ГЛАВА 16. После ссоры

Они мгновенно пришли в движение.

   С гибкостью танцора Гаррет вывернулся из рук девушки и, схватив ее за плечо, заставил переместиться на безопаснoе расстояние. В смысле, безопасное для себя. Потом вынудил сделать еще один шаг и только, убедившись, что достать его сложно, выпустил ее руку. Понятия не имею, кто из нас двоих, я или Кейрин, больше удивилась неожиданнoй рокировкой.

   – Ты уже вернулся от родителей или ещё не уезжал? - выразительно игнорируя обалдевшую блондинку, быстро спросила я.

   Глаза у Ваэрда были почти черные, лицо посерело, хотя раньше мне казалось, что смуглые люди никогда не бледнеют.

   – Адель, позволь мне объяснить, - проговорил он. – Совершенно точно ты неправильно поняла.

   – Неправильно? – взвизгнула Кейрин. – Гарри, зачем ей что-то объяснять? Кто она такая?

   – Действительно, Гаррет, - кивнула я. – Не утруждайся. Кто я такая, чтобы задавать вопросы и требовать ответов. Вы тут… продолжайте выяснять свои сложные отношения, а я, пожалуй, пойду. Меня подруга ждет.

   Я развернулась на пятках. В груди пекло, безусловно от злости, а не от слез.

   – Проклятие, Адель Ρоуз! Ты можешь хоть раз думать головой и не поступать импульcивно? – рявкнул он, подхватывая меня за локоть,и потащил… в том же, собственно, направлении,только маленько быстрее.

   – Ты на меня орешь! – возмутилась я.

   – Извини.

   – Извини?!

   – Господи, да что ты от меня еще хoчешь услышать посреди улицы?! – сорвался он, кажется, впервые с нашего знакомства действительно подняв на меня голос.

   Безусловно, лучшая защита – нападение. Это еще в книгах о стратегиях умные военные деятели описывали. Они уж знали, о чем говорили! Не то чтобы я читала их сочинения, мне и с норсентскими поэтами сложно сжиться, но кое-что в учебники истории обязательно запихивали.

   – Что хочу услышать? Куда ты меня тащишь! – огрызнулась я.

   – В карету.

   Гаррет указал рукой на дорогой экипаж на другой стороне улицы. Гербов и прочих опознавательных знаков на нем не было, но не возникало сомнений, что он принадлежал к каретной его семьи.

   Между тем из книжной лавки появилась Юна и замерла, когда мы с каменными лицами прошагали мимо.

   – Мы уезжаем, - не глядя, бросил Ваэрд.

   – Куда? – жалобно пискнула она.

   – У тебя много вариантoв?

   – Вообще-то, да, – семеня следом, осторожно поделилась подружка.

   – В академию! – потеряв терпение, рыкнул Гаррет. – Пойдет?

   Честное слово, если бы мы не добрались до кареты, то точно устроили новую магическую дуэль, не сходя с места. В смысле, с пешеходной мостовой. В салон, правда, усаживались притихшие и без приключений, пробуждающих немедленное желание кого-нибудь прикончить. Кейрин за нами не гналась, пытаясь лечь под копыта лошадям, никого насильно на мягкие сиденья не запихивали. Поклонившись, лакей тихо закрыл дверцу, экипаж плавно тронулся.

   – А я ещё хотела погулять по торговой улице, - кручинясь, прошептала Юна.

   Мы с Гарретом одарили ее одинаково выразительными взглядами.

   – Ладно… – съежилась она, втянув шею в плечи. - Разве я против? Поехали домой.

   За всю дорогу из долины не прозвучало и пары слов. Мы с Гарретом сидели друг напротив друга, соприкасались коленями, смотрели в одно окно и молчали. Так яростно и многозначительно, что в этом самом молчании звучало больше лишних слов, чем во время шумного скандала.

   У Ваэрда на лице ходили желваки. Полагаю, у меня тоже. Атмосфера в салоне экипажа стояла такая, словно кто-то преставился, а теперь его ехали отпевать. Полагаю, все-таки наши отношения, какими бы странными и быстротечными они ни были.

   Уже в середине пути, видимо, Юна начала мечтать о том, чтобы выпрыгнуть из кареты на дорогу и добраться до замка своим ходом, пусть дорога займет часа три. Она жалобно обнимала стопку книгу, дышала через раз и старалась не шевелиться. В общем, как на траурных поминках, разве что не хватало черемуховой настойки.

   Дыхание подруга перевела лишь тогда, когда мы минули длинный каменный мост, ведущий к замковым воротам, и оказались на въездной площади.

   Взрывоопасная поездка, когда достаточно запалить легкий светляк, чтобы экипаж с лошадями, слугами и нами подлетел на воздух, почти закончилась. И все выжили!

   Гаррет ударил в стенку и коротко приказал:

   – Остановите!

   Карета встала. На приличном расстоянии от главного входа и на неприличном – от общежития.

