем приказ. Не мешайте, — говорит он уверенно, делая вид, что не заметил странность появления Дерека.

— Чей приказ и кто вы такие? — Дерек спрашивает спокойно с ленцой в голосе, а мне страшно, потому то их трое и на улице явно ждет подкрепление, а он один. — Вы здесь не работаете, я знаю всю сегодняшнюю смену.

— Мы недавно приняты в это отделение, — говорит один, но другой раздраженно отмахивается, видимо, понимая, что их раскрыли.

— Какая разница, кто мы? Ее мы все равно заберем, раз не получилось тихо…

— Не получится никак! — отрезает Дерек уверенно.

Один пасс и моя камера снова обретает целостность, и дверь в конце коридора снова открывается. Дерек вызвал подкрепление. Законники имели такую возможность, хотя мои вызовы в камере блокировались. До меня тоже никто достучаться не мог. Иначе бы Маррис не явился лично.

— Глупо и безответственно. — Дерек качает головой, обращаясь к моим похитителям. Они не сопротивляются, и я уверена, сдадут тех, кто их нанял. На миг чувствую укол совести, я бы не хотела, чтобы всплывало имя моего отца. — Заберите! — бросает Дерек за спину, спешащим законникам и приказывает: — Узнать, кто сегодня не вышел на смену и кто их подменял. Завтра всех ко мне, доложить фо Риварсу, — начальнику отделения, отмечаю я про себя. — Мисс Клэр, я заберу с собой.

— Как оформить? — интересуется один из охранников.

— Защита свидетелей. Покушение по дороге сюда, попытка похитить из камеры, — отвечает Дерек и выпускает меня. «Какая попытка покушения?» — проносится в голове, когда я послушно выхожу в коридор. Руки дрожат, а мозг готов взорваться от сотни вопросов. Дерек настойчиво тянет меня к выходу.

— А… — начинаю я, покосившись в сторону камеры Марриса, который, как ему и сказано, сидит тише воды ниже травы.

— Потом, — отрезает Дерек одними губами и уверено тащит меня на выход. — Мы уйдем, через черный ход, — сообщает он своим подчиненным. — Подгоните служебную платформу и убедитесь, что никто за нами не следит. Я накину полог, но все равно опасно.

Больше мы не разговариваем, идем запутанными коридорами, чтобы выйти из здания во внутреннем дворе и сесть в близко подогнанную к входу платформу. «Маррис меня убьет», — мелькает мысль, когда платформа срывается с места и уносит нас в ночной город.

Руки дрожат. Я недоуменно смотрю на них и не понимаю, что происходит? Мне казалось, такое случается только у алкоголиков или подсевших на «Серый дурман». Со мной ни когда не было ничего похожего. Пытаюсь отвлечься и смотрю в окно.

Я давно не видела Кейптон таким.  Сверкающий огнями вывесок и уличного освещения. С вечной движухой и шумом даже ночью оживленных улиц.

Дорога из элитных районов к широкой кромке Золотого пляжа  совсем другая —  безлюдная, просторная, в окружении валунов, невысоких сосен и заборов, за которыми скрываются виллы тех, кто устал от людей.

Я люблю погонять по кромке волн или проехаться к горному массиву, расположенному на западе, но  там Кейптон совсем другой более спокойный, благополучный и праздный.

Мы молчим. Дерек сосредоточен на дороге или делает вид. Я не спрашиваю, куда мы едем, хотя интересно, но что-то мешает задать вопрос. Между нами звенящее напряжение. Оно было с самой первой нашей встречи полтора года назад.

— Что будет с Маррисом? — этот вопрос не задать я не могу.

— Ничего непоправимого, — отвечает Дерек, не поворачивая головы. Он даже не пытается быть вежливым. Я рядом его раздражаю. Наверное, он меня тоже.

— А точнее?

В ответ тишина, которая невероятно злит. Когда я теряю терпение и почти готова нахамить, законник все же отвечает:

— Посидит до утра, подумает о жизни.

— Нет! — Я мотаю головой. — Маррису нельзя до утра. Его хватятся, и у родителей будет истерика! Поверь, истерика его матери заставит содрогнуться все ваше управление.

Дерек морщится.

— А кто сказал, что мне до этого есть дело? Проблемы богатого, так и не выросшего мальчика. В следующий раз будет думать, а потом делать.

— Он не будет думать! — Я закатываю глаза. — Это Маррис. У него нет такой опции. Просто, не поможет! Меня забрали бы, если бы не он.

— Если каждый будет ходить к камерам, как к себе домой, ничего хорошего не выйдет! — шипит он. — Наглый мажор явился, как ни в чем ни бывало в охраняемое место, просто потому, что ему захотелось перекинуться парой слов с задержанной!

— Отпусти его домой! — прошу я, старательно сдерживаясь, чтобы не напомнить — таким, как Маррис, можно все. И одна ночь в камере неспособна это изменить. — Пожалуйста! Если его родители поднимут на уши весь город, разбудят вашего главного с вопросом, где их деточка, и найдут Марриса в камере, кому станет лучше?

Дерек матерится сквозь зубы, но все же рисует в воздухе над кристаллом управления руну вызова.

— Фил, — хрипло говорит он. — В пятой камере мажорчик. Отпусти его. Что? Уже послал Кола? Да, я знаю, он заноза в жопе. Нет. До утра он сидеть не будет. Потому не будет, отпусти. Зачем вам это пованивающее говно? Да. Пусть катится на все четыре стороны.

— Он, что, будет добираться сам? — спрашиваю я, представляя, как ругающийся Маррис в пижамных штанах идет пешком до дома.

— Ловлю разъярённый взгляд и затыкаюсь. Маррис меня убьет. К счастью, ближайшая наша встреча случится нескоро. Так что, возможно, умру я от рук Дерека. Его злость осязаемая, и я отворачиваюсь к окну, чтобы снова что-нибудь не ляпнуть. Надеюсь, Маррис доберется без приключений.

Я никогда не была в этой части города. Новый район. Вполне симпатичный — широкие тротуары, газоны, клумбы, но дома… высокие этажей двадцать — стекло, металл. Мне страшно представить, сколько человек тут живет.

— Выходи, — приказывает Дерек. Дверь приходится открывать самой. — Туда.

Он дет в сторону двери, пропускает меня вперед и следит, чтобы я зашла в столб света, который поднимет нас. Слежу за рукой, выводящей цифру. Двадцатый этаж.

Выходим прямо к двери. За ней небольшая квартира. Явно мужская — слишком строгая, лаконичная без лишних деталей. Просторная гостиная, совмещенная с кухонной зоной. Огромные до пола окна, выход на лоджию и дверь в спальню. Все. Непривычно.

— Располагайся, сегодня ночуешь здесь.

— Где мы?

— Хочешь поугадывать? — усмехается он.

Не хочу, итак понятно. Наверное, мой вопрос прозвучал неправильно. На самом деле я хочу спросить, зачем мы тут. Но молчу. Скидываю туфли, в которых больше не могу  находиться  чисто физически  и прохожу к барной стойке. Присаживаюсь на высокий стул и интересуюсь, просто, чтобы вывести Дерека из себя.

— Выпить нальешь?

Как ни странно, он не рычит на меня по обыкновению, а достает бутылку и два бокала.

Дерек без слов протягивает мне широкий бокал с янтарной жидкостью. Он не задает вопросы, не хамит. Дает возможность отойти. Неужели, и в нем есть что-то человеческое.

Выпиваю, не задумываюсь, залпом и тут же начинаю кашлять, так как напиток очень крепкий, обжигает горло. Кажется, будто я глотнула пропитанную спиртом лаву. Ужасно!

— Что это? — сиплю простуженным басом и с ужасом смотрю на  законника. Он собрался меня убить? Неразумно это делать у себя дома. Или это не его дом? Я запуталась.

— Думал, богатые, избалованные девочки знают вкус крепкого алкоголя. Тебя же называют королевой тусовок. Выходит, это простые слова?

— Богатые, избалованные девочки знают вкус хорошего крепкого алкоголя, — парирую я. Дерек только пожимает плечами и нагло усмехается.

— Извини, уж какой есть.

В глазах смешинки, ровные белые зубы мелькают в оскале. Красивый, хищный, опасный.

Интересно, сколько ему лет? Двадцать семь? Тридцать? Тридцать пять? Выглядит очень хорошо. Тридцать пять вряд ли… младше и, вообще, мне эта информация зачем? Ответа нет, любопытства, хоть отбавляй.

— Это твоя квартира?

— Иногда, — отвечает он загадкой, а я не пытаюсь уточнить. Слишком много других вопросов, которые нужно задать, а я не знаю, с какой стороны к ним подступиться. Подозреваемых не привозят к себе домой, но и до друзей нам с Дереком слишком далеко. Это смущает и напрягает. Терпеть не могу неопределенность. Правда, после обжигающего алкоголя чуть меньше.

Дерек отчасти спасает меня от неловкости и начинает говорить сам:

— Несколько дней поживешь здесь. Мне надо разобраться в ситуации.

Вскидываю на него глаза. Взгляд в упор. Плотно сжатые губы, упрямый подбородок и смуглая, гладкая кожа. Он чертовски привлекателен. Интересно, почему до сих пор один? В квартиру, где живет женщина, подозреваемых не привозят.

— Что будет с папой?

— Судьба жениха тебя, как я понимаю, не волнует?

Раздраженно отмахиваюсь и смотрю выжидающе. Зачем спрашивать, если и так понятно?

