Андрей Николаевич

Заезжая на территорию особняка, обратил внимание, что свет горит почти во всём доме. Папка с бумагами подмышкой. Поднимался по ступенькам. Но увидел совсем не то, что ожидал, приехав почти ночью к старшему сыну. Переступив порог, остолбенел. Всякое повидавший, прокрутил в голове миллион мыслей. Кровавое побоище… Документы потеряли свой смысл. Осторожно подходил к телу. – Теперь узнаю тебя, сынок… – пробормотал себе под нос. Первое что сделал – проверил пульс. Аккуратно перевернул тело лицом вверх, весь перепачкавшись в крови. – Твою ж судьбу! Сынок, сынок… Сидел он на корточках, обдумывая, как правильнее поступить. С тяжёлым вздохом поднял девушку на руки. – Дурёха ты, дурёха! Так и знал, что этим закончится… Депутат внёс окровавленное тело в «свою» больницу, к «своим» людям. – Ты совсем охренел? – это было первое, что он услышал. И уже потом сидел в коридоре, больше похожий на маньяка. Умылся. Не помогло. Весь его костюм в кровавых разводах. Мужчина знал, что эти люди не настучат и сделают всё в лучшем виде. Поэтому был совершенно спокоен. Врач вышел к депутату и сел рядом. – Привет, лихие годы. – произнёс он весьма печально. – Да не дай Бог! Как она? – Жить будет. Сотрясение мозга. Переломы рёбер. Вывих ключицы. Вывих кисти. Ну, про то, что отбито всё, что можно, думаю, говорить не надо… Многочисленные гематомы, ссадины, порезы. Наложили швы, и на лицо в том числе. В целом, молодая, сильная… Восстановится. Окрепнет. А ты, Андрей Николаевич… – Это не я, – сухо отрезал отец. А поверил ли врач, лишь разведя руками… – Поезжай домой. Она проспит до утра. Хорошо, что быстро привёз… – Я здесь останусь. – В этом нет никакой необходимости. Приедешь завтра. – Останусь. Сына дождусь. А то он и здесь всё разнесёт. А вот потом уже и поеду домой. – Тогда по старой схеме. – уходя, сказал доктор. – Ну да. Сидите и не высовывайтесь. Кирилл влетел в пустой больничный коридор, как фурия. Для пущего эффекта за ним бы ещё пустить огненный шлейф. Игорь выглядел уставшим, просто выжатым. Это он ещё не видел девушку. – Ты! – кинулся сын на отца. – Сядь! – скомандовал тот. Дальше семейная перепалка приобрела весьма грубую форму. В окончании отец нанёс сокрушающий удар сыну под дых, заставляя его согнуться и опуститься на корточки. Игорь сел на лавку, обхватив голову руками. Почему он был здесь?.. Почему не на море… Думал он именно об этом. – Щенок! Ты, я смотрю, совсем заблудился! Дак я тебе напомню, кто тут старший! Сука, когда ты себя контролировать научишься! Девяностые прошли! Сейчас так дела не ведут! Я всё могу понять! ВСЁ!!! Но баба… Это уже перебор! Ладно бы шлюха с трассы, за которую уплачено! Вспылил! Взбесился! Бывает! Ты чуть не завалил её! Ты это понимаешь свой тупой куриной башкой?! Ударил! Разозлился! Мужик! Я всё могу понять! Дела семейные! Но не отбить её, как отбивную! Ещё и кинуть, как собаку! Как шавку подзаборную, которую случайно колесом переехал! Вся в кровище! Ты! Ты!.. Да у меня слов таких нет! Кирилл сглотнул. Он уже успокоился. И смотрел теперь на разъярённого отца снизу вверх. Будучи в том состоянии, он даже не отдавал себе отчёт в своих действиях, и уж тем более не думал о последствиях. – Если бы я совершенно случайно не привёз тебе твои счастливые бумажки! Ты понимаешь, что она бы сдохла… В твоём доме. От твоей руки. А ты где был?! – рыкнул он и на Игоря, который вновь повесил тяжёлую голову на руки. – Где она? – Радуйся, что не на том свете. Сейчас ты соберёшь свою жопу в горсть и укатишь в свой дом. Или на работу, куда хочешь. А потом, я не знаю, как ты будешь подчищать эти хвосты за собой. Но я не хочу иметь к этому никакого отношения! – Я должен её увидеть. – Она спит! И проспит до утра! По взгляду Кирилла отец понял, что тот не отступится. Адский кошмар продолжался. Позвонил врачу, и теперь они проходили в белую палату. Андрей Николаевич шёл прямо за сыном, тяжело дыша гневом ему в спину. Кровать была пустой. От подобной сцены остолбенел даже врач. Недоумение. – Она могла уйти? – спросил отец, уставившись на доктора. Но ответ был очевиден. У палаты был туалет. Кирилл машинально заглянул туда. Ноги его автоматически подкосились. Сердце сжалось с такой силой, а воздуха вдруг не стало. Боль пронзила тупой иглой. Игорь заскочил в туалет вторым. Секунду он был ошарашен, но более стрессоустойчив. Девушка висела на самопроизвольной удавке из белоснежной ткани. Лицо её красное, капилляры в глазах полопались. Она ещё хрипела, когда мужчина вытащил её из петли. В тот момент нервы сдали у всех. Отец и сын оказались на больничных койках под капельницами здесь же. У обоих сердце дало сбой. А Игорь, если бы не был лысым, то поседел бы. Он же и увидел её первым через сутки, зайдя к ней в палату. Пустые глаза. Чёрно-сине-зелёный след от удавки. Красные, как у рака, глаза. Разбитое лицо. Зашитые брови. Руки в синяках и ссадинах. Зафиксированные вывихи. Это только то, что было видно. Белое одеяло покрывало разбитое тело. Капельница. Он смотрел на неё с ужасом. И почему-то