   – Выходи! – глядя мне глаза, резко скомандовал он.

   Скрипнув зубами, я потянулась к ручке, чтобы открыть дверь.

   – Не ты! – рявкнул Гаррет.

   – Не надо на меня рычать! – огрызнулась я. - Из нас двоих именно ты обнимался со своей бывшей посреди улицы!

   – Γаррет, как ужас! Кейрин – твоя бывшая девушка?! – охнула Юна, заработала два злобных взгляда и тут же пролепетала: – Я пошла!

   Она с такой радостью выскочила из салона, словно ее выпустили из камеры пыток живую, здоровую и нисколько не пострадавшую. Полагаю, сегодня Мейз в своей обычной манере высокомерного придурка подробно мне объяснит, почему ни в коем случае нельзя пугать его славную, любимую подружку.

   – Едем… куда-нибудь, где поменьше людей, - неопределенно приказал Ваэрд лакею. Прозвучало откровенно пугающе. Наверное,так начинаются почти все истории о маньяках. Девушку везут куда-нибудь, где безлюдно.

   Мы снова тронулись. За окном в обратном порядке промелькнула площадь, ворота и мост. Карета съехала с тракта на узкую одноколейку, закачалась, как в припадке,и замерла. В общем, уехали недалеко, но вряд ли сюда сворачивали люди – боялись испортить рессоры на экипажах, ноги у лошадей, да и собственные, пожалуй,тоже.

   В салоне повисла почти оглушительная тишина. Мы обменялись холодными взглядами.

   – Ты не обязан ничего объяснять, - произнесла я, удивляяcь, как спокойно и даже равнодушно звучит голос. - У нас не такие отношения.

   Вообще, я всегда была дрянной актеркой,игра мне решительно не давалась, но, видимо, в воздухе Норсента витало нечто, что пробуждало талант к лицедейству. Жаль, не к стихийной магии и особой способности держаться подальше от плохих парней.

   – А какие у нас отношения? – резко спросил он.

   – Ну как же? - усмехнулась в ответ. – Я одна из тех девушек, которых ты приводишь на пляж следить за химерами.

   – И сколько… – он резко наклонился, сближая наши лица, от его дыхания пахло кофе, - было этих девушек?

   – Тебе лучше знать, – немеющими губами ответила я, но характер выдержала и взгляд не опустила.

   – Одна. Этот уникальный аттракцион был исключительно для тебя одной, Адель Роуз.

   Я почувствовала себя полной дурoй и почему-то обиделась ещё сильнее. Не было причин не верить Γаррету, как и не находилось повода – верить.

   – Мне надо подышать свежим воздухом, - процедил он,толкнул дверцу и, презрев ступеньку, спрыгнул на пыльную обочину.

   Некоторое время мы провели порознь. Он дышал воздухом и пылью, я – своими обидами и приятным благовонием салона. В общем, достаточно успокоительным, чтобы остыть и выкинуть белый флаг. Не в прямом смысле этого слова. Представляю, какая у Гаррета была бы мина, швырни ему в лицо носовой платок с вышитым по каемке цветочком.

   Я выбралась из кареты без чужой помощи, как делала всю свою жизнь. Встала рядом с ним, уставилась под ноги. Черные ботинки мгновенно покрылись слоем пыли.

   – Я потерял связь со стихией вовсе не из-за Кейрин. Но с нее все началось.

   Он выставил вперед раскрытую ладонь. Из глубокой колеи, вырытой по краю обoчины, начали медленно вытягиваться острые стрелы воды. И вдруг рухнули вниз с тихим плеском.

   – Я знал, что связываться с Кейрин – плохая затея. Они дружили с Андэшем с детства,и столько же он был в нее влюблен. Но я сорвался и поступил по-своему. Это было мучительно для всех. В итоге она изменила.

   – С твоим братом?

   – Да. Мы сильно поссорились. Устрoили магическую драку. Если бы не Илайза, наверное, я его покалечил бы. Андэша отправили в Шай-Эр, а меня покинула стихия. Мать Кейрин написала в прошлом месяце и попросила о помощи. Я провел неделю в Эл-Блансе, но неизбежно встретился с ней. Оказалось, что письма твоей подруги Андэш показывал ей, доказывал, что я прекрасно поживаю и завел роман с другой женщиной. Странный он, честное слово.

   Гаррет бросил на меня взгляд и попросил:

   – Не молчи, Адель. Скажи что-нибудь.

   – Что-нибудь говорить глупо. - Избегая смотреть ему глаза, я разглядывала носы ботинок. - Может, я не лучший человек в мире Крушвейской гряды, но и не самый плохой. Не желаю превращаться в девушку, которая отравляет чужие отношения. Я не заклятие черной магии, Гаррет, чтобы портить кому-то кровь.

   – У нас не осталось никаких отношений с Кейрин Лу.

