Глава 12

Агата. Не понимаю, почему я теряюсь в его присутствии? Мозги отключаются или превращаются в кашу, язык прилипает к небу, а дыхание сбивается в горле. Мне одновременно хочется задушить Корсакова, врезать ему пощечину и поцеловать со всеми вытекающими… И, да… Мне было неприятно наблюдать за перекошенным личиком Людмилы Васильны, испепеляющей Корсакова взглядом. Я ревную его, черт подери… Наверняка вчера он проводил время с другой залетевшей на огонёк красоткой? Целовал ее, как меня, гладил плечи и сжимал бедра… Не могу я так… Едва терплю его присутствие, но и отпустить не могу… – Римская, ты бы видела свое лицо со стороны, – хмыкает он, когда мы подходим ближе. Игорь Бухаров скромно переминается возле массивной двери в лекционный зал. Прижимает к груди какие-то папки и тянет Корсакову руку для приветствия. – Добрый день, идемте? – взмахивает он рукой. – Лекция через полчаса, зал пока свободен. Какие вы… Интересные. Признаться честно, я никогда не видел таких красивых людей. Вы как… Мстители, вот кто! – А у вас обаятельная улыбка, – произношу, обнажая зубы. – Уверена, когда вы улыбаетесь, девчонки тают. – Это вы меня так задобрить пытаетесь? – хмурится Игорь. – Зачем, не понимаю? Я знаю, какой я. И вижу, какая вы, Агата Васильевна, кажется? Игорь медленно опускается в кресло первого ряда. Раскрывает тяжелый фотоальбом и, не дожидаясь моего ответа, тычет пальцем в людей на фото. – Простите, что вы хотите нам показать? – спрашиваю я, уловив ехидную улыбочку Корсакова. – Лиду и ее подруг. Вернее, не подруг, девушка особо ни с кем не дружила. – Скажите, а после исчезновения Лиды вас допрашивали? И ее друзей, знакомых? Лиду искали? – спрашивает Корсаков, усаживаясь рядом. – Конечно. Еще как искали, только она без следа исчезла. Какое-то время телефон Лиды определялся возле реки. Следователь все время спрашивал, любила ли она там гулять? Да откуда я-то знаю… – обреченно добавляет Игорь. – Показывайте фотографии, – произношу я, садясь справа от старосты. – Все ребята уже окончили университет, вы же понимаете? Кто-то уехал, кто-то умер, как, например, Степан Астахов. Игорь раскрывает альбом, демонстрируя фото улыбающихся людей… В центре хрупкая высокая Лида, возле нее рыжая, в крупных веснушках девчонка, с другой стороны – высокая, полная девушка с русыми волосами. Сзади группы чир-поддержки несколько крепких парней из футбольной команды. – Как зовут рыженькую? – Лиза Селезнева. А с другой стороны Дженнифер Джонсон, это студентка по обмену, она уехала на следующий день после исчезновения Лиды. Я бы сказал, они дружили. – Скажите, а Лида была полной? Ее родители сказали, что в последние месяцы перед исчезновением девушка сильно располнела, – уточняю я. – Нет, вы что. Разве что с сорока килограмм до пятидесяти. Она была тощей, как стиральная доска, уж простите… Мы с Корсаковым переглядываемся, понимая друг друга без слов. В могиле на берегу точно не Лида, тогда кто? – Кроме Дженнифер в группе поддержки были полные девушки? – Конечно. Кому-то ведь надо держать других? Полных было достаточно. Лиза Селезнева похудела перед исчезновением Лиды. Уж не знаю, что случилось, говорили, она увлекалась наркотиками, – понизив голос, добавляет Игорь. – Они собирались в лофте на Железнодорожном переулке. Знаете кирпичное здание, похожее на старинный завод? – Конечно, на въезде в город, – оживляюсь я. – Не знала, что там кто-то есть. Я всегда думала, что это обычная заброшка. Корсаков поджимает губы и бросает на меня снисходительный взгляд. Растирает переносицу и добавляет: – Лида