— Я готов поспорить, что исполнители или не знают имени заказчика, или знают, но не выдадут. Поэтому твоему отцу, я, конечно, скажу все, что думаю. И он меня услышит. Но неофициально. У меня ничего на него нет, и очень удивлюсь, если будет… — Вижу, как из стальных глаза становятся почти черными. Дерек злится. Я понимаю, это не желание призвать к ответу отца — это что-то другое, более личное. Не уверена, что мне нужно знать, что именно. —  Сам я не сомневаюсь, что это дело рук твоего отца, — продолжает он. — Я пошел тебе навстречу, Клэр. Два раза. Если ты сейчас не пойдешь навстречу мне, на том наше сомнительное сотрудничество будет закончено. Скажи, зачем твой отец так хочет выдать тебя замуж и убрать из Кейптона? Настолько сильно, что теряет здравый смысл и рискует своей репутацией и, возможно, свободой.

Молчу, кручу в руках бокал и думаю. Понимаю, что от моего ответа зависит все, но проблема в том, что Дерек не поверит тому, что я хочу ему сказать. Только вот другого ответа у меня нет, и я говорю, как есть.

— Не знаю.

Вижу презрительно поджатые губы и леденеющий взгляд.

— Не злись. Это правда, но не значит, что не хочу узнать. Папа ведет себя странно, но… реальное подозрение в убийстве, выдвинутое дочери, в нашей семье ситуация уникальная. Я могу понять его панику. Да поведение странное, но и ситуация нерядовая. Только вот…Породниться с Алексисом? — Качаю головой. — Очень сомнительное удовольствие — выгоды папе ноль. У нас с ним был договор, я сама выбираю, за кого выхожу замуж. В разумных пределах, конечно.

Просто если у парня денег нет, у меня их тоже не будет. Точнее, как… — подбираю слова, пытаясь объяснить договор с родителями. — Довольствие мне выделят, но это отсечет аферистов, которых папа не любит. Он будет управлять моими деньгами, а не мы с мужем.

— Сложно представить тебя с простым парнем. Не твой типаж.

— Ты не знаешь, какой мой типаж. — Позволяю себе откровенный взгляд на четкую линию его губ. Скольжу ниже по сильной шее, упираясь в распахнутый воротник рубашки.

— Ну почему же? — усмехается он, полностью игнорируя мой непрозрачный намек. — Знаю. Платиновые блондины с платиновым доступом к деньгам родителей.

Это удар ниже пояса. Он в курсе моего увлечения, которое, впрочем, давно прошло. Сведения Дерека устаревшие. Но эту тему я решаю не продолжать. Возвращаюсь к свадьбе и Алексису.

— Неважно. Важно, что я не знаю, зачем ему была так сильно нужна эта свадьба. И еще больше не понимаю нелепую попытку выкрасть меня сегодня ночью. Папа разумный и уравновешенный.

— Не тогда, когда дело касается тебя, видимо.

Наверное, это так. Меня бесит, что я в последнее время не узнаю своих родителей. Неприятно осознавать, что это моя вина.

— Мне сложно тебе верить, Клэр, — говорит Дерек. Я его понимаю, но от этого не легче. Я по жизни слишком много лгу и притворяюсь, чтобы  мои слова принимать на веру. Придется приложить все усилия, чтобы Дерек начал мне хотя бы чуть-чуть доверять. Без этого он не станет помогать, а я внезапно осознаю, что мне очень нужна его помощь.

— Но я не вру. Есть подозрение, что мой отец знает чуть больше, чем я.

— Не исключено. — Дерек задумчиво смотрит в бокал и доливает туда из бутылки. Только себе. В моем бокале еще половина. Я не могу это пить. Наверное, и правда, слишком избалована. Я определенно должна ему бутылку хорошего вискаря.

Законник выглядит задумчивым. Он словно что-то решает для себя, а когда решил, разворачивается ко мне и говорит:

— Инцидент по дороге в управление, когда нашу платформу кто-то подрезал — это не случайность.

— В смысле? — В груди холодеет, а пойло уже не кажется таким ужасным. Я делаю глоток и даже не кашляю. Жалко нет закуски.

— В прямом. Это было покушение. И мне нужно понять как можно раньше, тебя хотели убить из-за того парня или причина другая? Сама понимаешь, первой в голову приходит версия, что за покушениями стоят те, кто хочет отомстить за убитого…

— А второй? — пытливо спрашиваю я, но Дерек молчит.

Кажется, сеанс откровенности у нас закончен. Впрочем, я знаю, папа быстро выяснит, где я, и тогда мы сможем задать ему вопросы лично. Почему-то я теперь уверена — Дерек меня однозначно не отдаст. У него есть очень хороший повод — меня пытались выкрасть из камеры.   Папа не может этого не понимать.

— Можно мне в душ? — прошу я, изучая пустой бокал. Я устала и перед глазами плывет. Пить крепкий алкоголь на голодный желудок не лучшее решение. Нужно смыть с себя грязь и ложиться спать. Давно хотела спросить Дерека про душ, но было как-то неловко. Полночи в камере — это ужасно, я не смогу уснуть грязная. — Только у меня ничего нет, — виновато обращаюсь к Дереку.

Надеюсь, не придется влезать в неудобное свадебное платье, которым я обтерла камеру. Подол у него похож на половую тряпку.

— Я дам тебе свою рубашку, — со вздохом обещает Дерек и скрывается в спальне. Выходит, оттуда через минуту и протягивает сменную одежду и большое полотенце. Я почти счастлива.

Ванная комната простая и лаконичная, как и все в этой квартире — серые стены из матовой плитки, стекло и хром. Захожу в душевую кабину и закрываю глаза, чувствуя, как горячая вода стекает по волосам и спине. Я словно сжатая пружина. Меня немного колотит от напряжения. Я слишком долго держалась.

Только здесь и сейчас меня отпускает. Не знаю почему, рядом с Дереком мне спокойно — он считает меня убийцей и приложит все усилия, чтобы заключить под стражу, если сумеет доказать мою вину, но именно с ним, а не с отцом или навязанным женихом я чувствую себя в безопасности.

Не замечаю тот момент, когда перед глазами начинает плыть картинка. Просто не придаю значения. Смываю с себя грязь цитрусовым гелем для душа с лёгкими нотками бергамота — очень мужской, но в то же время ненавязчивый запах. — Мне не очень хорошо, но в последнее время это мое нормальное состояние. Я почти не ем, вот и сейчас не могу вспомнить, когда был последний раз. Нервничаю, и все это сказывается. Мой постоянный спутник — головокружение.

Понимаю, что мне совсем нехорошо и перед глазами темнеет. Делаю шаг из наполненной горячим паром душевой кабины, предполагая, что мне станет лучше в прохладном помещении, но едва мокрая нога попадает на кафель, меня ведет, и я падаю, безуспешно пытаясь удержаться руками хоть за что-то, но только обрушиваю стоящие на раковине пузырьки и успеваю ухватить висящее на сушителе полотенце.

Дерек

Бессонная ночь дает о себе знать. Пока жду блондинку, дремлю, уткнувшись лицом в барную стойку — мое нормальное состояние в последнее время. Иногда сил дойти до кровати не остается, и я засыпаю прямо так. Мне не нравится, что такое происходит все чаще. Надо меньше работать. Я говорю себе это постоянно, но, как сегодня, раз за разом срываюсь в ночи по каким-то неотложным делам.

Правда, никогда бы не подумал, что кинусь выручать из неприятностей Клэр фо Селар. Второй раз. Иногда мне начинает казаться, что я избавился бы от проблем, если бы ее все же увезли из Кейптона. Против нее все равно нет никаких улик. А вот неприятностей, чую, она доставит немало. Всегда знал, что от богатых избалованных девиц стоит держаться подальше.

От мыслей меня отвлекает грохот в ванной комнате. Подскакиваю с места, моментально выныривая из тревожного сна на грани, и плечом вышибаю дверь. Делаю это быстрее, чем успеваю подумать.

Она лежит на кафеле, почти не прикрытая полотенцем — хрупкая и беззащитная, и от  этого зрелища сердце моментально подскакивает в груди. Крови нет, а выбитая дверь с грохотом хлопает о косяк, Клэр открывает глаза — мутные, пока еще расфокусированные, и говорит:

— Ой!..

Жива и, кажется, не пострадала. Убеждаю себя, что беспокойство о жизни и здоровье Клэр связаны исключительно с тем, что труп подозреваемой в моей душевой однозначно не пойдет на пользу карьере.

У девушки идеальные пропорции. Гладкие, загорелые ноги, на которых бисером блестят капельки воды, точеные плечи. Мокрое полотенце лишь слегка прикрывает высокую, красивой формы грудь. Даже сейчас на полу в душевой Клэр элегантна и красива. Настоящая аристократка, на которой даже полотенце смотрится, как дизайнерское платье. Стерва. Мелькает мысль, что она сделала это специально. Блондинка прекрасно знает себе цену, и такая демонстрация, четко разыгранная по нотам, в ее стиле. Может быть, и правда это падение — обыкновенная провокация? Попытка разжалобить и вывести из равновесия. Понимает же, что рядом с ней мужчины теряют голову. Только вот у меня иммунитет от таких, как она.

В голубых глазах растерянность и испуг, а на плече наливается синяк. И я в сомнениях. Обманывает или нет?

— Что случилось? — цежу сквозь зубы, испытывая иррациональную злость, что вид обнаженной растерянно блондинки в моей душевой пронял до печёнок. Если Клэр устроила эту демонстрацию специально, она сработала. И это злит. Хочу быть выше этого. Выше банальной физиологии. Мне не нравится, что мой мозг отключается при виде бесконечных ног и трогательно приоткрытых губ.