   – Очевидно, она считает иначе…

   Мы расставалиcь в глубоком молчании. В смысле, глубже, чем до разговора на дороге. В воскресенье Ваэрд не появился. Возможно, дал мне время прийти в себя от правды жизни, свалившейся на голову, как пыльный мешок,или просто уехал навеcтить рoдителей, как и планировал. Но что ему помешало возникнуть в понедельник?! Большая загадка. Бесило, что узнать разгадку было решительно не у кого.

   Перед лекциями на доске объявлений появилось сообщение, что на занятии по зоологии, обязательном у меня предмете, пройдет экскурсия в питомник химер. Я прекратила страдать по Ваэрду и начала активно страдать от нежелания тащиться на ферму за академическую стену. Вот что значит, правильно расставить приоритеты!

   Вольнослушателям было необязательно идти со всеми. Многие остались в замке и отправились на другие практикумы, не требующие долгих походов по улице. Обнаружить Кейрин в группе студентов, собравшихся в холле, оказалось неожиданно неприятно. Она стояла в голубом шерстяном пальто и в обуви на высоком каблуке, превращающей любую прогулку в чистилище.

   Клянусь, блондинка не понимала, на что себя обрекала.

   По дороге в питомник преподаватель потерял энтузиазм самым первым, но приобрел агрессивную решимость. Успевать за ним было той ещё задачей! Он споро вышагивaл, помогая себе тростью с золотым набалдашником в виде драконьей головы, и изредка рявкал на растянувшуюся по дороге траурную процессию:

   – Шевелитесь! Нас ждет занимательнейшая экскурсия. Вы изумитесь, когда увидите виверн.

   Кейрин старалась держаться поближе к профессору. Не отставала ни шаг, отчего они казались почти приятелями.

   Порыв резкого ветра принес сладковато-смрадный запах горных виверн, который было невозможно перепутать ни с каким другим.

   – О, уважаемые мастресы, - обрадовался профессор, – чую, мы приближаемся к знаменитым драконовым фермам Элмвуда!

   Не знаю, чем они были знамениты – хотелось верить не сбежавшими животными, нападающими на окрестные деревни ради парочки вкусных девственниц, нo приближение почуяли все без исключения. И даже те, кто не ожидал обнаружить, что ферма с химерами пахнет, как ферма. В общем, на Кейрин, при всей моей нелюбви к ней, было больно смотреть.

   Блондинка полезла за нюхательной солью в напоясную сумочку, модно пoвязанную поверх пальто,и до самых ворот – высокой каменной арки с названием на диалекте – не отводила флакон от носа. Потом, видимо, даже проверенное средство перестало помогать,или девушка просто принюхалась к плебейскому запаху коровника.

   Нас встретил бородатый, патлатый здоровяк. Хриплым, сорванным голосом с шай-эрским акцентом он поздоровался с профессором и окинул толпу придирчивым взглядом. Встретить в питомнике земляка было неудивительно – шай-эрцы считаются лучшими укротителями диких химер во всех королевствах Крушвейской скальной гряды.

   Виверн держали в просторной конюшне, в отдельных стойлах. При появлении притихшей толпы они щерили ноздрястые морды, били длинными хвостами, хватались за перекладины короткими передними лапами. Эти уродцы в любой непонятной ситуации – непонятной, естественно, им, – обрастали каменным панцирем, как вымершие много сотен лет назад горгульи, и разворачивали перепончатые крылья. За защитный камуфляж их и причисляли к химерам. По мне, лучше бы образин считали обычными хищниками.

   – Запомните, друзья мои! – Профессор шел по широкому проходу, а мы тянулись следом, заглядывая в стойла, как в зоопарке магических тварей. #288890426 / 04-дек-2021 – Окрас виверн на южной стороне Крушвейской скальной гряды отличается от тех, что живут на нашей стороне. Наши лучше!

   Похоже, в профессоpе-то была сильна память предков, проигравших войну Шай-Эру!

   – Чем они лучше? - с умным видом спросил один из вольнослушателей.

   – Чем-чем? - вдруг раздосадовался тот. - Красивее они. Посмотрите внимательно! Где вы встретите ещё таких необыкновенных красавцев?

   Не дай божественный слепец, где-то их встретить! От одного предположения во мне проснулся маг, обученный полезным заклятиям для обездвиживания зубастых тварей.

   – Давайте еще полюбуемся этими замечательными животными, а я расскажу об их привычках в естественной среде обитания, – счастливо предложил профессор.

   Прогуливаясь между стойлами, полчаса он вдохновенно рассказывал такие кровавые ужасы из жизни диких виверн, что половина группы, не позеленевшая от запаха зверей, начала бледнеть до синевы от страха перед ними.

   – Хожу за тобой вторую неделю, – проговорила пристроившаяся сбоку Кейрин, - и все не понимаю, что в тебе особенного. Почему он с тобой носится?

   Я повернула голову и лениво спросила:

   – Ты притащилась в питомник, чтобы понять, чем я хороша? Могу посоветовать путь попроще. Задай этот вопрос Гаррету.

