Глава 40

Три недели спустя…

Максим

— Ладно, всё должно быть готово, — произнесла Даша, покачиваясь на пятках своих белоснежных кед и засунув руки глубоко в задние карманы обрезанных джинсовых шорт. Она стоит посреди моей просторной кухни с мраморными столешницами, залитой мягким светом вечернего солнца, проникающего сквозь панорамные окна. — Специалист по защите дома для детей только что закончил установку всех замков и блокираторов, как вы и просили. Я освободила ту часть вашего гардероба и все ящики комода в главной спальне — там теперь достаточно места для вещей Веры и малышки. Ужин из «Белуги» доставят ровно в семь вечера.

Её губы сжались в тонкую линию, пока она задумчиво смотрела в потолок, словно проверяя в уме весь список выполненных дел.

— Это всё, что требовалось подготовить к их приезду, — добавила она после небольшой паузы.

Водитель вот-вот должен был прибыть с Верой и Надюшей — моими самыми дорогими сокровищами.

Прошла целая неделя с тех пор, как я оставил их в том маленьком подмосковном Подольске, и каждый день тянулся словно год. Мучительные, невыносимо долгие триста тридцать шесть часов разлуки. Я бы привёз их самым первым рейсом из Домодедово, если бы только мог, но Вера категорически не согласилась торопиться. Ей требовалось время, чтобы привести все свои дела в порядок, не оставив после себя хвостов. Сообщить грандиозную новость о нашем союзе своей многочисленной семье. Встретиться с риелтором и оформить продажу дома. Решить окончательно, что упаковать и везти с собой, а что оставить на хранение до лучших времён.

Не говоря уже о том, что ей ещё предстояло подписать окончательное мировое соглашение с клиникой репродукции — тот самый документ, который должен был поставить точку в нашем судебном противостоянии. На мой взгляд, их вопиющая врачебная ошибка стоила гораздо больше тех двух миллионов рублей, которые они предложили в качестве компенсации, но их юридическая команда стояла на своём как скала, и дальнейшее оспаривание суммы только съело бы все наши средства на адвокатов.

В итоге мы оба приняли мудрое решение положить эти деньги на специальный инвестиционный счёт для маленькой Надюши, окончательно похоронить это болезненное прошлое и всецело сосредоточиться на нашем светлом будущем.

К тому же у меня более чем достаточно собственных средств, чтобы обеспечить безбедную жизнь нам троим на много лет вперёд.

— Очень ценю твою работу, — говорю я Даше с искренней благодарностью. — Можешь считать себя свободной на весь вечер. Отдохни как следует.

— Если что-то понадобится, сразу пишите в любое время, — её голос становится всё тише, когда она направляется к задней двери, ведущей в сад.

— Ты же прекрасно знаешь, что я обязательно напишу, — кричу я ей вслед с лёгкой улыбкой.

На мгновение я серьёзно раздумывал, не остановить ли её прямо сейчас. Вера видела Дашу только один раз во время нашего видеозвонка, и определённо не помешало бы официально представить их друг другу, раз уж Даша всё ещё находилась в доме. Но последние пару недель я нещадно загонял девушку работой, заставляя её буквально разрываться между множеством поручений. Она честно заслуживала полноценный выходной после всех этих трудов.

Поэтому я решил отпустить её с чистой совестью.

Как только Вера окончательно обустроится в нашем новом семейном гнёздышке, у них определённо будет предостаточно времени, чтобы по-настоящему познакомиться и подружиться.

Мой взгляд невольно задержался на элегантной золотистой бутылке французского шампанского «Кристалл», медленно охлаждающейся в массивном серебряном ведёрке со льдом, и двух безупречно отполированных хрустальных бокалах, которые предусмотрительная Даша аккуратно расставила на мраморной поверхности кухонного островка перед своим уходом. Я даже не просил её об этом романтическом штрихе — она проявила собственную инициативу и безупречный вкус.

Как только вся эта суета окончательно уляжется, я непременно подниму ей заработную плату. Работать на меня — задача далеко не из простых, а она уже неоднократно доказывала, что стоит своего веса в позолоченных теннисных кубках и наградах.