— Не знаю… Устала… ела давно, — хрипло отвечает она, натягивает полотенце и пытается встать на мокром полу. Она же Клэр фо Селар. Не имеет права быть неуклюжей и неловкой. Поднимается с грациозностью королевы, и я понимаю, что девушка может упасть опять. Слишком неуверенные ее движения, слишком она пытается сохранить лицо. Поэтому ругаюсь, но сделав шаг вперед, помогаю подняться, молясь, чтобы с нее не слетело это чертово полотенце. Потому что в моей жизни и так что-то очень много Клэр Селар.

— Прости, — бормочет она и отступает, словно ей неприятно даже то, что я стою рядом. Это неудивительно.  Такие, как Клэр, всегда держат дистанцию с теми, кто не входит в их круг. Она может без зазрения совести обнажиться, поманить, но никогда не позволит прикоснуться — их тело для тех, чей счет позволит купить все и всех.

— Будь аккуратнее,  — бросаю я раздраженно и ухожу, а она остается стоять в мокром, ничего не скрывающем полотенце, прислонившись плечом к дверному косяку. Клэр до сих пор бледная и изнеможённая, но я запрещаю себе ее жалеть.

Выходит через минуту в моей рубашке и спрашивает:

— Где я могу спать?

— Устраивайся в спальне. — Киваю в нужном направлении. А воображение рисует стройное тело на моих простынях. Зря я притащил ее домой, нужно было ехать на Золотой пляж, в коттедж Яд. —  Я переночую на диване.

— Хорошо. — Она послушно, с прямой спиной разворачивается в нужном направлении. Сейчас с нее слетел весь лоск, но осталась осанка, независимый взгляд и какая-то внутренняя сила, которая, я был уверен, слетит, едва блондинка окажется в камере. Не слетела. Меня это удивило еще неделю назад. Тогда-то я и понял, что такая, как она, действительно способна убить. Увы. Я до сих пор не уверен в ее вине или невиновности, но внутренней силы у Клэр хватило бы, да и магической.

Я не хочу ее спрашивать, но действую совершенно иррационально.

— И все же обморок — это нехорошо. Ты сейчас себя нормально чувствуешь?

Останавливается, удивленно смотрит на меня из-за плеча.

— Вполне.

— Когда ела в последний раз?

— Не сегодня, — уклончиво отвечает она и хмыкает. Еле держится на ногах, а в глазах вызов.

— Плохо. — Качаю головой. — У меня пустой холодильник.

Непонятно зачем демонстрирую девственные полки, словно пытаюсь доказать, что не изверг и не жадничаю.

— Забей, — отмахивается она. — Ничего критичного не случилось. Но завтра все же лучше меня покормить, не хотелось бы умереть от истощения.

— Считаешь меня садистом?

— Нет. — Клэр пожимает точеными плечами.

— Отдыхай, сейчас схожу за какой-нибудь едой, — говорю я и собираюсь подняться, но Клэр снова меня удивляет.

— Не стоит беспокойства, — упрямо отмечает она.

— Ты не ела сутки!

— Чуть больше. Это не самый большой рекорд, как видишь, жива еще. Упала я не от голода, а от совокупности факторов. Устала, не стоило пить виски, день был напряженным… короче, случайность. Больше не повторится.

— А какой самый большой? — Я цепляюсь за эту информацию и не слышу остальные ее объяснения.

— Почти пять дней. Но я пила. Даже два раза смузи…

— Ты это серьезно? — Ее слова вызывают шок.

— Мне было шестнадцать, я вернулась с отдыха, платье для бала дебютанток, заказанное у одного из лучших модистов, уже висело в шкафу. Оно должно было сидеть на мне идеально…  а на отдыхе я расслабилась. Не должна была позволять себе такого, но мамы рядом не было, и я… — Клэр усмехается. —  Оторвалась. Забыла, что все имеет свою цену.

— И ты не ела?

— Мама приказала давать мне только воду. Я должна быть идеальной во всем. Так что я спокойно переживу до утра, когда спишь, есть не хочется.

— Посиди полчаса. — Я поднимаюсь со стула и устремляюсь к двери. — Твое платье безнадежно испорчено, а  в мою рубашку, ты прекрасно влезешь и после ужина.

— Как и в тюремную робу… — слышу задумчивое в спину и не могу удержаться от ухмылки.

Клэр

Дверь за Дереком захлопывается и я, закрыв лицо руками, сползаю по стене. Дойти до комнаты нет сил.

Руки дрожат, а мне хочется сдохнуть, настолько сильны усталость и слабость. Позорное падение в душе убивает. Я не привыкла показывать посторонним свою слабость, и тем более я никогда не демонстрирую слабость врагам.

А Дерек определенно враг и видел меня жалкой, беспомощной и голой. Сижу какое-то время, жду, когда вернется хладнокровие и хотя бы немного сил, убеждаю себя, что сильная, но в итоге провожу в прострации на полу достаточно много времени. Мелодичная трель дверного звонка выдергивает меня из полузабытья.

Соскребаю себя с пола и иду открывать, ругая Дерека, который почему-то не взял ключи. Пока иду, пошатываясь и придерживаясь за стены, звонок трезвонит еще несколько раз, раздражаю.

— Да, сейчас! — раздраженно бухчу я, преодолевая последние метры. — Не мог ключи взять? — распахиваю дверь и замираю на пороге. Напротив меня девушка, старше меня, рыжая довольно симпатичная, но простоватая. В руках у нее милая кастрюлька с цветочком на крышке.

— О, еда! — сразу же нахожу объяснение визиту незваной гостьи. — Дерек передал? Спасибо!

Девушка молчит, просто хлопает на меня огромными глазами, и когда я забираю из ее ослабевших рук кастрюльку, ничего мне не говорит, просто смотрит. Я еще раз благодарю ее и захлопываю дверь, заметив, что она также продолжает растерянно стоять на пороге. И куда, демоны забери, пропал сам Дерек? Куда-то уехал по работе? Этот вариант я допускаю, отлично, что не забыл про еду.

В кастрюльке тушеный кролик и маленький картофель. Вкусно, и я уплетаю за обе щеки, когда в двери поворачивается ключ в замке. В холл, совмещенный с кухней, заглядывает Дерек. В его руках два бумажных пакета с логотипом известного фастфуда — ночью сложно найти что-либо другое. Но тогда… откуда кролик? В душу начинают закрадываться нехорошие мысли. Кажется, я изрядно встряла.

Дерек переводит взгляд с меня на кастрюльку и обратно, и потом не очень уверенно говорит:

— А что девушки, в фамилии которых есть приставка «фо», умеют готовить?

— Представления не имею. Ни разу не пробовала.

— Тогда откуда…? — указывает на трогательную кастрюльку на столе.

— Понимаешь, тут такое дело… — начинаю я. — Кажется, я повела себя не очень красиво… точнее, совсем некрасиво.

— Клэр, ты можешь не говорить загадками?

— Еду принесла девушка,  я думала, ее послал ты. Я поблагодарила и забрала. Еще подумала, что девица какая-то потерянная…мне, правда, неловко, наверное, это предназначалось тебе. Я могу с утра все объяснить…

— Не надо никому, ничего объяснять, — устало выдыхает Дерек и трет лицо руками. — Почему ты не можешь даже полчаса посидеть так, чтобы не испортить кому-нибудь настроение?

— Прости… это твоя девушка?

— Это соседка, она время от времени…

— Пытается соблазнить тебя через ужин? — удивляюсь я.

— Представь, иногда это работает!

— Ну не с тобой, видимо. — Жму плечами и спрыгиваю с высокого барного стула. После еды мне значительно лучше. — Я — спать.

Завтра, я уверена, нас ждет тяжелый день. Мне нужно быть максимально собранной.

Магический вызов настигает меня по дороге в спальню. Я растерянно замираю, оборачиваюсь в сторону Дерека и беспомощно на него смотрю. На связи отец. А я не понимаю, можно мне ответить или нет. В камере вызовы глушились и то, что он смог достучаться до меня сейчас, доказывает, что в управлении меня нет. Я не понимаю, о чем с ним говорить, но и не ответить тоже не могу. Родители волнуются.

Дерек ловит мой взгляд и качает головой, а потом  подходит и берет меня за запястье, заглушая ментальный вызов. Магия больно ударяет в виски, я шиплю и выдергиваю руку.

— Они волнуются!

— Их проблемы, — безразлично отвечает законник.

— У тебя, что, родителей нет? — огрызаюсь я. — Их проблемы и мои тоже.

— Они тебя хотели отправить в Нагдад с мужчиной, слухи о котором доходят даже до меня. — Он безжалостно давит на самое больное.

— Они спасали меня от тюрьмы! — огрызаюсь я. — Да не очень удачно, но уж как могли.

— Клэр, твой отец, по логике, не должен знать, что ты не в камере, если ты сейчас поговоришь с ним, как ты думаешь, я услышу доказательства того, что это он пытался тебя вытащить? Ты же осознаешь, что я не смогу их проигнорировать.

Недовольно поджимаю губы.

— Иди спать и не заставляй меня жалеть, что я тебя привел сюда. А завтра с утра мы подумаем, что с тобой делать.

— А что со мной делать?

— Не знаю, честно. В камере тебя держать пока незачем, максимум я могу посадить тебя под домашний арест, но это не решит твоих проблем. Тебя снова будут пытаться отправить из страны, а я буду вынужден вылавливать и после этого на законных основаниях сажать под арест  в камеру, где тебе, судя по всему, не очень понравилось. А я не хочу этого делать.

— И что заставило тебя поменять мнение? — с усмешкой спрашиваю я. — Изначально ты хотел именно этого.