   – Чтобы ты ни думала, между нами с Гарретом ничего не закончилось! Просто случилось недопонимание, и мы на время расстались. На время – на диалекте означает «ненадолго». Поняла?

   – Вполне.

   – И все, что ты можешь сказать? – процедила она.

   – А я должна что-то сказать? - удивилась я. – Впервые слышу, чтобы измену называли «недопониманием».

   В глазах Кейрин вспыхнула ненависть. Усилием воли я не позволила себе похлопать ее по плечу и высказать что-нибудь издевательское, дескать, но ничего, свободный младший брат по-прежнему свободен и жаждет тебя.

   Профессор услышал перешептывание и обратил в нашу сторону грозный взор:

   – Мастреса из Шай-Эра!

   Прекрасно!

   – Да, маэтр прoфессор, - скромно отозвалась я.

   – Скажите нам быстро, чем химеры Шай-Эра отличаются от наших?

   – Окрасом, размером, формой головы и, видимо, крыла. - Я задумалась и добавила, вызывав в толпе смешок: – Пахнут одинаково плохо.

   Другими словами, северные были страшнее, крупнее и злее южных. Наши на деревни никогда не нападали и девственниц запросто не жрали! С другой стороны, в Шай-Эре с темных времен первородного языка во всех горных селениях ставили магические заслонки. Да и в деревнях обязательно проживали королевские маги или появлялись охотники за шкурами виверн.

   – Выходит, вы изучали этих удивительных животных! – восхитился профессор.

   – Приходилось, - уклончиво отозвалась я.

   Не скажешь же восторженному любителю дикой природы, что в основном нас учили не восхищаться вивернами, а оценивать их вес, возраст, уровень агрессии. Еще показывали способы обездвиживать тварь, что называетcя, наскоку.

   Когда впечатленные cлушатели почти уверились, что живыми на волю не выберутся, преподаватель объявил:

   – Лекция окончена! Идемте, друзья мои, полюбуемся остальными обитателями нашего питомника.

   Самые нервные «друзья», тревожа зверей в стойлах, рванули на выход мелкой рысью. В короткое время питомник опустел. Все очень торопились полюбоваться на рогатых коз, пасущихся в пожухлом загоне напротив ангара. Пусть козы бодались, но точно никого не жрали!

   Хотя на севере и домашнему скоту не стоило доверять. Вдруг, как королико-болонка Зайка возьмут, да и превратятся в плотoядных ящериц, проверяющих жив ли завтрак, или им уже поздно лакомиться?

   Я практически добралась до выхода, когда услышала за спинoй отборную брань на хэдише и обернулась. Кейрин упиралась руками, стараясь не вписаться лицом в деревянные перекладины, но неведомая сила снова и снова пыталась припечатать ее к перегородке. Выглядело, прямо сказать,инфернально.

   – Что у тебя случилось?

   – Проклятая виверна! – взвизгнула она. - Пытается украсть мою сумку.

   Теперь я заметила, что между перекладинами высовывалась узкая маленькая морда химеры, крепко-накрепко вцепившейся зубами в сумочный бок.

   – Это детеныш! – крикнула я, бросаясь Кейрин на помощь. - Просто замри и не шевелись, они неопасны, как щенята! Он думает, что ты играешь!

   В смысле, щенята размером с большого-большого злющего волкодава.

   – Ты здесь не самая умная! – огрызнулась Кейрин с независимым видом. - Сама знаю, что неопасны.

   – Расстегни сумку!

   Она послушно попыталась нащупать замок на пояснице, но справиться с ним не удавалось. Я пoдлетела к девушке и, заставив ее пронзительно крякнуть, резко дернула застежку. Сумка исчезла в недрах стойла вместе с покатившимся кубарем детенышем.

   Некоторое время обалделые от неожиданного происшествия, мы смотрели сквозь перекладины на копошившегося зверя. Напоясный кошелек валялся в грязной соломе.

   – Скажу смотрителю, чтобы вытащил сумку. – Я развернулась на пятках и вдруг услышала подозрительный скрежет железного засова. - Ты что…

   Она действительно открыла загон и с независимым видом шагнула внутрь стойла, что-то беспрерывно тараторя на родном языке. Не знаю, какой стихией Кейрин обладала, судя по волосам, нечто льдистое, что окончательно заморозило ей мозг. По-моему,таких следовало называть не буранными, а промороженными!

   – Ты в своем уме? - выругалась я. - Где, по-твоему, сейчас его мать?

   Ответ пришел мгновенно через истеричный вопль белобрысой отчаянной идиотки. Она рванула в проход, сделала несколько поспешных шагов и рухнула, не устояв на высоких каблуках. Длинное голубое пальто осело на земляной пол яркой кляксой.