Направляясь широкими шагами к парадному входу моего роскошного поместья, я с нетерпением ждал момента, когда массивные кованые ворота подъездной аллеи распахнутся и к фонтану подъедет чёрный Mercedes-Maybach S-класса с персональным шофёром и моим бесценным грузом. Изначально я планировал лично встретить их там, прямо на взлётной полосе частного аэропорта, но дорожные пробки в это время дня в Сочи абсолютно непредсказуемы, особенно в разгар курортного сезона, и я не мог с точностью сказать, когда закончится моё важное собеседование с кандидатом на замену прежнему тренеру.

Как оказалось, тот прекрасно знал о беременности Тамары — и превосходно понимал, что озвученные ею сроки никак не сходятся с реальными фактами. Они тайно сговорились между собой, чтобы самым наглым образом обвести меня вокруг пальца, каждый преследуя при этом свои корыстные мотивы. Тамара, естественно, искренне надеялась, что эта ложь заставит меня «прозреть» и великодушно помириться с ней, вернув наши прежние отношения. А тренер лелеял надежду, что подобный скандал вытащит меня обратно из того самого Подольска, который он упорно считал пустой тратой времени и отвлечением от большого спорта.

Хотя я действительно многим был обязан своему наставнику, и мне было искренне больно его отпускать после стольких лет совместной работы, предательство и циничные манипуляции оказались для меня совершенно неприемлемыми. Я слишком упорно работал, слишком далеко зашёл в своей карьере и слишком высоко ценю собственное достоинство, чтобы терпеть подобное недостойное поведение от людей, которым доверял.

Как бы мне страстно ни хотелось устроить публичную разборку с этой лживой Тамарой, по мудрому совету Тани, нападать на беременную женщину было бы крайне неразумным шагом с точки зрения общественного мнения. И я полностью с этим согласился. Поэтому вместо эмоциональных выпадов она составила и опубликовала от моего имени официальное заявление для прессы, категорически опровергающее моё отцовство и предоставившее неопровержимые медицинские доказательства того, что биологическим отцом этого ребёнка точно не могу быть я.

Тамара с тех самых пор деактивировала абсолютно все свои аккаунты в социальных сетях, словно растворилась в небытии.

Впрочем, это был лишь вопрос времени, когда она непременно вернётся в информационное поле — классический нарцисс физически не способен долго обходиться без постоянного внимания своих верных поклонников и фанатов, но сейчас она была самой последней из моих насущных забот.

Массивные ворота подъездной аллеи медленно распахнулись с лёгким металлическим скрежетом, и мои губы невольно растянулись в широчайшей, почти детской улыбке, пока я с замиранием сердца ожидал появления своих самых любимых и дорогих девочек. Роскошный Mercedes-Maybach бесшумно припарковался у мраморного фонтана с дельфинами, и я почти бегом бросился к задней двери, которая распахнулась раньше, чем я успел до неё добежать.

Секунду спустя Вера словно птица бросилась прямо мне в распахнутые объятия, и я закружил её в воздухе, точь-в-точь как в сцене из какого-нибудь классического голливудского романтического фильма.

Раньше я никогда не был таким сентиментальным парнем — до этого судьбоносного момента.

Когда мы наконец успокоились и отдышались, я осторожно поставил её стройные ножки на твёрдую землю и жадно завладел её нежными розовыми губами медленным, невероятно мягким и страстным поцелуем. Свежий вкус мяты на её языке и сладость ягодного бальзама на губах заставили моё сердце забиться гораздо быстрее и сильнее.

— Господи, я так сильно по тебе скучал, — прошептал я, жадно вдыхая её неповторимый сладкий аромат, который всегда сводил меня с ума. Судя по тому, как безумно мы себя ведём, можно было подумать, что мы не виделись целые годы, а не какие-то жалкие две недели. Удивительно, как всего четырнадцать дней могут растянуться в целую вечность, когда они отделяют тебя от того единственного, чего ты желаешь больше всего на этом свете.

