Глава 2

Максим

— Максим Александрович, у вас есть время ответить на звонок? — Моя новая ассистентка Даша грациозно шествует через мой частный теннисный корт.

Хотя все в моём лагере думают, что я нанял её из-за упругой груди и подтянутой фигуры, на самом деле я выбрал её потому, что она молодая и податливая. Нет ничего хуже, чем брать чью-то бывшую ассистентку и переучивать от старых привычек. Эта — только из университета, и это её первая работа.

Я питаю надежду.

Вытирая пот со лба, киваю на тренера на другом конце корта.

— Не знаю, Даша. Похоже, что у меня есть время?

Почти жалею, что огрызнулся, но так она научится.

И я напоминал ей шесть раз с прошлой недели, что время на корте — святое.

Тренер Карпов разводит руками, гримаса раздражения искажает его лицо.

Прикусив надутые губы, Даша подскакивает ближе, телефон в руке.

— Они звонили несколько раз подряд. Сначала я скинула на голосовую, но они упорствовали. Сказали, срочно.

— Прими сообщение… Для этого я тебе плачу.

— Пыталась, но они настаивали, — она надувается, как капризный ребёнок. Замешкавшись, подходит ближе, опустив подбородок. — Это кабинет врача. — Взгляд скользит на тренера и обратно. — Доктора Викторова. В Москве. Это клиника по бесплодию…

Не дав договорить, я швыряю ей ракетку и хватаю телефон, уходя внутрь разобраться с этой чушью. Месяц назад мой адвокат составил распоряжение об уничтожении спермы, которую я сдал в студенческие годы, когда был на мели. Мне едва стукнул двадцать один, я был на последнем курсе, и отчаянно нужны были деньги на замену катализатора в моей рухляди-«Волге». Клиника в городе предлагала пять тысяч рублей за донацию — достаточно заполнить анкету, сдать кровь, и, если подойдёшь, лёгкие, хоть и неловкие деньги.

Я сдавал раз шесть в том году — а летом Карпов выбрал меня как «проект». Увидел на студенческих турнирах и уверял, что я стану следующей звездой тенниса.

Он не ошибся.

— Это Максим, слушаю, — отвечаю я, оказавшись внутри, вне зоны слышимости персонала.

Последние шестнадцать лет моя жизнь — вихрь красивых женщин, поездок по миру, рекламных контрактов и толстых чеков.

Лишь после катастрофического разрыва недавней помолвки я вспомнил о тех донациях в клинику в Москве. Контракт был железный, но я нанял одну из самых влиятельных фирм в том районе, чтобы составили предложение уничтожить остатки. Адвокаты сказали: проблем не будет из-за моего «статуса знаменитости», но юридически они мне ничем не обязаны.

— Здравствуйте, Максим Александрович, это Маргарита Быкова. Я менеджер клиники доктора Викторова, — голос приторно-сладкий, как мёд. — Мы получили вашу просьбу месяц назад уничтожить остатки материала. — Она делает паузу, прочищает горло. — И хочу сообщить, что мы это сделали.

— Ладно… Так зачем звоните?

— У нас случилась небольшая… канцелярская оплошность.

— И что это значит, чёрт возьми?

— Письмо, предназначенное вам, — произносит она, — на самом деле ушло получателю вашего материала.

Я опускаюсь в кожаное кресло, массируя висок.

— И что в нём было?

— Ну, там ваше имя. — Она хихикает, хотя ничего смешного в ситуации нет. — И донорский номер. Просто подтверждение того, что мы выполнили просьбу.

— То есть из-за безалаберной ошибки вашей клиники теперь какая-то женщина знает, что я — биологический отец её ребёнка?

— Именно так, Максим Александрович. — Из её тона исчезает вся сладость. Теперь он сугубо деловой. — Хочу, чтобы вы знали: доктор Викторов и я понимаем всю серьёзность утечки, и мы готовы предложить компенсацию.

— Деньги — последнее, что мне нужно. — Фыркаю я, оскорблённый самим предложением. — И они точно ничего не исправят.

— Да, мы понимаем, но закон гласит…

— Закон — это жидкие рекомендации, — перебиваю я. Зажав переносицу, обдумываю варианты. Можно засудить их до закрытия, но тогда невинные люди останутся без работы. Плюс, суд сделает это достоянием общественности. Ни один вариант не отменит случившегося. Проигрыш во всех смыслах.

Я встаю и хожу перед окнами от пола до потолка. Снаружи тренер стоит посреди корта, говорит по телефону, терпеливо ждёт, пока я разберусь с этим бардаком.

Если получательница моего «материала» поймёт, кто я — а если у неё есть полклетки мозга, то поймёт, — что может шантажировать меня за молчание. А если это не сработает (и не сработает), то пойдёт в прессу. Раздует скандал, где я буду злодеем, а не клиника. Меня раскрасят во всех красках. «Отменят» в соцсетях. Стану тем придурком, над которым ржут в раздевалках спорткомплексов.

— Я хочу встретиться с ней, — заявляю я.

— С.… получательницей? — Маргарита переспрашивает, чётко выговаривая каждый слог.

— Да. — Смотрю на часы. Здесь ещё не полдень. Могу сесть на самолёт и быть в Москве через два часа — если она там живёт.

— Ой, не знаю, возможно ли это, Максим Александрович. Видите ли, если дам её имя, то это будет нарушением приватности для неё и ребёнка.

— Немного поздно об этом думать, не находите?

— Понимаю вашу мысль, но, к сожалению, так не работает, — отвечает она. — Как я хотела сказать, доктор Викторов готов предложить щедрую компенсацию за это… неудобство. Могу дать контакты нашего юриста, передадите своему.

Моя кожа накаляется от злости.

Ничто не бесит больше, чем, когда от тебя отмахиваются.

— Вы меня не слышите, — повышаю голос, хотя и не ору. — Мне не нужны ваши деньги. Я хочу встретиться с матерью моего ребёнка.

— Я слышала прекрасно, Максим Александрович, но, как уже сказала, юридически мы не можем предоставить её данные.

— Тогда позвоните ей. — Перекладываю телефон к другому уху, иду на кухню, беру бутылку минералки. — Спросите, хочет ли она встретиться.

Я не знаю её ситуацию, это ясно. Может быть, одинокая мама или замужняя женщина, растящая шестерых моих генетически идеальных отпрысков. В любом случае нужна приватная встреча, взрослый разговор. Объясню, что не намерен добиваться опеки или отцовства, но готов обеспечить создание солидного фонда на образование для всех детей от моего материала. Даже настою, чтобы клиника добавила новую машину и что-то особенное для неё. Семейный отпуск в Сочи или что-то вроде того. Потом она подпишет соглашение о неразглашении, и мы разойдёмся.

Будто ничего и не было.

— Я могу попробовать, — говорит Маргарита. — Но ничего не обещаю. И вы должны будете уважить её решение.

— Просто позвоните. — Сбрасываю звонок, выпиваю воду и возвращаюсь на корт, готовый колотить мячи.

— Всё в порядке? — спрашивает тренер.

Нет — но будет.

Беру мяч, подбрасываю высоко и выдаю свою фирменную, неподдающуюся подачу.

— Блин, — говорит он, пригибаясь. — Голову мне снести решил, что ли?

Усмехаясь, луплю другой мяч — помягче.

— Вот так. Лучше?

Он отбивает с треском — а я промахиваюсь.

— Видел, что произошло? — спрашивает он. — Ты позволил кому-то влезть тебе в голову. И дал мне возможность манипулировать. Больше не повторяй.