встречалась со Степаном. Не знаете, что у них произошло? – Вы думаете, если я староста, должен все обо всех знать? – кисло протягивает Бухаров. – Он красавчиком был, за ним многие девчонки волочились… Кто его знает, что там случилось? – Спасибо, Игорь, – поднимаюсь с места, забирая из рук старосты фотографии. – Нам нужен список всех ее одногруппников. И их фотографии, если можно. – Я все сделал. Фотографии, адреса и телефоны. Вот, держите, – Игорь вынимает из папки документ в файле и протягивает мне. – Некоторые из них уехали домой, кто-то… – Умер только Степан, мы поняли, – отрезает Корсаков. Втягиваю голову в плечи и сбегаю по ступенькам крыльца вниз… Что со мной такое? Когда я перестала чувствовать людей? Это все из-за него… Я перестала быть собой из-за растущей внутри привязанности. А была ли я собой? Какая я настоящая? Что останется, если я перестану быть особенной? Мысли кружатся в голове, как стая хищных птиц, клюют в самое больное, напоминая о папе и том происшествии… Меня обвинили в гибели напарника – Андрея Акимова. Мы долго готовились к спецоперации по захвату террористов. Тогда мне казалось, что лучшего в моей карьере не будет, а на деле… Это стало началом конца… Не понимаю, как получилось, что убили его? Андрей все время закрывал меня спиной, приказывал спрятаться, по-братски уступал место в укрытии… Воспоминания захватывают меня в плен… Голова кружится, а в ноздри забиваются запахи пороха и свежей крови. Щекочут нос, а тяжелый воздух разъедает кожу… Уши словно закладывает от выстрелов и криков спецназовцев… Мои слова тонут в шуме, я почти не слышу себя, кричу отрывисто, на последнем издыхании. Меня тогда тоже серьезно ранили… – Агата, очнись, Агата… Эги… – Корсаков трясет меня за плечи. – Что случилось? Возвращаюсь в реальность, встречаясь с его взглядом… Тепло его горячих ладоней будто обжигает кожу, а дыхание опаляет шею… Мне хочется стряхнуть его руки с себя и поежиться. – Что еще за Эги? Ты с ума сбрендил, Корсаков? – Ты задумалась, Римская? Или какие-то проблемы? Мы напарники, рассказывай, что у тебя стряслось? «Просто я хочу тебя до чертиков… Все время думаю о тебе… Раньше ведь со мной такого не случалось, а последнюю неделю постоянно… Когда ты уже свалишь в свой Питер?». – У меня такая реакция, ясно? Когда я погружаюсь в размышления, могу странно себя вести. Сергей, мне кажется, в могиле лежит кто-то из подруг Лиды. Нам надо посмотреть заявления от родителей или родственников за последние три года. Как считаешь? – Американку отметаем, она уехала. Надо проверить полных девушек, но для начала… Позвони Сидору, вдруг, там Лида? Набираю номер коллеги и получаю ответ, добавивший нам с Корсаковым хлопот: – Агатушка, это не Лидия Краснова. Вещи мать опознала, телефон и студенческий тоже, но труп принадлежит другой девушке. ДНК-тест пришел пару часов назад, совпадений нет. – Сидор, а как понять, кто она? Кроме группы крови есть зацепки? – взволнованно спрашиваю я. – Попробую проверить по судебной базе. Агата, поднимайте со своим напомаженным красавчиком базу заявлений о пропавших без вести. Ох и работы вы себе прибавили, отдел «Д»… – Я тоже полюбил Сидора всей душой, – произносит Сергей, когда я завершаю вызов. – Агата, поедем, пообедаем куда-то? Нам надо привлечь к расследованию Пышкина и Гречку. Чего ребята скучают? – Ты прав. Возможно, тебе стоит ездить с кем-то из них, а не со мной? Эффект больше и… – бубню под нос, подходя к машине Корсакова. – Ну уж нет. Твое растущее ко мне влечение обостряет ум. С Гречкой я быстро отупею. Садись, давай. И не кисни.