груз вины ложился на его невиновные плечи. Взглянула на него и закрыла глаза. Видел, как сильно задрожали её губы. Вышел прочь. В киоске купил сигареты. И затянулся впервые лет за пятнадцать. Одну. И следом ещё одну. За весь период восстановления в больницу к девушке никто не совался. Доктор отлично информировал обо всём. Настя получала всё только самое лучшее. И была на полном контроле влиятельных мужчин. Но становилось ли ей от этого легче? Когда её выписали, отдали одежду: окровавленный шёлковый халат, в котором она поступила. С тяжёлым сердцем вышла на серое крыльцо клиники. Две чёрных машины: Мерседес Кирилла и внедорожник его отца, стояли на совершенно пустой парковке. От увиденного задрожали ноги. Она ещё не имела представления, какая судьба ей уготована. Не знала, чего ещё можно ожидать от них. Поэтому и стояла сейчас, как вкопанная, понимая, что мозг готов разорваться от ужаса. Тем временем мужчины вышли из машин. И Игорь направился к девушке. Она боялась даже его, пожалуй, единственного искреннего друга. – Тебя никто не тронет. Просто отвезут домой. – Домой… – тихим эхом повторила она, после чего посмотрела в глаза Игорю. – Где он? Что с ним? – дрожащим тихим голосом спросила, а мужчина обречённо закатил глаза. – Господи… Одумайся! – она же не отводила взгляда, и губы нервно скривились. – Успокойся. Он жив. В больнице. Ему крепко досталось… Впрочем, как и тебе. – Что его ждёт? – Настя! – Это важно… – прошептала она. – Кирилл хочет предложить ему работу. Только в заведении уже. Но пока с Ильёй об этом разговора не было. Эта история хорошенько встряхнула всех. Нам нужно идти. И она пошла. Маленькими шагами, прячась за большой спиной Игоря, шла на казнь. Мимо машин. Кириллу стоило большого труда оставаться на месте. И сегодня лицо его было вновь знакомым и родным. Ничего общего с той проклятой ночью. Андрей Николаевич опирался на крыло автомобиля. Сама не ожидая от себя, Настя вдруг шагнула в его сторону. И он совершенно спокойно сократил это расстояние до минимума. После чего они сели в его внедорожник и уехали. Состояние старшего сына сложно описать словами. Даже верный телохранитель не смог подобрать объяснений. В отличие от отца семейства, тот изначально был уверен, что она сделает именно так. Сейчас он вёз её домой, в её маленькую квартирку. – Спасибо… – За что? – Если бы не Вы, меня бы уже не было… – Странновато слышать это после твоей выходки. – укоризненно заметил он, не став прямо говорить о попытке суицида. – Это был эмоциональный… – не знала она, какое слово подобрать. То ли срыв, то ли всплеск. – Больше никогда так не делай. Что бы ни случилось. Обещай мне сейчас. – Обещаю, – виновато ответила она. – Он раскаивается. Я не хочу сейчас его оправдывать. Но ты должна знать одно. Он всегда был таким. Либо спокоен, либо в бешенстве. Он не знает других эмоций. И если он злится, то это всегда выглядит примерно так. Поэтому он в своё время смог грамотно выстроить безупречный бизнес. Потому пощады не ведает. Поэтому и Медведь за ним закрепилось, потому что зимой он меньше бесчинствовал, нежели летом… Я тебе тогда в ресторане говорил о его отношении к бабам. Я же не лгал. Это действительно правда: для него женщины только для испражнения. Для удовлетворения своих потребностей. То, что ты сделала с ним… Открытие. Я к чему веду этот разговор… К тому, что он не изменится никогда. Он любит тебя. Думаю, да… – осторожно произнёс он. – Это тоже чистейшая правда. Думаю, он сполна тебе доказал свою любовь. Но его гнев… И неважно какая причина к нему приведёт… Он способен убивать. Для него это раз плюнуть! И самое ужасное, что в таком состоянии он даже не соображает до конца, что творит… То есть он тебя убьёт и только спустя сутки это осознает. Решишь уйти, и я сделаю всё, чтобы он исчез из твоей жизни. Поверь, на это у меня хватит и сил, и возможностей. А если… – многозначительно вздохнул пожилой мужчина. – Тогда ты должна быть готова к тому, что тебе придётся всю жизнь ходить по лезвию ножа… Чуть оступишься – погибнешь. Решать только тебе. Они уже давно стояли около её дома. И она, увы, не знала, что ей делать. – Тебя никто и никогда не сможет заставить. Но за свой выбор, только ты понесёшь ответственность… Что бы ты ни решила. Дома закуталась в одеяло, свернулась калачиком и моментально заснула. Действительно, её никто не преследовал, хотя первое время шугалась каждого шороха. А мысли… Мыслей было огромное количество. Они сводили с ума. Чуть позже стала выбираться из дома, не без страха, конечно. Тихая жизнь понемногу умиротворяла, заживляя раны. Редко встречалась с Андреем Николаевичем. Тот часто выглядел уставшим, но всегда был добр. Его поддержка очень много значила для неё. А он в свою очередь даже прикипел к девушке. И его первоначальное мнение о ней сейчас кардинально поменялось. Теперь и он был поражён её чистотой и добротой… Смотрел в её ясные глаза, которые даже после случившегося светились искренностью при одном упоминании Кирилла. Взрослый пожилой мужик поражался, как ребёнок…