Глава 13

Ольга

Если бы не присутствие Лебедева, который с энтузиазмом греет уши, я бы вслух послала Баровски ловить кузнечиков, а так… лишь посылаю зрительно, что раззадоривает его еще больше. Растянув улыбку от уха до уха, провожает мои суетливые движения внимательным взглядом, пока пихаю свои вещи в сумку.

Бесячая наглость — даже не приглашать, а звать меня на ужин. Но больше всего бесит то, что я прекрасно понимаю — всё, что извергает его рот, — провокационная издевка и, казалось бы, ну воспринимай ты его как цирковую мартышку, ан нет… раз за разом ведусь как идиотка.

— Ольга Валерьевна, вас проводить? — участливо интересуется ВэВэ.

— Не беспокойтесь. Я знаю где выход, — вымучив из себя полуулыбку, встаю со стула. — До встречи, — говорю, не смотря определённо ни на кого.

— До свидания, Ольга Валерьевна, — получаю в ответ от Лебедева, игнорируя молчание Баровски.

Запрыгнуть в пиджак и не забыть зонт удается, на удивление, просто. Покинуть кабинет тоже, но осадочек после эмоциональной болтанки, устроенной бывшим муженьком, никуда не исчезает. И не пойму, что задевает больше, — его передутая самоуверенность, расхлябанность в поведении или периодические макания меня мордой в тарелку с блюдом семилетней давности? В любом случае, что бы то ни было, оно крепкого градуса.

В фойе замедляю шаг, поймав себя на том, что, плавая в мыслях, не заметила, как здесь оказалась.

На улице стемнело, и, судя по тому, что за окнами подсвеченный миллионами огней вечер отлично различается, дождь прекратился. Когда выхожу наружу, убеждаюсь в этом. Озоновый воздух, вибрирующий над стеклянными лужами, как мираж на трассе, пахнет мокрой листвой и сырой древесиной. Вдыхаю его полной грудью и только тогда расслабляюсь.

Желания возвращаться в волглый, холодный номер нет, а вот что-нибудь перекусить — огромное. Тем более я перенервничала, и эмоционально истощенный организм требует дозаправки.

Оживляю телефон и открываю «Карты». Ищу рейтинговую кафешку в пешей доступности.

— Что ищешь? — звучит рядом с моим левым плечом, отчего слегка вздрагиваю.

И ведь даже не посетуешь и не поудивляешься, какая нелёгкая его принесла.

Вздохнув, поворачиваю голову и поднимаю глаза.

— Как найду, сразу тебе скажу, — сообщаю Баровски.

Он стоит в шаге от меня, широко расставив ноги. Ладони спрятаны в карман-кенгуру объемной толстовки. В его темных глазах отражается глянцевый блик от фонаря, взгляд носится по моему лицу.

— Окей, как найдешь, могу подбросить, — небрежным кивком головы, указывает на припаркованный в паре десятков метров автомобиль.

Я прищуриваюсь, с трудом веря своим глазам и глядя на флагман метросексуальности и оппозиционера брутальности — "Мини Купер".

Черт возьми, что?

Тридцатилетние тестостероновые сто восемьдесят с лишним сантиметров и хипстерский миник?

Баровски, ты серьезно?

Хотя, о чем я? С возрастом все недостатки усугубляются, а у него восемь лет назад непредсказуемость уже тогда зашкаливала.

— Няшка, скажи? — мечтательно комментирует он, вероятно, заметив, какой фурор его игрушечная машинка произвела. На лице бывшего мужа выражение благоговейного умиления, и я спешу стереть его своим скептическим:

— Как ты в нее помещаешься? Отстегиваешь себе ноги?

— Обижаешь… — тянет с акцентом, — внутри очень комфортно. Хочешь проверить? — смотрит на меня пытливо.

— Нет уж, спасибо… — открещиваюсь я.

— Как хочешь, — беспечно пожимает плечом. — Я сейчас сяду, в салоне тепло и сухо. А ты будешь стоять здесь и мерзнуть, — звучит нелепо по-детски.

Закатываю глаза.

— В моем случае лучше хорошо стоять, чем плохо ехать.

Тем более в такой компании.

— В твоём случае лучше не привередничать, — Баровски поднимает лицо и, сморщившись, ловит первые сорвавшиеся с темного неба капли дождя, что порывается вновь обрушиться на столицу.

Господи, нет! Сколько можно?

— У меня есть зонт. И приложение такси, — сообщаю и, быстро опустив лицо, ныряю в соответствующее.

— Твое решение… — комментирует бывший муж на периферии, пока жду положительного ответа от любого водителя на мою заявку.

На экран телефона падают тяжелые капли. На мое лицо тоже.

Поднимаю голову, чтобы оценить масштаб надвигающегося бедствия, но глаза выхватывают крупную фигуру, застывшую у водительской двери.

— Мое предложение поужинать еще в силе! — кричит Баровски.

Отвожу взгляд, опускаю его в приложение, извещающее, что все машины мимо. Мимо меня. А дождь разрастается, и свое внезапно вспыхнувшее решение я аргументирую лишь этой совокупностью факторов, когда выкатываю требование:

— Я соглашусь при условии, что ты ответишь на все мои вопросы! — облизываю губы, слизывая дождевую влагу, уже нехило затапливающее лицо.

Задумавшись на секунду, скорее для видимости, Баровски кивает:

— Я соглашусь при условии, что ты тоже ответишь на все мои вопросы.

Себе я не даю времени на раздумья. Дождь набирает силу, и я просто срываюсь навстречу обещанному «сухо и тепло».

Запрыгнув вперед хозяина в салон, первым делом подмечаю, что в нем и правда довольно просторно. Ощущение пространства ничуть не отличается от комфортного ощущения в моем огромном внедорожнике, только посадка ниже. Но, как только Баровски забирается в машину, вся эргономика отходит на задний план, отдавая бразды правления обостренным рецепторам. Легкие наполняются ароматами мужского парфюма и летнего дождя, который притащил с собой и на себе Дима.

Чтобы отвлечься, занимаюсь ремнем безопасности.

— Не боишься, что нас кто-нибудь увидит? — задаюсь вопросом, о котором должна была задуматься еще до того, как села в машину.

Пытаюсь справиться с перекрученным фиксатором, нервно дергая тот и костеря себя за непредусмотрительность.

Баровски — не самый простой смертный, и судя по его блестящей футбольной карьере, вероятность остаться незамеченным в публичном месте сводится к большому нулю. Я удивлена, что он вообще решился на подобное предложение с учетом его маниакальной зацикленности на приватности, а тут ужин с бывшей супругой, которая представляет интересы его настоящей жены.

Просто гребаное комбо, мать твою!

Для пронырливых журналистов наш ужин вполне может стоить годовой премии. Так и вижу, как пестрят заголовки с многочисленными догадками и абсурдными предположениями.

— Я отвезу нас туда, где нас будет только трое… — произносит Баровски.

Сжав в ладони натяжную ленту ремня, я замираю и не шевелюсь, слушая сильные удары сердца о ребра, чтобы не вспоминать…