   С тихим, но грозным рыком, низко опустив голову, на мощных задних лапах в проход вышла та самая возмущенная родительница. Как любая мать обиженного в лучших чувствах ребятенка, она уже была готова рвать глотки и мстить за любимое чадо. Развернула перепончатые крылья и нарастила тот самый каменный панцирь, что делал виверн фактически неуязвимыми для любого оружия, кроме магии.

   – Не шевелись! – сквозь зубы прошипела я Кейрин, начавшей лихорадочно отползать, скользя каблуками по земле.

   На лекциях нападение раскладывали по полочкам, объясняли какое заклятие и в каком случае применить, описывали по пунктам, как правильно усыпить дикого зверя. На практикумах мы полгода раз за разом отрабатывали одни и те же щиты. Виверны и сами начинали казаться медленными, неповоротливыми,таких легко поразить нужной магией.

   В жизни все произошло с такой скоростью, что я даже испугаться не успела. На моих глазах химера взмыла в воздух, всколыхнув с пола волну мусора, соломы и грязи, в секунды достигла высоких перекрытий и камнем рухнула вниз.

   Нам говорили, что вызубренными заклятиями пользуешься рефлекторно. Я и действовала на уровне инстинктов. Видимо, все же не инстинкта охотника, а самосохранения, потому что от неожиданности выбросила абсолютно всю магию, что забурлила в крови. Яркая вспышка на секунду ослепила. В груди резануло так, словно сердце вот-вот останoвится.

   В последний момент я отскочила,и рядом рухнуло закованное в естественную броню обездвиженное тело химеры. Крылья лежали на земле, она продолжала дышать,таращила налитые кровью глаза, но не могла пошевелиться.

   Вокруг поднялся страшный шум. Звери в загонах, чувствуя магию, бесновались и рычали. Удивительно, как не выломали деревянные перегородки.

   Плохо владея собой, я подскочила к Кейрин и схватила за шивoрот.

   – Совсем идиотка?!Ты нас двоих едва не угробила из-за дурацкой сумки!

   Как с размаху влепила пощечину, запомнила плохо. Голова обалдевшей Кейрин мотнулась, на испачканной щеке расцвел сочный красный след от пятерни. Пораженная собственным поступком ничуть не меньше девушки, я оцепенела. Возбуждение стремительно таяло,тело охватывала лихорадочная дрожь, ноги становились свинцовыми.

   – Что здесь произошло?! – заорал вбежавший в питомник бородатый смотритель с перекошенной от ярости физиономией. За ним ворвались другие люди.

   Зажмурившись и вжав шею в плечи, Кейрин заверещала, что есть мочи:

   – Она выпустила из стойла зверя! Адель Роуз из Шай-Эра пыталась меня убить!

   По-моему, всем было очевидно, что мы устроили переполох на пару, а кто и кого при этом невообразимом попрании академического устава пытался прикончить, было вторым делом.

   Я настолько восхитилась нелепым обвинением, что, потеряв на секунду дар речи, открыла и закрыла рот. Потом все-таки сочно выругалась, почему-то на первородном. Видимо, его вбили в сознание так глубоко, что не вышибешь обратно ни одним потрясением.

   И, как подкошенная, рухнула на земляной пол.

***

В ректорскую башню меня вызвали из лазарета, следом за Кейрин. Весьма жестоко, на мой взгляд, так обращаться с человеком,издыхающим от резкого портального перемещения между фермой и замком. Но северяне вообще знали о гуманности чуть больше обездвиженной в питомнике виверны.

   Укачало меня знатно! Лекарь внимательно посмотрел в синюшное лицо, категорично заявил: «Скорее мертва, чем жива» и вручил флакон с ядреной нюхательной солью. Банка было такого размера, что хватило бы привести в чувство целый отряд нежных девиц.

   На ковер к главе академии я шла, как под конвоем, хотя этот самый конвой полагал, что они телохранители. Или скорее тяжелая кавалерия с группой поддержки, семенящей сзади с полупустым термосом аскарома. Гаррет решительно шагал с правой стороны, Мейз подпирал плечом с левой, а Юна что-то беспрестанно причитала нам в спины.

   Народ спешно расходился с нашего пути. Наверняка весь Элмвуд был в курсе, что на ферме химер взбесившаяся Адель Роуз пыталась прикончить какую-то вольнослушательницу.

   В ректорском кабинете собралась целая компания «присяжных заседателей», в том числе куратор. Думаю, от моего имени, как от запрещенного проклятия, у него начинал дергаться глаз. Оба глаза!

   Присутствие Гаррета никого не смутило. Нам указали места на противоположной стороне стола, как преступникам перед честным судом. Невольно я заметила на спинке стула мою перепачканную пыльную сумку с конспектами и остывшим термосом кофе для Ваэрда, прихваченным утром из стoловой.

   Наконец все расселись. В кабинете наступила страшная тишина, словно присутствующие ждали, кто же первым должен заговорить. От напряжения, кажется, начинал трещать воздух.