— Это дело сложнее, чем кажется — раз. Ты сотрудничаешь — два.  Я действительно не вижу у тебя мотива — три.  И кто-то хотел убить тебя — четыре.  Достаточно?

— Более чем.

— Сейчас тебя спрашиваю, не как законник. За что ты могла его убить?

— Не знаю. Ни за что. — Я качаю головой. — Только с ним познакомилась, я вообще не представляю, как я уехала с ним домой! Пойми меня, я красива и богата, у меня нет привычки прыгать в платформы к левым парням.

— Платформа была твоя.

— Тем более! — Я фыркаю. — Тащить в свою платформу не пойми кого, вообще не моя тема.

— Ты употребляла?

— Нет.

— В твоей крови был серый дурман. Ты же понимаешь, что это отягощающее. Под серым дурманом тебе могло причудиться все, что угодно.  Там и мотив не нужен. Если бы не это, все было проще, и для тебя самой.

— И еще раз нет, только не его. Слишком много у меня связано с ним личного, я никогда по своей воле не приму эту дрянь.

— Но принимала, Клэр.

— Все совершают ошибки.

— Для тебя они могут стать фатальными.

— Ты же сказал. Что дело сложнее…

— Это не исключает того, что его убила ты. Что ты пила тем вечером?

— Шампанское, бутылку открыли при мне. Я всегда заказываю в одном месте. Это была обычная бутылка шампанского, одна из коробки. Я взяла сама и попросила открыть.

— То есть туда подлить наркотик никто не мог?

— Исключено.

— А еще? Может, было что-то еще, что ты не сказала нам?

— Точно… — Я замираю. — Парень угостил меня коктейлем! Причем, знаешь, что странно? — Дерек не стал послушно спрашивать «что» просто внимательно на меня посмотрел. — Мы сели за столик, который был забронирован для меня, и тут же подошел официант. Тогда я не обратила внимания, но,  кажется, Дар был удивлен. Впрочем, не стал отрицать, что коктейль для меня.

— Ты знаешь этого официанта?

— Конечно. Я не беру людей с улицы.

— Найдешь его контакты? Не сейчас. Мне нужно  связаться с распорядителем. Она всем заведует.

— Потом еще что-то пила или ела? — продолжает допрос Дерек.

— Нет. Потом начинается провал. Но не сразу… просто, все события тускнеют перед глазами. Мне кажется, что и коктейль я, поэтому сразу не вспомнила. Не думай, что я не сказала из-за блажи.

— Я вообще не знаю, что думать в последнее время. — Дерек вздыхает и устало трет переносицу. —  Иди, спи. Завтра решим.

Просыпаюсь от криков и угроз, которые доносятся из коридора. Они вырываются в мое сознание и дезориентируют окончательно. Я не сразу могу понять, где я, и как тут очутилась. Вообще, что вчера произошло. Слышу тихий, уверенный голос Дерека, что он говорит, разобрать не могу, и папин на повышенных тонах. Его, подозреваю, слышат даже соседи этажом ниже.

— Ты не понимаешь, с кем связался! Где она? Тебя уволят! — в общем, стандартный набор  разгневанного отца, в руках которого  деньги и власть.

Скатываюсь с кровати и натягиваю помятую рубашку Дерека. Боги, представляю, в каком виде явлюсь перед папой! Но с другой стороны, зато живая. А выбор у меня небольшой:  или трусы и простыня, или мужская рубашка. Мятое и грязное платье осталось в ванной. Надеюсь, Дерек его утилизировал.

Мелькает мысль отсидеться тут, но я не могу. Папе нельзя так нервничать. У него сердце, лекари просили не перенапрягаться. Бессонные ночи, работа  целыми сутками к пятидесяти  дали о себе знать. Поэтому я выхожу, и с порога говорю:

— У меня все нормально! Тебе нельзя орать!

— Ты! — Отец облегченно выдыхает и снова поворачивается к Дереку, который стоит, скрестив на груди руки, и молчит. Только бросает на меня короткий, оценивающий взгляд. Прикидывает, как я себя поведу? Да, обвинить его в домогательствах сейчас отличный вариант, только вот я не для того сбегала со своей свадьбы, чтобы через сутки вернуться в исходную точку. Нет уж, уехать с отцом я не хочу.

— Ты вылетишь за это с работы! — напирает отец. — Я сейчас все задокументирую! Ты арестовал мою дочь, а потом я обнаруживаю ее у тебя дома. Он тебя принуждал? — обращается ко мне, и я вижу, как он весь напряжен.

— Да! — фыркаю я, на миг забыв и про папино больное сердце и про желание не нервировать отца. Просто я тоже вспыльчивая! — Есть принуждал. Хотя… о чем я? Еду я сама отобрала у милой девушки, которая, наверное, рыдала всю ночь. Папа, что с тобой? Ты, как я понимаю, сразу начал орать и не попытался хотя бы выяснить, что случилось?

Вижу, что  краска постепенно сходит с его щек, и отец начинает дышать чуть спокойнее. Кажется, кризис миновал и есть шанс поговорить спокойно.

— Я волновался за тебя, — признается он, и сердце сжимается, но я непреклонна.

— А почему ты за меня волновался, если должен был ночью спать? — шиплю я.

— Потому что тебя не было в камере ночью! Он тебя увез! — Снова обличительный жест в сторону Дерека.

— Может, ты еще в курсе, почему это произошло?

— Может… — начинает он, бросает взгляд в сторону законника и замолкает.

— Вот то-то! — отвечаю я, выразительно посмотрев на папу и стоящих за его спиной телохранителей.

— Вашу дочь вчера пытались силой увезти из  камеры. Преступники пробрались на территорию управления, подкупили охрану и пытались выкрасть мисс фо Селар, — ровно говорит Дерек. — Вам что-нибудь известно об этом?

— Нет! Не известно. С адвокатом будешь такие вопросы задавать, — огрызается отец и поворачивается ко мне. — Одевайся и поехали. Как тебе не стыдно находится тут в таком виде?

— Платье мятое, грязное и корсет жмет, — парирую я. — В чем мне надо было еще ходить? В одних трусах? Я не догадалась взять на свою свадьбу пижаму, в камере не выдают, а  у Дерека была только рубашка. Поэтому твои претензии, конечно, обоснованы, но что с ними  делать, я не очень понимаю. Или ты привез мне сменную одежду, просто я ее не вижу?

Папа тушуется и явно пытается  придумать оправдание, но его спасает Дерек, который мастерски меняет тему.

— Уехать она не может.

— Что? — Отец снова багровеет. — Ты не слышал, что я сказал?

— Это вы не слышали, мистер фо Селар, — отзывается Дерек. Его скулы напряжены, и внезапно я понимаю, что  показное спокойствие ему дается с трудом.  — Вашу дочь пытались похитить из камеры. Она подозреваемая. Это сделали либо вы, а, значит, я не могу ее с вами отпустить, либо тот, кто хочет отомстить ей за смерть парня.  Тогда она нуждается в охране.

— Это бред!

— Это реальное положение дел.

— Хочешь сказать, теперь она будет жить у тебя? — шипит папа и делает шаг вперед. Он высокий, не ниже Дерека и довольно крупный, привык подавлять своим весом и авторитетом, но законник смотрит на него с ленивой усмешкой. Папу это злит. — Не много ли взял на себя щенок? Позарился на самую богатую невесту Кейптона, серьезно считаешь, что это твой уровень?

Слушая папины разглагольствования, закатываю глаза и иду делать себе кофе, я видела турку и греющую поверхность. Пусть орут. Папа, конечно, перегнул палку, но тут я ничего сделать не могу, уже и так насколько смогла, сбавила накал. Дерек не юная барышня, переживет беспочвенные обвинения.

— Такое счастье нужно только тому, что хочет слить капиталы. Поверьте!  — огрызается законник, и меня неприятно царапают его слова.

— Вас не смущает, что я тут? — подаю голос и сверкаю гневным взглядом в сторону разозлённых мужчин. Но на меня не обращают внимания, а я не хочу признаваться себе, что  слова Дерека задевают. Я не могу не нравиться мужчинам! Вернее, способна, но о том досадном эпизоде я стараюсь не вспоминать.

— Итак, — говорит Дерек, так и не потерявший контроль. — У нас с вами, на самом деле, несколько вариантов. Точнее, у нас с ней! — Кивает в мою сторону, и я замираю с туркой в руках, приготовившись слушать.

— Или арест и пребывание в камере, пока я все выясняю. — У меня в душе все холодеет. Не хочу в камеру.

— Или домашний арест… Сколько надо заплатить? — Отец уже лезет в карман, и я снова пытаюсь подавить стон, но не выходит.

Они оба смотрят на меня удивленно, я понимаю, что придется пояснять свое поведение и оборачиваюсь к папе.

— Да засунь ты свои деньги в… — Бровь папы ползет вверх, как и его верного охранника. Леди так не выражаются. Выдыхаю и поправляюсь: — обратно в карман. Я не хочу камеру, а ты меня туда упорно пытаешься запихнуть!

Как ни странно, папа убирает руку, а во взгляде Дерека мелькает что-то похожее на уважение.

— Не могу позволить Клэр вернуться домой. Ее пытались украсть, мы не исключаем, что в этом замешаны вы или жених. Поэтому она либо остается здесь, либо где-то в небольших апартах под надзором охраны из управления.

— У меня есть квартира. И не одна, — говорит папа, обдумав предложение. — Тебя устроят аппараты на  Золотом пляже?

Вспоминаю, что они находятся буквально в пяти минутах от дома подруги, за которым сейчас присматривают Дерек и киваю.

— Более чем.

