Глава 5

Ольга

На мне черное облегающее платье и бессменные каблуки. Легкий макияж. Волосы аккуратно уложены.

Слишком много телодвижений для бара на первом этаже отеля, в котором остановилась, но что-то иное искать на ночь глядя и в такую погоду…

Вообще-то мне есть кому в Москве позвонить и с кем провести этот вечер, но настроение такое, что лучше психолог или бармен. По сути одно и тоже, но бармен хотя бы наливает.

На сегодня мой психолог — Славик. У него на бейдже имя написано. Но отзывается он на что угодно. Даже на щёлканье пальцами или на «эй, как тебя там?!» — что чаще всего.

Должно быть, у ребят, работающих за барной стойкой, стальные нервы и крепкие яйца. Выслушивать каждого надравшегося гостя и оставаться невозмутимым — просто сто из ста. Что они курят? Седативное?

Сидя на высоком барном стуле и забросив ногу на ногу, смотрю как Славик намешивает мне третий по счету коктейль и болтаю льдом в пустом фужере.

Когда я пришла, ему было достаточно на меня коротко посмотреть, а дальше… мой вечер перестал быть томным. Чертов алхимик! Что он мне намешал — без понятия, но теперь в моей голове крутятся статусы из Вконтакте.

Подцепляю со столешницы телефон и бужу темный экран, на котором осталась незакрытой фотография из профиля Алины Князевой в соцсети.

Это всё алхимик. Он виноват, что я пролистала до конца всю ее страничку, и теперь размышляю примерно так — «видела девушку своего бывшего. Теперь точно знаю, что подарить ему на день рождения — очки!». А-ха-ха.

Это такая невменяемая тупость — рассматривать нынешнюю своего бывшего и сравнивать себя и её. Твою мать… никогда подобным не страдала, но не из воздуха же эти статусы берутся? Значит, существует это дерьмо?

Приближаю экран к лицу и в сотый раз рассматриваю женушку Баровски. Блондинка с голубыми глазами. Как и полагается модели — высокая и стройная. Это сказочно бесит.

Разумеется, я мечтала увидеть инкубаторную среднестатистическую модель с бесконечными ногами и пустой головой, ведь в душе каждая бывшая надеется, что она лучше тех, кто был до нее, и намного лучше, кто после.

Эта Князева оказалась внешне довольно милой. Полная противоположность мне, но очень естественная.

Мое женское эго задето, но об этом я никому не скажу. Разве что…

— Славик, а вот скажи мне, пожалуйста, почему все мужики козлы? — интересуюсь у бармена, забирающего у меня пустой фужер и меняющего его на полный.

Выгибает брови. Улыбается так хорошо. Сразу видно, человек участливый.

Я делаю глоток охлаждающего многослойного коктейля и выжидательно смотрю на алхимика, вытирающего столешницу после конденсата.

— А вы у него и спросите, — советует Славик с мягкой лукавой улыбкой.

Непонимающе хмурюсь.

— У кого?

— У мужика, который козел.

Пф-ф-ф…

Прищуриваюсь.

Думаю.

В голове от выпитого вязко, оттого думаю долго. А надумав, хмыкаю.

Еще чего! Я не настолько пьяна, чтобы названивать бывшим. Хотя… я сегодня такую эмоциональную турбулентность пережила, что почему бы и… да?

— Славик, муа, дорогой! — вытягиваю губы трубочкой и посылаю ему воздушный поцелуй.

Листаю контакты в телефонной книжке.

Нахожу. Не тот, что нужен, но за неимением другого и этот пойдет. Бывший и бывший.

Время десять, почти что детское, так что…

— Оля? — слышу приглушенно-настороженное в трубке спустя три гудка.

Приосаниваюсь на стуле.

— Леша, привет, — говорю в трубку. Выходит низко и хрипло, как туберкулезник. Откашливаюсь.

— Здравствуй, Оля… — шепчет. — Что-то случилось?

Закатываю глаза. Ну почему сразу должно что-то случиться? В десять вечера, у одинокой женщины подшофе, которая сегодня встретила дьявола во плоти? Ничего! Все прекрасно!

Ну окей, мы не часто созваниваемся с бывшим мужем. Моим вторым бывшим мужем. Точнее вообще не созваниваемся. Но у нас прекрасные отношения после развода. Цивилизованные. Мы даже поздравляем друг друга по праздникам.

И да, я никогда ему вот так не звонила. И не позвонила бы, ведь хочу позвонить не ему. Но другого номера, того самого козла, у меня нет, да и день сегодня через жопу, так что хуже не будет.

Я открываю рот… и замолкаю, слыша в трубке детский плач. Такой тонкий, плюшевый. Забываю, что хотела сказать. Слушаю, как Леша что-то нашептывает. Что-то ласковое, успокаивающее и нежное. Не мне. Кому-то там. На том проводе. Семье.

Семья у него…

— Леш… — сглотнув горечь, сиплю. К глазам придурошные слезы подступают. — Почему у нас не сложилось?

Тарасов шумно выдыхает.

Молчит, а я слушаю детское кряхтение, тоненькие стоны и всхлипы, раскатывающие меня как тесто для пахлавы.

— Оля… — со вздохом говорит он. Понятно, что мой вопрос опоздал примерно года на три, но лучше поздно, чем слишком поздно.

— Нет, скажи! — требую, промаргиваясь и приподняв немного голову, загоняя слезы обратно.

Я вышла за него замуж через два года после первого развода. Леша Тарасов. Надежный, добрый, уютный мужчина. Надежный. Наверное, именно этого я и искала после неудачного брака. Наверное, поэтому выскочила замуж так быстро. Чтобы перебить разочарование. Заглушить боль и предательство. Чтобы наивно не потерять веру в мужчин. Порядочных. Любящих. Верных.

Тарасов был старше меня на десять лет. Основательный. Уже прочно сидевший в судейском кресле. Я думала, у нас получится. Я хотела, чтобы у нас получилось! Но… мы развелись через год. Он ушел от меня бережно. Заботливо. Наготовив кучу наивкуснейших блюд, выстирав все мои вещи и оплатив счета.

— Для счастливой семьи нужны двое, — мягко произносит Леша. — У тебя был я. А у меня тебя не было…

Как это не было?

Воздух застревает в лёгких. Я выпрямляюсь. Смотрю в одну точку и не могу дышать.

Не понимаю. Я не понимаю!

В те годы я действительно много работала. Помню, пропадала в командировках, наращивала адвокатские зубы, я старалась быть лучшей в своем деле, так о чем он? Ему не хватало внимания? Секса? Чего?

— Леш…

— Ты меня не любила, Оль…

— Я любила…. — пытаюсь возразить.

— Но не меня… — перебивает Тарасов. — Не меня.

— Леша…

— Оля…

В трубке снова детский плач.

Леша взволнованно дышит, пока изнутри меня разматывает как центрифугу.

— Извини, мне надо идти… — мечется Леша, — давай я…

— Кто у тебя? — перебив, спрашиваю бесцветно.

— Дочка.

Закрываю глаза, позволяя скатиться слезе.

— Спокойно ночи. — Отключаюсь.

Кладу телефон рядом с фужером.

Паршиво. Господи, как же паршиво.

Закрываю ладонями лицо и беззвучно вою в них.