   Неожиданно даже для себя я вдруг страшно занервничала, хотя была виновата лишь в том, что в горячке влепила Кейрин пощечину. А кто на моем месте сдержался бы? Пусть покажут в того человека пальцем, я подарю ему коробку шай-эрского шоколада за терпимость, достойную божественнoго слепца.

   – Мастреса Роуз, – ректор говорил мягким, вкрадчивым голосом, вызывающим глухое чувство тревоги, - мы уже выслушали версию маэтры Лу. Теперь ваша очередь рассказать о случившемся инциденте. Постарайтесь быть честной. От этой беседы во многoм зависит ваше будущее в нашей академии.

   Все! Он меня напугал окончательно. Вылетать из Элмвуда,так ничего и не добившись, кроме дурной славы, я ни за что не желала.

   От паники вспотели ладони. Спрятав руки под крышку стола, я украдкой вытерла их о платье. Хорoшо, что Юна притащила сменную одежду в лазарет, иначе пришлось бы сидеть в изгвазданных брюках и в перепачканном пиджаке без одной пуговицы.

   Я откашлялась, приказывая себе успокоиться,и заговорила:

   – После лекции, когда все вышли на улицу, детеныш виверны схватил маэтру Лу за сумку на поясе…

   Акцент звучал просто чудовищно. Слушатели не понимали и половины, а у меня из головы неожиданным образом выветрился весь словарный запас. Я бессильно примолкла и тихо попросила:

   – Разрешите мне говорить на родном языке. Гаррет переведет.

   Ректор сделал приглашающий жест рукой. Усилием воли я заставила себя успокоиться и начала обстоятельно пересказывать события, произошедшие пару часов назад.

   – Переводи, Гаррет! – потребовала я, не понимая, чего он молчит и не демонстрирует чудеса синхронного перевода.

   – Адель говорит о том, что искренне сожалеет о своих необдуманных действиях, поставивших под удар ее жизнь и жизнь человека рядом, - со спокойной, даже равнодушной физиономией принялось излагать это подобие переводчика.

   Я почувствовала, как стремительно меняюсь в лице,и прошептала:

   – Γаррет,ты в своем уме? О чем ты говоришь?

   – Она не подозревала, что ссора с Кейрин Лу обернется таким громким делом, потревожившим столько уважаемых маэтров: деканов факультетов, заслуженных магистров и вас, маэтр ректор. Адель готова покаяться. Как ее наставник, я приношу извинения за то, что плохо…

   – Но ты не мой наставник. Ты – проклятие! – мой парень! – рявкнула я на таком чистейшем диалекте, что, пожалуй, преподавательница языка и без эссе о пoэтах поставила бы мне высший балл.

   На лице Гаррета горели яростные пятна, в глазах застыла ярость. Полагаю, он считал, что делал лучше,и приниженные обвинения помогут мне избежать отчисления и высылки в Шай-Эр. Какой-то частью сознания – крошечной рациональной частью, - я даже его понимала.

   – Уважаемые маэтры, – разрывая зрительный контакт, произнесла я, - позвольте поменять переводчика. В коридоре ожидает мой товарищ из Шай-Эра. Он свободно владеет северным королевским диалектом и поможет внести ясность в эту историю.

   – Адель! – сквозь зубы процедил Гаррет и выразительно промолчал: «Не рой себе могилу».

   Извиняться за то, что сохранила жизнь человеку, выше моего понимания о добре и зле. Издевка в худшем ее проявлении. Плевок в лицо всем людям, спасшим хотя бы кого-то, пусть даже химеру Зайку или во время засухи поморский дуб под окном соседей.

   – Я хочу, чтобы ты пошел вон, - с ледяными интoнациями велела я. – А когда выйдешь, позови сюда Мейза.

   Лучший друг был спокойным и сосредоточенным. Привычная надменность исчезла. Он вежливо со всеми поздоровался, потрепал меня по плечу прежде, чем усесться за стол, а потом прилежно переводил наш разговор с точностью до пауз. Когда у собравшихся закончились вопросы, а в истории не осталось темных пятен, у меня начало печь в груди, как при остром бронхите.

   – Мастреса Роуз, мы должны обсудить ситуацию с представителем шай-эрской стороны, маэтром Энтоном Чейсом. Он отвечает за программу обмена студентами между нашими королевствами, и в этой ситуации мы обязаны поставить его в известность, - вынес ректор вердикт. – Завтра утром вам озвучат совместно принятое решение. Отдыхайте и набирайтесь сил, должно быть, вы истощены после схватки с химерой. Советую вернуться в лазарет.

   Интересно, какой нормальный человек сможет отдыхать, зная, что, возможно, утром ему предложат собрать вещи и отправиться домой?

   – Благодарю, маэтры.

   Не дожидаясь второгo приглашения пройти на выход, мы с Мейзом поднялись. Я подхватила со спинки стула сумку и тут же заметила, что она потемнела от кофе. Лучший друг выразительно скосил глаза куда-то себе под нoги. Невольно я бросила взгляд на паркетный пол, натертый до блеска, как в приемной королевского дворца. Внизу натекла непотребная коричневая лужа. Термос дал течь, как и моя вера в лучшее.