— Я сам ее туда привезу, — говорит законник.

— В таком виде? — прищурившись, спрашивает папа.

— Пока Клэр останется здесь. Вещи и ключи завезите в течение дня в управление. И до того как я ее доставлю на место, никаких звонков. И о том, где она, лучше никому не говорите. Все понятно?

Папа сверлит меня взглядом, но все же соглашается и уходит, а мы остаемся в тишине и напряжении.

— Спасибо, — шепчу я, а Дерек отворачивается, берет куртку, висящую на спинке высокого стула и бросив: «Никому не звонить, пока связь заблокировал. Вечером найдем официанта»,  — выходит.

Довариваю кофе. На автомате добавляю щепотку удачи, но ничего другого на полках Дерека не нахожу. Он, видимо, не любит магические добавки. Сторонник всего натурального? Хмыкаю.

Впрочем, если вспомнить вчерашнюю рыженькую девицу, может быть. Интересно, и правда, соседка? Скорее всего, да. Дереку незачем мне врать и скрывать свои романтические пристрастия.

А какие ему нравятся женщины? Ловлю себя на мысли и морщусь. Нет уж. Это совсем не то, что я хочу знать. Меня не интересуют реальные и гипотетические подружки законника.

Наливаю себе в чашку огненный напиток и подхожу к окну. За ним легкая дымка, в которой теряется кусочек океана. Его видно между двумя стоящими напротив высотками.

Устраиваюсь на подоконнике и поджимаю ноги, пью кофе и смотрю за окно. Я словно попала в другой город и другой мир. Я никогда не была в этих новых, недавно построенных районах Кейптона — они непривычные.

У меня у родителей двухэтажный особняк с садом в центральной части города, несколько вилл на Золотом пляже. У моих друзей так же. Я в юности бывала в трущобах, мы бегали туда за острыми ощущениями. Там все мрачно, нище и убого, а тут…тут сам ритм жизни, кажется, другой. И я совру, если скажу, что он мне совершенно не нравится.

Кофе окончательно прогоняет сон, я успокаиваюсь и начинаю хотя бы чуть-чуть соображать. Понимаю, что мне просто невероятно повезло, что Дерек согласился мне помочь, и в ответ я хочу помочь ему. Хотя бы с поисками официанта. Жаль, что я без связи. А так бы могла связаться с Нинель и выяснить, где найти парня. Странно, даже прекрасно понимая, что меня чем-то накачали, я  все равно не подумала о том, что это мог сделать кто-то с вечеринки. Мелькнула мысль, что мы с Даром заехали куда-то после Золотого пляжа. Боги, какая каша у меня в голове! Может, не обошлось без менталиста, и мои воспоминания кто-то стер? Однажды такое уже было, и я считала себя виновной в убийстве, которого не совершала.

Тогда скинули с крыши мою лучшую подругу, я была рядом, и убийца почистил мои воспоминания. Но я не верю, что сейчас ситуация повторилась…

На движение в центре комнаты я даже не обращаю внимания. Знаю, что одна, поэтому появление тени становится неожиданностью. Я вздрагиваю и роняю чашку. Звякнув о подоконник, она разбивается, расплескивая кофейную гущу по моим ногам, рубашке Дерека и светлому ковру.

— Оуш-ш-ш, — шиплю я.

В центре комнаты подрагивает образ Алексиса. Надо же! Мой жених не поскупился на услуги дорогого менталиста. Ауру могут себе позволить только очень богатые люди и в редких случаях.

— Тебя хорошо защитили, — слегка недовольно заявляет он и презрительно осматривает квартиру Дерека. — Получилось проникнуть только так. Сегодня по дороге на Золотой пляж веди себя хорошо, и я тебя увезу.

— И как же?

Алекс настолько уверен в себе и моем послушании, что становится смешно.

— Предыдущая попытка провалилась, нас кто-то сдал, — поясняет он. — Сейчас мы все предусмотрели.

— Не все. — Я флегматично жму плечами. — Я тоже вас сдам.

— Хочешь в тюрьму? — шипит он.

— Не хочу в Нагдад, — отвечаю я. Слезаю с подоконника и, не обращая внимания на ауру, собираю осколки. Надеюсь, Алекс не видит, как у меня дрожат руки.

— Не дури, Клэр.

— Что ты от меня хочешь? — Разгибаюсь с осколками в руках. — Мне навязали брак с тобой, когда я не видела другого выхода. Сейчас он есть, я не планирую уезжать.

— Тебе только так кажется, — выплевывает Алексис и растворяется, а я жалею, что не могу связаться с Дереком. Амулет, который он дал мне, одноразовый.

Появление Алексиса выводит из равновесия.  Все мое с трудом накопленное спокойствие трещит по швам. Я нервничаю, дергаюсь и не могу найти себе места в пустой, незнакомой квартире.

Невозможность связаться с Дереком или папой выводит из себя. Я пытаюсь успокоиться и, все же теряю терпение. Не могу сидеть одна в квартире, зная, что Алексис задумал похищение. А если он сможет сюда вернуться в физическом воплощении? А я никому не могу даже передать весточку, чтобы знали, где меня искать.

Смотрю на мятое и грязное свадебное платье, которое сама же с утра засунула в мусорную корзину и понимаю, что неспособна заставить себя в него влезть. Мысленно в очередной раз прошу прощения у законника и открываю его шкаф. Одежды немного, но она вся качественная и новая. Нет заношенных вещей.

Брюки мне безбожно широки и длинны, подгибаю штанины до лодыжек, а на талии стягиваю потуже ремнем. Достаю свежую рубашку, на этот раз черную, заправляю в брюки, закатываю рукава и спускаю с одного плеча. Наряд получается очень странный, но лучше, видавшего виды свадебного платья и привлечет меньше внимания. Хотя славу городской сумасшедшей я, пожалуй, заработаю.

Жаль обувь только вчерашняя. Туфли на убийственной шпильке подходят к образу, как к корове седло. Впрочем, я теряюсь в догадках, что теоретически может подойти к моему сегодняшнему луку. Теперь главное, чтобы получилось выйти из квартиры. Если Дерек запер меня с помощью хитроумного заклинания, которое создает защиту не только от проникновения, но и от попытки выйти, усилия будут напрасны. Придется сидеть тут и дергаться от каждого шороха.

Сегодня удача на моей стороне. Дверь отпирается изнутри, и я безнаказанно выхожу из квартиры и из дома. Отлично! Теперь бы сообразить, как отсюда добраться до Управления. На моем счете есть деньги, браслет, помощью которого удобно расплачиваться, я не снимаю никогда, но вот где здесь можно поймать платформу? Не знаю. Домой или на мероприятия я предпочитаю ездить или сама или с проверенными людьми. Общественный транспорт — это совсем не мое.

Иду по незнакомой улице и с интересом оглядываюсь по сторонам. Замечаю на соседней стороне оживленной магистрали остановку общественных платформ. Никогда не ездила. Наверное, наступил тот момент, когда стоит попробовать.

Спешу к пешеходному переходу и устремляюсь к остановке.

Уже на другой стороне замечаю черную платформу, которая мне кажется знакомой. Она стояла во дворе дома Дерека.

В этом нет ничего странного. Ну едет, ну, стояла… но во мне просыпается параноик и сердце резко ускоряется. А с ним и я. Ноги сами несут к скоплению людей.

— Простите, — обращаюсь к ближайшей девушке. — Вы не подскажете, как добраться до Управления?

Она окидывает меня презрительным взглядом, и я вспоминаю, что похожа  даже, не знаю на кого… точно не благовоспитанную жительницу самого дорогого района Кейптона.

Пока женщина раздумывает снизойти до ответа или нет, откликается парень:

— А вы отсюда не доедете. Вам нужно отойти чуть дальше и сесть на двадцать пятую платформу. Тут изумрудная магистраль, а до управления идет красная.

Парень показывает на крутящийся над головой значок. Он зеленый.

Уточняю направление, благодарю и устремляюсь дальше. Отмечаю, что притормозившая платформа следует снова за мной. Это начинает нервировать.

Надеюсь, мне ничего не угрожает среди оживленной улицы. Больше ни за что не позволю лишить себя возможности связи. Если Дерек не доверяет, пусть везде таскает с собой, чтобы мне не пришлось бегать и искать его. И тем более не пришлось искать эту проклятую красную магистраль и двадцать пятую, что б ее, платформу.

Руки становятся влажными, а ноги дрожат. То ли от страха, то ли от того, что я никогда так быстро не носилась на каблуках.

Вижу впереди красный значок, ускоряюсь, но сложно бежать быстрее, чем сопровождающая тебя платформа.

Я уже четко знаю —  она по мою душу. До того, как массивная груда черного металла тормозит рядом со мной, срываюсь с места и бегу дальше от магистрали, краем глаза отмечая, что из платформы выскакивают трое массивных мужиков и устремляются за мной.

Не убегу. Это понимание рождается в душе тотчас. Я на каблуках, снять не успею, начну бежать быстрее, просто переломаю ноги. Поэтому резко торможу и начинаю вспоминать, чему учили в колледже. Несмотря на всю внешнюю хрупкость, я  боевой маг с мощным потенциалом, наш род древний, императорская ветвь. У нас не может быть слабой магии, а вот преследователи или простые люди или слабенькие маги. Я знаю только двоих представителей среднего сословия с даром, по силе равным моему. И догоняющие не входят в их число.

С перепуга ударная волна получается с первого раза и мужчины, практически меня догнавшие, падают  на тротуар, словно кегли в боулинге, а я снова бросаюсь наутек, безуспешно пытаясь придумать новый план. Понимаю, что мне не позволят сесть в платформу, а на своих двоих я далеко не убегу.

