Глава 22

Максим

— О чём думаешь? — спрашивает Вера после ужина в пятницу. Тёплый мерцающий свет восковых свечей заставляет её глаза сиять в романтическом полумраке.

Не могу отвести взгляд с того самого момента, как она вышла из комнаты этим вечером. Неуверенно покачиваясь на изящных чёрных шпильках, она нервно поправляла маленькое чёрное платье, которое облегало все изгибы просто идеально, не оставляя воображению ни малейшего шанса. Я буквально онемел, прикусил кулак, пожирая её взглядом с головы до самых кончиков пальцев, а она смущённо пробормотала, что не надевала его с самой беременности.

Я мигом заткнул эту чепуху жарким поцелуем и нежным прикосновением к её совершенной фигурке.

— Если скажу, что думаю о малышке, — начнёшь читать мне нравоучения… — говорит она.

— Ещё бы стал.

Она красноречиво закатывает глаза.

— Первая ночь без неё с самого рождения.

За окном приватного зала мерцает вечерний городской силуэт.

— Обещаю сделать каждую секунду достойной твоего доверия. — Бросаю льняную салфетку на тарелку, достаю бумажник, кладу несколько крупных купюр поверх счёта — официант куда-то испарился.

Промокнув алые губы, она аккуратно складывает салфетку и встаёт. От её движения грудь чуть не выскальзывает из обтягивающего декольте. У меня всё сжимается внизу живота.

Кладу руку ей на изящную поясницу, прижимаюсь губами к тёплой шее и шепчу:

— Не знаю, выдержу ли ещё хотя бы секунду. Я так хочу тебя.

— Если не хочешь быстрого свидания в лестничном пролёте, другого выбора у тебя нет.

Вот она так думает…

Беру её за руку и веду к приватному выходу, к зарезервированному месту позади здания. Осторожно прижимаю к пассажирской дверце, скольжу ладонью по мягкой щеке, целую эти прекрасные губы, спускаюсь поцелуями по шее, останавливаюсь над соблазнительным декольте. Провожу пальцами по внешней стороне бедра, медленно приподнимаю подол, пока не нахожу кружевную кромку изящного белья.

— Ты совсем с ума сошёл? — шепчет она, тяжело дыша. Глаза горят ярким огнём в ночной темноте. — Прямо здесь? Сейчас?

— До дома ехать целых сорок минут. Плюс ещё двадцать, пока Лариса соберётся и уйдёт. Честно говоря, я просто не выдержу — хочу услышать, как ты произносишь моё имя.

Я скольжу губами по её губам, и они изгибаются в лукавой улыбке.

— К слову сказать, я никогда не кричу имена, — говорит она. — И тебе придётся подождать, потому что я не хочу ареста за нарушение общественного порядка.

Я тянусь к задней дверце машины — замки послушно щёлкают.

— Залезай.

— Что?!

Осторожно подхватываю её, усаживаю к себе на колени и захлопываю дверцу.

— Стёкла тонированы, никто ничего не увидит. И пока машина не прыгает как старый фургон из семидесятых, всё будет в полном порядке.

— Прямо здесь? — Её глаза расширяются от изумления, пока я игриво провожу пальцем по внутренней стороне бедра. Вера прикусывает нижнюю губу, откидывает голову назад.

— Ты такая…

Опираясь руками на мои плечи, она находит равновесие и медленно начинает двигаться, пока мы не входим в естественный игривый ритм.

— Помедленнее, — шепчу я на её разгорячённой коже.

— Но так невероятно хорошо… — Она морщится от удовольствия, резко выдыхает.

Я продолжаю целовать её губы, нежно касаюсь языком. Секундой позже её проворные пальцы находят молнию. Я глухо стону, откидываюсь на мягкую кожаную обивку.

— Ты взял с собой…? — шепчет она. — Я ведь не принимаю таблетки…

К счастью, я всегда готов к подобным ситуациям.

К этому — особенно.

Днём заехал в аптеку, где за прилавком, как всегда, суетилась пожилая фармацевтка в белом халате.

Секундой позже рву золотую фольгу зубами, осторожно надеваю защиту на возбуждённое тело. Вера опускается на меня, медленно принимая в себя мою близость, сантиметр за сантиметром, с лёгким трепетом.

— О боже, — выдыхает она, когда я полностью внутри. — Забыла, как это…

— После этого не забудешь.

Сжимаю её ягодицы, притягиваю ближе, вхожу глубже. Она вздрагивает, покачивается вперёд-назад.

— Медленнее, — шепчу в ушко, пока она прячет голову у моей шеи. Движение устаканится, но машина ещё слегка подпрыгивает. Прохожий с половиной клетки мозга догадается.

— Не знаю, смогу ли…

— Да, сможешь… так.

Веду бёдра кругами, в нежном трении.

— Не спеши, наслаждайся. Ты заслуживаешь.

Тяну верх платья вниз, беру сосок в рот, нежно посасывая мягкий бутон. И в бесконечный час, что следует, медленный и ровный ритм побеждает.

Отгоняя неизбежное, теряемся в сладком предвкушении.

Она не просто мать.

Я не звезда тенниса.

В этот миг она моя — я её.

— Не выдержу больше, — шепчет она, двигаясь сильнее. Тело напрягается, отпускаю себя, и волна экстаза встречает её, пока мы не рушимся друг на друга с украденными вздохами и кружением в голове.

— Боже, женщина.

Обхватываю лицо, держу красивые глаза в плену полумрака.

— Мог бы всю ночь — и мало.

Она шлёпает по груди, слезает, поправляет платье.

— Домой, пока не поздно.

Дом.

Это слово на губах вызывает тёплое чувство.

И я в нём.