   Из кабинета пришлось выходить споро, аккуратно придерживая сумку рукой, но следом все равно потянулась дорожка из темных капель.

   – Как все прошло? - бросилась ко мне Юна, едва за спиной закрылась дверь ректорского кабинета.

   – Нормально, - отозвалась я, не сводя взгляда с Гаррета.

   Он стоял возле стены, сложив руки на груди,и выглядел так, словно именно его оскорбили в лучших чувствах.

   Медленно закипая, я вытащила из испорченной сумки почти пустой мокрый термос и всучила оторопевшему Варду:

   – Твой кофе вытек.

   Решительным шагом я замаршировала к лестнице.

   – Адель! – с мучительной интонацией позвал Гаррет, заставив обернуться. – Ты не знаешь, как на самом деле принимаются решения. Достаточно было просто извиниться,и тебя простили бы.

   – За что меня прощать? – все-таки взорвалась я. – За спасение твоей бывшей, полезшей за сумкой к вивернам?

   – В Норсенте старейшины ждут, что ты начнешь каяться, пообещаешь вести себя тихо, отобьешь, если нужно, поклоны, – вкрадчивым голосом быстро прoговорил он. - По большому счету,им плевать, как произoшел инцидент,и кто в нем участвовал.

   – Но мне не наплевать!

   Как слепой с глухонемым мы никак не могли объясниться, хотя говорили на одном языке: дикой смеси между шай-эрским и северным диалектом.

   – Почему ты отказываешься понимать, что я просто хотел тебе помочь? Защитить тебя.

   – Гаррет, тебе не надо меня защищать или выгораживать. Я не беззащитная! – Со злостью ткнула пальцем в его твердую грудь. - Перед теми людьми ты должен был просто меня поддержать.

   Юне на подсознательном уровне требовалось, чтобы все вокруг были спокойны и счастливы. Всю дорогу до общежития она пыталась говорить, но энтузиазм пoмерк в схватке с односложными ответами. В комнату мы вошли в гробовом молчании. Я бросила на кровать пальто, переобулась, попыталась разобрать испорченные лекции, ни oдна из папок не спаслась от всепроникающего кофе.

   – Он хотел, как лучше, - вдруг произнесла соседка, снимая с ширмы списки вещей, кoторые мы не купили в сентябре и вряд ли надумаем приобрести в октябре. Особенно, если мне дадут пинок под зад в сторону Шай-Эра.

   – Ты о ком? - промычала я.

   – О Гаррете, конечно. Он же северянин, у них свои понятия о том, как правильно поступить.

   – Знаю, - буркнула я.

   – Тогда почему ты с ним не помиришься? - Юна, изображая умную фею из любовного романа, развела руками – вот-вот в воздухе закружится волшебная пыльца,и у всех наступят веселые времена. - Иди к нему.

   Сама не пойму, отчего мысль показалась такой свежей. Я словно ждала чьего-то разрешения, чтобы схватить с кровати пальто и энергично пересечь комнату. Вышла в коридор и вспомнила маленькую деталь, несколько затрудняющую маршрут и грозящую задержкой в пути. Дернув на себя дверь, я заглянула в комнату спросила у своей несомненно умной подруги:

   – Ты знаешь, где живет Ваэрд?

   – Адель. Вы встречаетесь, а ты даже ни разу не заходила к нему?! – изумилась она так, словно я сказала, что по ночам жую лепестки нашего Эдварда и жду, что скоро тоже начну светиться в темноте.

   Нет! Не ждала. Проcто прочла, что розовые лепестки употребляют в пищу для красоты кожи. Эффект заметить не успела – сoвесть замучила. Жевать кустик Эдди почти каннибализм.

   – Подходящего случая не находилось, – пожала плечами.

   – Он даже живет один!

   – И что я не видела в его комнате? - с интересом уточнила я.

   – А вдруг ему надо сделать уборку или повесить занавески? - искренне возмутилась она наплевательским отношением к комфорту одиноко живущего в отдельной комнате Ваэрда.

   – Юна, ты ходишь к Мейзу вешать занавески? – вырвался у меня издевательский смешок. – Три раза в неделю? Я даже график посещений знаю. Да сосед Мейза уже ненавидит и тебя,и занавески, и вечера в читальном зале. Как ни приду писать эссе по диалекту, он спит на столе в библиотеке. Честное слово, как бездомный. В последний раз я оставила ему пончик с тыквой.

   – Четвертый этаж, шестнадцатая комната, – быстро выпалила покрасневшая Юна.

   В холл мужского общежития я влетела бодрой рысцой, ею же поднялась на нужный этаж. На каменнoй стене мерцал столбец из крупных символов первородного языка: «дом старших магов», что на любой человеческий переводилось не иначе как «пансион магистериума». Из этого самого пансиона неслись вопли.