Поэтому начинаю истошно орать, справедливо рассудив, что истерящая блондинка в странной одежде непременно привлечет внимание. Не могут же люди быть настолько равнодушными. Кто-нибудь да вызовет законников или решит проявить героизм и спасти меня. Этот шум, вполне возможно, спугнет преследователей.

Вокруг нас собирается толпа. И это хорошо! Значит, меня точно не сумеют похитить незаметно. Мы уже привлекли внимание. Я бы на месте злоумышленников отказалась от своих планов. Ведь уже очевидно их план провернуть все тихо — провалился.

Кто-то смелый и безбашенный пытается оттеснить от меня разгневанных мужиков, а я пользуясь замешательством и возросшим количеством участников конфликта закручиваю вокруг себя ветер, и пока зеваки, защитники и нападающие отплевывают от дорожной пыли, пакетиков из ближайшей мусорки и собственных галстуков и шарфиков, снова припускаю в неизвестном направлении. Все равно куда, лишь бы сбежать.

За спиной шум, в ушах свистит мной же созданный ветер. Рубашка выправилась из брюк, на голове гнездо, но меня впервые в жизни слабо беспокоит внешний вид.

За мной бежит толпа. Я не могу понять, кто меня ловит, кто пытается защитить, а кто спешит, повинуясь стадному инстинкту. Несколько раз слышу «законники» и молюсь, чтобы кто-нибудь  догадался их вызвать.

Я так сосредоточена на погоне, что не смотрю вперед. Визг тормозов, и я со всей дури влетаю в черную блестящую, такую знакомую платформу.

Дверь открывается и меня за предплечья хватают сильные руки.

— Ну, что набегалась? — спрашивает меня холодный злой голос. Дерек. — А я почти тебе поверил…

— Вообще-то, я тебя искала, — выдыхаю я с облегчением, но ловлю колючий взгляд. Демоны, не верит!

— В платформу, быстро! — шипит он, и я послушно ныряю в салон, не удержавшись, показываю преследователям язык.

Они сверлят меня злыми взглядами.

— Дерек, ты просил приглядеть за избалованной блондинкой! — обвиняюще кидает один.

— А это кто? — удивляется законник, указывая на меня.

— Кракен в юбке! — зло выдыхает мой преследователь. Хмыкаю и пожимаю плечами.

Дерек смотрит на меня задумчиво, усмехается и соглашается.

— Пожалуй, да. А монстрам место в клетке. Так ведь Клэр?

— Не так! — шиплю. — Во-первых, я в брюках. — Демонстрирую ногу. — Во-вторых, ты оставил меня без связи и вынудил бежать! А эти напугали!

— И правильно напугали. Сейчас я напугаю еще больше, потому что этот вечер ты проведешь в камере!

— Козел! — шиплю я и складываю на груди руки. «Не хочу в камеру», — мрачно думаю  и с ужасом понимаю, что просто не хочу. При мыслях о камере я уже не впадаю в истерику. Я, что, начинаю привыкать?

Мы едем молча. Оба злимся, но я все же открываю рот и делаю это первой. Мне нужно рассказать о том, что ко мне являлся Алекс. Иначе получится, что я,  правда, побегала так для всеобщего развлечения и разминки.

— Вот и отлично, — произносит законник.

— Что отличного в том, что мой несостоявшийся муж может проникнуть в твою квартиру? — поражаюсь я.

— Меня окончательно перестали терзать сомнения.

— Какие сомнения?

— Вместо Золотого пляжа, ты едешь в камеру.

— Я буду сидеть на грязной лавке твоими брюками, — злобно выплевываю я, понимая, что возмущаться и спорить с Дереком бессмысленно. Придумаю, как отомстить ему позже.

— Отец передал тебе одежду. Ты можешь переодеться.

— Да сейчас! — шиплю. — Нет уж. Если в камеру, то только в твоих шмотках.

Какое-то время молчим. Да и о чем разговаривать? Он считает, что я взбалмошная идиотка, я иногда тоже так считаю, и мне немного стыдно, что  не дождалась его дома, хотя это было бы самым правильным решением.

Я отворачиваюсь к окну, наблюдая за серыми улицами города. Сегодня небо заволокло тучами, и я боюсь, что будет дождь. А дождь в Кейптоне — это не повод для грусти, когда можно сидеть с чашкой кофе у окна, а настоящее светопреставление, когда океанская волна, затапливает весь Золотой пляж, иногда игнорируя защитные заклинания, подступая к самым домам. Впрочем, камеру не затопит, так что какая мне разница?

Вспыхнувшую руну вызова замечаю лишь краем глаза. Чтобы я не слышала, Дерек ставит полог, но я могу, повернувшись, наблюдать за тем как меняется выражение его лица. Мужчина мрачнеет, а платформа замедляет ход и, в конце концов, останавливается у обочины. Дерек очевидно психует и в завершении разговора лупит руками по кристаллу управления. Надо же, я думала, его ничего не может вывести из себя.

— Неприятности? — спрашиваю я с холодной вежливостью. Подсознательно в ответ ожидаю хамство, но Дерек хорошо себя контролирует.

Внимательно смотрит на меня и неожиданно спрашивает:

— Скажи мне, Клэр, на что ты готова, чтобы не провести этот вечер и ночь в камере?

Отвечаю ему настороженным взглядом и, наконец,  очень тихо и произношу:

— На многое в разумных пределах.

Он кивает, думает еще, но все же говорит:

— Мне нужно по работе посетить одно важное  светское мероприятие, на котором я быть не хочу.

— Вряд ли я смогу тебя заменить.— Я пожимаю плечами,  пытаюсь сохранить хладнокровие, но все равно сердце стучит быстрее от предвкушения. — Нас, знаешь ли, не перепутаешь.

— Я предлагаю тебе пойти туда в качестве моей спутницы.

— Девушки? — уточняю я.

— Возможно, — через силу признается он. Злится. А мне это нравится. Мне, вообще, нравится его злить.

— Зачем тебе девушка на мероприятии? Там есть кто-то, пред кем ты не хочешь показаться в одиночестве.

Ругается сквозь зубы, снова лупит по кристаллу управления, и он обиженно вспыхивает алым.

— Хорошо. — Дерек раздраженно отворачивается. — Камера так камера.

— Нет, нет. — Я тут же даю заднюю. — Я согласна изобразить твою спутницу, но не в таком виде. Мне надо домой.

— Домой исключено, Клэр, ты сама понимаешь это опасно.

— А на светском мероприятии не опасно? — Я изгибаю бровь и смотрю на него с вызовом.

— Там — нет. Тебя же оттуда в Нагдад не увезут, тебя сейчас караулят в  других местах. Поэтому в целом все равно, где ты будешь в камере или на приеме.

— Да, это точно… — говорю я, вспомнив визит Алексиса. — А в магазин мне можно? Но тебе придется меня сопроводить, и это долго,  мучительно больно неподготовленным людям и скучно.

— Поехали, — немного подумав, говорит он и разворачивается, когда я называю ему адрес. Неужели на моей улице настал праздник! Светский прием вместо камеры — это же просто отличная альтернатива.

Дерек удивительно терпелив. Я даже начинаю его уважать. Он отвозит меня в дорогой бутик и ждет, пока я подберу себе наряд, ни слова не говорит, когда я сижу в салоне, а расторопные девочки делают мне укладку, и даже открывает дверь платформы, когда я выплываю красивая и довольная. Он не пытается влезть со своим мнением. И это тоже ценно, потому что у меня свое понимание идеального образа. И я совершенно не уверена, что хочу к кому-то прислушиваться.

На мне платье глубокого синего цвета. Сегодня мне хочется провокации, поэтому я позволяю  себе открыть ложбинку на груди, но само платье длинное в пол и даже без разреза. Впрочем, струящийся материал льнет к телу и любому, кого заинтересуют мои ноги, будет понятно — они у меня есть.

Только вот взгляд Дерека ничего не выражает, и это меня иррационально бесит. Но я знаю, он не любит блондинок, особенно таких, как я, богатых и избалованных. Ну, извините, другой на сегодняшний вечер у него, по всей видимости, нет. Придется делать вид, будто счастлив сопровождать меня.

Все же не могу удержаться и спрашиваю:

— Ну как? Сойдет?

— Сойдет, — безразлично соглашается он, а я обиженно надуваю губы. Почему-то становится обидно, а ведь я старалась.

— Ну, что ты от меня хочешь, Клэр? — со вздохом уточняет он. — Услышать,  что ты красива? Так это очевидно всем. И сама ты об этом прекрасно знаешь.

— Но это не значит, что я не хочу услышать подтверждение своего внутреннего ощущения!

— Хорошо, — смиряется он. — Ты красива. Сегодня даже больше, чем обычно…

Я довольно улыбаюсь, но Дерек бы не был Дереком, если бы не закончил похвалу гадостью.

— Но такая красота давит.

— В смысле?

— В прямом. Дорогой фарфор, как правило, стоит за стеклом. Пьют из обычных чашек.

— Пф-ф-ф, — фыркаю я. — Это в твоем мире. В моем — фарфоровые чашки норма. Кому нужны обычные?

— Вот именно — в твоем мире.

Все же последнее слово остается за ним, а я раздраженно отворачиваюсь к окну.

Дерек в отличие от меня на сборы не тратит много времени. Мужикам в этом плане намного проще. Ни макияжа, ни укладки. Даже легкую небритость простят, если физиономия такая смазливая и харизматичная, как у Дерека.

