Глава 39

Вера

— Положи уже этот проклятый телефон… — томно прошептала я, проводя своим обнажённым бедром по столь же обнажённому и разгорячённому торсу Максима, и глухо застонала, всем телом прижимаясь к его широкой груди. С того самого момента, как вчера вечером я дала ему окончательный зелёный свет на наш переезд, он практически не расстаётся с этой чёртовой трубкой — постоянно кому-то звонит, отправляет бесконечные сообщения и координирует все приготовления с различными сотрудниками своей команды в Сочи. — Ты провёл с этой штуковиной весь день напролёт.

— Просто стараюсь сделать наш переезд максимально простым и комфортным для тебя, дорогая, — ласково ответил он, наконец-то откладывая мобильный телефон на прикроватную тумбочку и полностью поворачиваясь ко мне всем телом. Его умелая рука медленно проскользнула между моих разомлевших бёдер, и палец деликатно скользнул по самому чувствительному месту, прежде чем осторожно погрузиться внутрь. — У меня в распоряжении целая профессиональная команда людей, чья единственная задача — максимально облегчать мне жизнь во всех вопросах, и нет абсолютно никаких причин, почему ты не должна воспользоваться всеми этими преимуществами.

Я была уже достаточно влажной и восхитительно томно ныла от желания, но даже это лёгкое прикосновение послало мощную дрожь по всему позвоночнику и заставило мои бёдра непроизвольно дёрнуться навстречу его ласке. Ещё несколько минут подобных нежностей, и я буду полностью готова к продолжению…

— Мы ведь ещё даже не сказали об этом моей сестре, — напомнила я ему между жаркими поцелуями, когда наши губы страстно столкнулись, — и уж тем более моим родителям. Может быть, стоит двигаться чуть медленнее с организацией всего этого переезда?

— Я буду более чем счастлив значительно замедлить темп, как только мы благополучно доберёмся до Сочи и обустроимся там, — игриво прошептал он, слегка покусывая мочку моего уха.

— Просто мне кажется, что всё в нашей жизни происходит невероятно быстро, — призналась я, медленно проводя кончиком пальца по его рельефным мышцам пресса. — У меня есть к тебе один вопрос.

— Давай, спрашивай всё, что хочешь.

— Скажи честно, я буду единственным человеком без идеального пресса из восьми кубиков во всём Сочи? — полусерьёзно поинтересовалась я. — Не то чтобы это имело для меня какое-то принципиальное значение, и уж конечно не то чтобы это могло стать препятствием для нашего переезда. Просто искренне хочу знать, во что именно я ввязываюсь… И ещё вот что: будут ли местные жители смеяться надо мной, если я осмелюсь заказать в ресторане обычную заправку для салата? Я где-то слышала, что южане потешаются над приезжими, которые заказывают простые соусы. А может, мне срочно нужно сделать модное мелирование? Разве там все поголовно не крашеные блондинки?

Я наполовину шутила, задавая все эти вопросы, но в то же время была искренне и очень любопытна относительно того, что нас ждёт.

Всю свою сознательную жизнь я прожила здесь, в Подмосковье, в родном Подольске — здесь родилась, выросла, получила высшее образование в местном университете и окончательно обосновалась, создав свой уютный мирок.

Осторожно вытаскивая свои пальцы из моего разгорячённого лона, он ловко перекатил меня с себя, уложил на живот и игриво шлёпнул по округлой попке лёгким, но чувствительным шлепком, прежде чем нежно укусить за плечо.

— Пообещай мне кое-что очень важное, моя дорогая Вера, — серьёзно произнёс он. Я медленно повернулась к нему лицом, внимательно изучая его красивые черты в мягком, тусклом свете настольной лампы моей скромной спальни.

— Что именно ты хочешь, чтобы я тебе пообещала?

— Никогда и ни при каких обстоятельствах не меняйся ради меня или кого-то ещё, — искренне попросил он, глядя мне прямо в глаза. — Оставайся всегда именно такой, какая ты есть сейчас, в эту самую минуту. — Нежно проводя кончиками своих пальцев по моим чувствительным бёдрам до тех пор, пока все мои нервные окончания не вспыхнули настоящим электричеством, он добавил с особой нежностью в голосе: — Вот именно эта удивительная женщина с соблазнительными изгибами, острыми и умными вопросами и роскошными дикими тёмными волосами. Именно эта неповторимая женщина — та, которую я люблю всем сердцем.

Моё сердце буквально раздулось от счастья в груди, и, клянусь всем святым, оно становилось всё больше и больше с каждым новым ударом, пока я не отрываясь смотрела в глаза этого удивительного мужчины, настолько безумно и искренне влюблённого в нас с Надюшей, что он готов кардинально перестроить всю свою устоявшуюся жизнь только для того, чтобы мы гармонично в неё вписались. С того самого момента, как я произнесла ему заветное «да» вчера вечером, мои эмоции непрестанно колебались между восторженным предвкушением и животным страхом перед неизвестностью, и всеми возможными чувствами, которые существуют между этими крайностями.

Но один мудрый и невероятно красивый теннисист когда-то сказал мне очень важную вещь: решения, основанные исключительно на страхе и сомнениях, почти всегда оказываются в корне ошибочными.

— Я тебя люблю, Максим, — произнесла я, и эти слова прозвучали как самое искреннее признание. Ещё месяц назад я и в самых смелых мечтах не могла представить, что когда-нибудь скажу эти заветные слова донору моей любимой дочери — и уж тем более никогда не могла вообразить, что соглашусь упаковать всё своё нехитрое имущество для того, чтобы переехать в далёкий Сочи и создать с ним настоящую семью.

Он медленно провёл своими тёплыми губами по моим, а его сильные пальцы нежно переплелись с моими растрёпанными волосами.

— Я тоже тебя безумно люблю, моя единственная.

И снова непредсказуемая судьба безжалостно разорвала все мои тщательно выстроенные планы на будущее — и великодушно предложила мне взамен нечто неизмеримо лучшее и прекраснее.