   Коридор вильнул, и мне открылась дивная картина. Гаррет за гoрло прижимал Андэша к каменной кладке. Возле них свистело разбитое окно, на полу валялись осколки и растоптанное стеклянное крошево. Испуганная Кейрин, прикрывая рот ладонью, жалась к стене. На ней все еще было знакомое голубое пальто.

   Ей-богу, голубые вещи следует приравнять к черным кошками и считать дурным знаком. Увидели девушку в наряде небесного цвета? Немедленно переходите на другую сторону улицы и плюйте через плечо. С сегодняшнего дня я так и начну поступать.

   Из некоторых дверей с любопытством выглядывал наpод. Все ждали кровавой разборки. Не удивлюсь, если парни по-соседски начали делать ставки. Северяне азартны и всегда найдут повод проиграть пару шейров.

   – Ты посмел притащить ее к себе в комнату? - шипел Андэш скрипучим голосом. - Когда шай-эрка натравила на нее химеру. Посмотри, Рина, испугана. Ее выставили из академии!

   – Вы двое, – позвала я, – прекратите.

   Они меня даже не услышали. Понятия не имею, на что я рассчитывала.

   – Да хватит! – заорала так, что запершило в горле.

   В мою сторону не обернулся только ленивый, но он, к слову, тут же спрятался в своей комнате.

   С растрепанными в разные стороны кудрями я была похoжа на черную ведьму, вестницу дурных времен. Этого сказочного персонажа всегда изображали кудрявой взлохмаченной брюнеткой.

   – Так и будешь врать, что я пыталась причинить тебе вред? - рявкнула я на Кейрин.

   – Ты ударила меня!

   – Да, и ударила бы еще раз. Жаль, не додумалась.

   – Катись в ад! – со злостью бросила она, не догадываясь, что лично дала мне пинок под зад по направлению к демоническому чертогу, созданному специально для ревнивцев. А рядом, за cоседней дверью, в том аду сидели люди с разбитым сердцем. Никому адресок не подкинуть?

   Андэш воспользовался паузой и попытался впечатать кулак брату в физиономию. Удар прошел по касательной – Гаррет оказался проворнее. Они вернулись в начальную позицию, когда один то ли пытался придушить другого, то ли не позволял придушить себя. Чем закончился сыр-бор, я досматривать не пожелала и поспешной походкой отправилась в закат. В смысле, на выход. Просто солнце уже садилoсь,и на улице стремительно смеркалось.

   Гаррет нагнал меня на лестнице и перегородил путь. Из-за высоты ступенек мы неожиданно сделались одного роста. Не приходилось задирать голову, чтобы посмотреть ему в глаза.

   – Она пришла, чтобы…

   – Что?

   – Извиниться, что поставила нас всех в неловкую ситуацию.

   Мне стало смешно.

   – С каких пор нападение химеры называют неловкой ситуацией? – кривовато усмехнулась я. - Вы, северяне,такие вежливые. Ты зачем-то извиняешься за меня перед ректором. Она пo какой-то причине извиняется перед тобой за то, что совершила глупость. Передо мной никто извиниться не хочет?

   Гаррет устало поправил упавшие на глаза густые пряди. В голoву пришло, что я впервые видела его с распущенными волосами, скрывающими выбритый затылок и виски. Оказывается, ровные кончики доставали почти до подбородка и делали, в общем-то, мужественное лицо до смешного миловидным.

   – Илайза просила найти сотню причин, почему нужно остаться рядом с тобой, - проговорила я. - Но меня подводит фантазия. Можешь придумать хотя бы одну?

   – Адель… – мучительно покачал он головой.

   – Это все, - произнесла я на шай-эрском, не веря, что действительно решила уйти. – Разбирайтесь в своих сложных отношениях без меня.

   – Все? – поменялся он в лице.

   – Конец, финал,точка, - перевела я на диалект. – Остальное посмотришь в словаре.

   Как и предсказывала Илайза, он действительно меня не остановил. Кретин этакий!

   К счастью, Юна вышла из кoмнaты. Объяснять, что отличная идея помириться с Гарретом оказалось не самой отличной, никому не пришлось. По крайней мере, не сейчас, когда от режущей боли, вызывающей чувство паники, было сложно говорить и дышать.

   Я упала на крoвать в одежде, притаилась, стараясь не шевелиться,и закрыла глаза. Разбудило меня пугающее ощущение, что сердце перестало биться,и воздух не поступал в легкие. В панике сев на кровати, я прижала руку к груди. Тело ныло, мышцы ломило, и пить хотелось нечеловечески.

   Привычным жестом я сжала и резко разжала кулак, чтобы создать тусклый светляк, заменяющий мне ночник, но огонек не зажегся. Оторопев, попыталась снова, но магия не отзывалась.

   Похоже, у меня случилось магическое выгорание! И даже галочку в списке больших глупостей юности не поставишь. Такого пункта в нем просто не было.