Он останавливается на черном костюме. Матовая ткань пиджака контрастирует с шелковой рубашкой. Галстуком он пренебрег, и образ стал дерзким. Дерек непохож на прилизанных мужчин высшего света, в нем чувствуется внутренняя сила. Мне неожиданно нравится этот вызов обществу.

Но когда я смотрю на него, то начинаю немного понимать его мысль в отношении меня. Он, безусловно, красив, но рядом я предпочла бы видеть чуть более предсказуемого и менее опасного мальчика. Ту самую чашку попроще.  Только Дерек делал акцент на материальном, а меня пугает другое. Впрочем, эти мысли глупые. Мы просто идем на вечеринку и совсем неважно, кто кого пугает сильнее.

— И где будет проходить мероприятие? — спрашиваю я, снова оказавшись в машине.

— В особняке Эртуана фо София.

— О… — уважительно киваю. — И что ты там забыл?

— Визит вежливости, не поверишь. Это прием в честь юбилея генерала Эртуана, который долгое время руководил отделением законников. Мне нужно поздравить от лица коллег.

— А почему ты так не хочешь?

— На это есть свои причины, — уклончиво отвечает он. Я решаю не развивать тему. Скоро все узнаю сама.

Мы подъезжаем на центральную площадь. Платформа тормозит, и Дерек долго смотрит на вход, словно собираясь с мыслями и силами. Не мешаю. Мне странно видеть его таким, и я изучаю новые грани законника. Он интереснее и сложнее, чем кажется на первый взгляд. Как и все люди, наверное. Стальные глаза в обрамлении черных, жестких ресниц, резкая линия губ. Черты его лица лишены аристократичной холености, но это делает его еще привлекательнее. Кажется, я сошла с ума. Залипать на мужчину, который тебя ненавидит и хочет упечь за решетку за убийство — это путь в бездну. Но как же мне нравится балансировать на ее краю.

У особняка генерала припаркованы платформы. Много, здесь собрался весь высший свет Кейптона и это немного меня волнует, все же я последнее время нежеланная гостья.

На входе нас встречают вышколенные молодые люди в смокингах и белых перчатках и проводят внутрь. Держусь за локоть Дерека и покачиваюсь на высоченных шпильках. На них я достаю законнику до подбородка. Никогда не жаловалась на низкий рост, но рядом с этим мужчиной выгляжу хрупкой статуэткой и, демоны меня задери, мне это нравится.

На нас смотрят, и я слышу шепоток за спиной. Ожидаемо. Мне не привыкать быть в центре внимания, а вот Дереку? Каково будет ему? И почему меня это вообще волнует? Вряд ли этот выход в свет хорошо скажется на имидже моего спутника. Впрочем, думать о этом поздно, мы уже здесь, но непрошеные мысли все равно упрямо лезут в голову.

Его знают как неподкупного законника, а меня недавно обвинили в убийстве. Здесь много тех, кто воротит от меня нос. Но я иду и улыбаюсь, мило киваю знакомым и непринужденно прижимаюсь к мужчине.

Кажется, он понимает, какую ошибку допустил. Лицо мрачнеет.

— Да-а, ты не учел, что о нас подумают люди, — усмехаюсь я и подхватываю бокал с шампанским с подноса. М-м-м, как я люблю. Сухое, но без кислинки в меру резко и ароматное.

— А тебе есть до этого дело? — тихо спрашивает Дерек с вызовом.

— Раньше было, — не вижу смысла скрывать. — И сейчас, возможно, но наше появление ударит по тебе сильнее, чем по мне. Поэтому вопрос поставлен неправильно. Тебе есть дело до того, что каждый второй в этом зале думает, что я сплю с тобой лишь бы избежать наказания за убийство?

— Слухи исчезнут, как только ты за него сядешь, — безразлично отвечает он, и я снова мило улыбаюсь, борясь с желанием припечатать шпилькой его ногу. Почему последнее слово всегда остается за ним?

Народа много, поздравить генерала стремятся все. Мы тоже подходим. Дерек вежливо улыбается, передает какие-то слова от начальства. Слушаю все это как «бла-бла» и оглядываюсь по сторонам, изредка здороваюсь и надеюсь не столкнуться с родителями. Но мои обычно на такие мероприятия посылают кого-то, вместо себя. У папы есть помощник, который приезжает, передает подарок и поздравления. Папа у меня человек занятой и влиятельный может себе позволить. На него не обижаются. Лично он приезжает только к близким друзьям. Генерал не входит в их число.

— Я рад за тебя, в этом городе ты на своем месте, — говорит генерал и улыбается Дереку отечески. Хм… я думала, они не знакомы. Следующие слова вообще изрядно удивляют. — Кстати, Мона с мужем тут. Думаю, она рада будет тебя видеть. Все же вы достаточно долго дружили… Совсем недавно пробегала мимо.

Генерал не замечает или делает вид, что не видит, как дергается щека Дерека при упоминании о дружбе. Очень интересно.

Мона фо Рейнар — племянница генерала. Лет на пять-семь меня старше. Я знаю ее. Красивая блондинка, которая вышла замуж за посла Верисионы. Странная пара, каких в высшем свете немало. Она — молодая, ухоженная и он — помесь жабы с бегемотом. Меня передергивает, к тому же парочка тут же попадает на глаза. Никогда не понимала, зачем выходить замуж за столь отвратительного индивида? Понятно, что все в этом мире вкусовщина… Но есть же края? Деньги? Но Мона из обеспеченной семьи. Хотелось еще больше? Заставили? И Дерек… откуда они знакомы? Что-то подсказывает мне, что я нашла причину, почему законник не хотел ехать на прием.

Мы прощаемся с генералом и отходим в сторону. Вижу взгляд Дерека, устремлённый на Мону, которая уже прилично накачалась шампанским. Так не смотрят на не слишком трезвых жен влиятельных дипломатов, если только… все встает на свои места окончательно.

— Оо-о-о, — тяну я, пока Дерек уводит меня в сторону небольшого балкона. — А у тебя губа не дура. А говоришь, что не переносишь богатых блондинок, которые родились с золотой ложкой во рту. У Моны не только ложка во рту, но и, подозреваю, бриллиант в заднице. Впрочем, я сама не проверяла, тут, я думаю, ты знаешь лучше. Или так далеко тебя не пустили?

— Замолчи! — шипит Дерек и крылья его красивого носа раздуваются. Злится.

Ну, а я что? Мне всегда было трудно промолчать, особенно в тех ситуациях, где я не считаю это нужным. Мона, и правда, красивая, дорогая стерва, даже больше чем я. На фоне нее я котеночек.

— Или… ненависть ко мне, это проецирования твоих чувств к ней? — продолжаю травить Дерека, не понимая, зачем это делаю. — Тогда ты очень плохой мальчик…

— Я не мальчик, если ты не заметила, — шипит он, развернувшись ко мне лицом и стискивая мои плечи в железном захвате. Как же мне нравится, когда он психует! Глаза горят, и это делает его особенно притягательным.

— А не мальчики не ведут себя так глупо. Ты сейчас ее разденешь глазами прямо тут. Тебе нравится унижаться?

— Тебя это не касается, Клэр.

— Касается, если ты привел меня с собой. Хотел ей что-то доказать? Так играй до конца, а не растекайся лужей перед ее ногами. Он раздвигает их не перед тобой… хотя альтернативный выбор очень стремный… — Еще раз ловлю взглядом мужа Моны и испытываю тошноту пи мысли о близости с ним. Неужели Мона думает иначе? — Я уверена, подойти ты к ней… у вас все бы получилось. Интересно, почему ты этого не делаешь?

— Ты, действительно, не понимаешь Клэр? — произносит Дерек тихо и слишком серьезно. — Впрочем, в этом ваше сходство.

— Не понимаю. Поясни, некоторые вещи мы просто не понимаем, и в этом нет ничего криминального. Иногда бывает просто нужно услышать альтернативную версию.

— Женщина-любовница богатого женатого мужчины, согласись, звучит жалко…. Или нет?

— Пожалуй, соглашусь с тобой. — Я киваю.

Действительно жалко, я видела много таких, ждущих подачек от своих богатых покровителей и не осознающих, что ситуация никогда не переломится. И между ними и нелюбимой женой все равно огромная социальная пропасть.

— Любовник-мужчина, к которому женщина иногда сбегает от богатого мужа, это еще более жалко, — заканчивает свою мысль Дерек, и она как ушат холодной воды. С этой стороны я на ситуацию не смотрела.

— Гордость — это прекрасно… — Я подхожу ближе, одно движение плечами и сжимающие их руки послушно опускаются. — Только ею надо уметь пользоваться. Жадно смотреть на объект обожания — это выглядит жалко. Даже более жалко, чем просто трахнуть и успокоиться. Возьми себе в руки.

— Ты неверно понимаешь мои взгляды. — Качает Дерек головой.

— Неважно, главное она воспринимает их также. Поверь.

Смотрит на меня сосредоточено, но не двигает. Все же мужики иногда идиоты, даже если при этом они умны, эрудированы и лучшие в своем деле.

— Ну же, — говорю я, делаю шаг ближе и обвиваю шею Дерека руками.

— Что? — Он непонимающе хмурится.

— Ты же прекрасно знаешь, что нужно делать, чтобы она поняла — ты больше не думаешь о ней…. Не смотри на меня так, Дерек, для законника на твоем лице слишком просто читаются чувства.

— Ты знаешь, что ты стерва?

— Конечно, — шепчу я, облизнув губы и гадая, решится он меня поцеловать или нет.

Дерек

Слишком красивая, чтобы целовать без последствий. Однажды я уже вляпался в богатую и красивую девочку, которой в коллекции была нужна еще одна игрушка. Не стоит делать это еще раз, но… сотни «но» в голове. Главное «но» из которых — Клэр сама предложила. И это так заманчиво, что я почти забываю, почему все же не должен этого делать.

Другая женщина, образ которой стерся,  как только я залип на эти губы, не имеет никакого значения. Она — предлог, чтобы оправдать собственную слабость, заставляющую хотеть Клэр фо Селар.

Она такая же, как Мона, даже хуже. Тот же яд, проникающий в кровь и срывающий башню, такая же стерва, которая воткнет острый каблучок в сердце и уйдет к тому, кто сможет обеспечить ей привычную жизнь. Хотя нет… не привычную, лучше. Еще больше денег, драгоценностей и развлечений.

Клэр неправа, я не растекаюсь лужей перед Моной. Да, вспоминаю. Да, еще больно, но все прошло. Я не хочу ее такую. А ту, какой она была десять лет назад, не вернешь.

Не могу оторваться от губ Клэр. Это проклятое наваждение, делающее слабым.  Как раб наклоняюсь, чтобы выполнить приказ госпожи, и замираю в миге от поцелуя, когда вижу победную улыбку.

— Прости, но нет… — припечатываю я, с трудом удерживаясь, чтобы не провести языком по выразительной верхней губе, которая подчеркнута алой помадой. — С красивыми стервами я сплю — и все. Целую только тех, кто мне симпатичен.

Она все еще обнимает меня за шею, острые ноготки впиваются в кожу, но я не подаю вида, что мне больно. Смотрю глаза в глаза и чувствую напряжение между нами. Со стороны непонятно  — тут прелюдия или война. Почти поцелуй, возможно, даже что-то более интимное, когда между двоими искрит так, что остальные отступают. Это сейчас происходит со мной и Клэр, но я не сдамся. Я действительно целую только тех, кто мне симпатичен. Так почему же мои губы сейчас буквально горят, почему я хочу впиться ими в ее соблазнительный рот?

— Боишься? — ухмыляется зараза и чуть отстраняется со словами: — Второго предложения не будет.

— Если захочу тебя поцеловать, предложение мне не потребуется, — выдыхаю ей в губы и отступаю, чувствуя, как руки Клэр скользят с моей шеи по груди. Никогда ведь не любил таких, как она. После сумасшествия по имени «Мона» приобрел иммунитет. Почему же сейчас все переворачивается внутри. Потому что они чем-то похожи? Только Клэр, пожалуй, опаснее. Идеальная стерва из высшего света, на которой даже нет налета наивности, который был у Моны десять лет назад.

Клэр

Бесит! Он меня невероятно бесит! Красивый. Дерзкий и совершенно неуправляемый. Кажется, что он играет мной. Презирает и презрение так велико, что он за ним не видит меня саму. Наплевать ли мне? Не знаю. Отказ целовать серьезно бьет по самолюбию, а когда я обижена, то неуправляема. Есть такой грех.

Поэтому улыбаюсь сжмая зубы, беру еще один бокал шампанского и иду мстить. Мелочно и мерзко, сталкивая Дерека с тем, кого он до зуда видеть не хочет. Наверное, стоит тормознуть, но я не могу. Стервой меня называют не просто так.

Ну а что? Мы с Моной крутимся в одних кругах, да и муж мне ее знаком. Правда, я называла его в свое время дядя Райф. У них с отцом одно время был общий бизнес, потом пути разошлись. Как часто бывает. Но я его запомнила, когда мне было десять, Райф мне тоже не нравился.

— Мона! — улыбаюсь ей, как лучшей подруге и с преувеличенным восторгом чмокаю воздух возле надушенной щеки. Запах духов слишком сладкий.

Мона смотрит на меня с удивлением, а потом залипает на Дереке за моей спиной. Хочешь его, дрянь! Ну конечно, с таким-то мужем!

Наверное, будь Мона одна, она бы сбежала, но муж меня помнит.

— Клэр! Ты выросла такой красавицей!

— А вы не меняетесь, дядя Райф, — мило улыбаюсь я и понимаю, что хотела мстить Дереку, но эта парочка меня бесит больше, чем законник. — Я помню вас со времен своего детства. Но почему вы тогда приходили без жены?

— Потому что я была не намного старше тебя! — шипит Мона.

— Оу? — Я старательно изображаю удивление. — Прости, я иногда бываю такая бестактная. Ты, правда, выглядишь очень круто… для своих лет.

Наверное, Мона вцепилась бы мне в волосы, если бы могла. Но протокол поведения и всякие прочие условности не дают ей этого сделать, она может только беситься.

— Дерек, — приторно сладко щебечет она. — Я думала, отношения с подозреваемыми для тебя табу?

Вздергиваю бровь. Интересно, Мона так хорошо осведомлена о моих делах или о делах Дерека. Ведь счастливая чета недавно приехала в Кейптон и сразу кинулась собирать сплетни о случайных знакомых? Сильно сомневаюсь.

Дерек внимательно смотрит на меня и, кажется, думает о том же. По крайней мере, быстро сворачивает разговор и утаскивает меня за собой.

— Вот зачем ты это сделала? — шипит он. — Хотя, что хотел? Ты же Клэр фо Селар! О чем я говорю?! Нашла слабое место и ударила. Ты так себя ведешь?

— Ну… если ты забыл, то я предложила помощь. Ты отказался.

— То есть… — Дерек тормозит прямо передо мной. Мы уже на улице, до платформы не дошли несколько шагов.— Ты обиделась на меня из-за того, что я тебя не поцеловал, и сорвалась на Моне?

Пожимаю плечами.

— Я хотела на тебе,— признаюсь. — Но в процессе разговора, поняла, что эти двое бесят меня сильнее.

— Какая же ты стерва… — говорит он, и сейчас в его голосе мне слышится восторг. Уточнить я не успеваю, так как его губы оказываются в преступной близости к моим. Он, что, меня сейчас поцелует? Но как? Зачем? Я сейчас не готова. Мысли путаются, и я просто не успеваю сбежать.

Это определенно не тот поцелуй, которого я жду. И не тот, о котором мечтает каждая девушка. Поцелуй-укус, поцелуй-наказание. Жестко, сминая, обескураживающе. Это жидкое пламя по венам. Зачем я его только спровоцировала? Теперь вряд ли получится выкинуть из головы этот поцелуй.

Удовлетворила, называется любопытство! Вцепляюсь в стальные плечи, задыхаюсь от напора горячих губы и позволяю наглому языку ворваться мой рот. Это настолько неожиданно, что я теряю связь с реальностью, особенно когда по моему разгоряченному небу медленно скользит металл. Боги! У Дерека пирсинг в языке? Что я еще не знаю об этом чертовом законнике?! В моем теле пожар, он  обжигающей лавиной устремляется от сердца вниз и совсем не к ногам, заставляя испытывать смущение. Никто еще не заводил меня так сильно, как он, и это кажется обидным и несправедливым! Неужели только злость способна пробудить в моей душе страсть? Мне, что, правда, нужно, чувствовать исходящую от мужчины волну ярости, чтобы хотеть его до подкашивающихся ног?

Голова кружится, а колени подгибаются. Я просто не верю в то, что происходящее реально. Он же меня презирает! Как я могу целоваться с ним?

Но разумного объяснения нет. Я плавлюсь в его руках и прижимаюсь ближе к разгорячённому телу. Мне мало. Мне чертовски  его мало. И я чувствую, как мне в живот вжимает подтверждение того, что и ему тоже. Мы оба сумасшедшие, не понимающие, что творим.

Становится наплевать, где мы,  срывает все предохранители. Я думаю, что  зря считала себя ледышкой. И его зря считала отстранённым и холодным. Такой пожар нельзя разжечь специально. Он может вспыхнуть только сам. В нашем случае из раздражения ненависти. Не лучшее топливо, но огонь бушует настоящий.

Он приходит в себя первым. С шумным выдохом отстраняется, и я еще успеваю поймать растерянность в его подернутых дымкой желания серых глазах.

— Ты ведь этого хотела? — ядовито припечатывает он, удивительно быстро приходя в себя. Слова как ведро холодной воды. Самое то, чтобы унять разбушевавшееся не на шутку пламя.

— А ты? — отвечаю вопросом на вопрос. Радуясь, что  количество макияжа на лице не позволит ему заметить, как вспыхнули мои щеки.

Обхожу Дерека и, как послушная кукла, иду к платформе.  Правда, в том, что мне просто необходимо сесть. Потому что ноги еще плохо меня держат. В голове еще до сих пор розовый туман.

Законник обходит платформу и садится за кристалл управления. Мужчина молчит, злится. Вопрос — на что? На то, что не удержался и меня поцеловал? Не понимаю.

— Куда мы едем? — спрашиваю минут через пятнадцать тягостной тишины.

— Куда и должны. Я обещал тебе камеру…

— Ну, ты и мудак… — шиплю я, отворачиваясь к стеклу.

— А ты рассчитывала, что поцелуй что-то изменит? Заставит смотреть на тебя иначе? Если мнение изменилось, то не в лучшую сторону. Мне казалось всегда, что ты выше того, чтобы предлагать себя за какие-то блага…

Его слова настолько несправедливы, что глаза начинает щипать от подступивших слез. Но меня всю сознательную жизнь учили держать лицо. Я и держу, вцепляюсь в подлокотники кресла и молчу. Потому что если скажу хоть слово, то позорно разревусь.

Впрочем, похоже, ответа Дерек не ждет. Демоны! Я уже почти готова уехать в Нагдад, даже зная, что Алекс —  последний мерзавец. Потому что Дерек, как показала практика, не лучше.