Не помогало и то обстоятельство, что я совершенно не привык к ожиданию…

— Я тоже невыносимо сильно по тебе скучала, — тихо призналась она, и интенсивность её прекрасных голубых радужек заметно усилилась в лучах тёплого сочинского послеполуденного солнца.

Из салона автомобиля донеслось заливистое хихиканье маленькой Надюши.

— Кажется, кто-то здесь очень сильно скучал по своему папочке, — добавила Вера с нежной улыбкой.

Без малейших колебаний я аккуратно отстегнул свою драгоценную дочурку из детского автокресла и бережно подхватил её на руки, прижимая к груди.

— Добро пожаловать в твой новый дом, моя маленькая принцесса, — торжественно сказал я, глядя в её ясные глазки.

В ближайшие недели мы планировали активно работать над тем, чтобы постепенно перевезти сюда всю остальную большую семью Веры — её родителей и сестру, но пока что нас было только трое. И в промежутках между изнурительными тренировками к предстоящему важному турниру я твёрдо планировал посвящать каждую драгоценную минуту своего бодрствования именно этим двум самым важным людям в моей жизни.

Водитель тем временем методично разгружал просторный багажник роскошного автомобиля, аккуратно выстраивая в ровный ряд многочисленные чемоданы, сумки с детскими вещами и игрушками, пока мы неспешно направлялись к дому.

— О, а знаешь, что? — внезапно воскликнула Вера, нежно обнимая меня за пояс, пока мы шли бок о бок по мраморной дорожке. — Ты просто никогда не поверишь, что я сегодня увидела!

— И что же такое? — поинтересовался я, заранее предчувствуя что-то интересное.

— Когда мы уезжали сегодня утром из Подольска, я случайно заметила, как риелтор устанавливает табличку «Продаётся» прямо во дворе дома Данилы, — она слегка прикусила нижнюю губу. — Похоже, он срочно переезжает в другое место?

— Знаешь, я вполне в это верю, — ответил я с едва заметной усмешкой. После того отвратительного поступка, который он совершил две недели назад, я решил провернуть свой излюбленный трюк. Как оказалось, в моём обширном кругу общения нашёлся человек, который знал кого-то, кто в свою очередь поддерживал тёплые отношения с директором бухгалтерского отдела той крупной компании «ФинТех», где работал этот самый Данил.

Пара деликатных телефонных звонков в нужные кабинеты — и этого наглого ублюдка моментально уволили с треском, без выходного пособия и рекомендаций.

— Любопытно, куда он теперь отправится? — задумчиво размышляла она вслух, и в её мелодичном голосе явственно слышалась лёгкая нотка грусти.

Но мне его совершенно не было жаль. Он получил ровно то, что заслуживал, по справедливости.

— Пока его тощий, как гитарная струна, зад находится как можно дальше от Сочи, мне абсолютно плевать, в какую глушь он отправится, — категорично заявил я.

Вера игриво шлёпнула меня по плечу, когда мы торжественно переступили порог и вошли в просторное мраморное фойе моего роскошного дома, который больше никогда не будет тихим и безупречно чистым с этого знаменательного момента — и я был согласен с этим на все сто миллионов процентов.

Громко ахнув от изумления, она резко остановилась как вкопанная, инстинктивно прижав изящную ладонь к груди.

— Боже мой всемилостивый!

— Что такое? — обеспокоенно спросил я.

— Этот невероятный вид… — она сделала несколько неуверенных шагов вперёд и замерла как зачарованная, полностью поглощённая завораживающим видом на бескрайнее волнующееся Чёрное море за огромным двухэтажным панорамным окном. — Как ты вообще здесь живёшь каждый день? Как такая сказочная красота может быть чьей-то реальной повседневной жизнью?

Она нервно захихикала, медленно бредя в следующую просторную комнату с широко открытым от восхищения ртом, словно попала в волшебную страну.

Я показывал ей весь дом во время наших долгих видеозвонков, но, судя по её реакции, экран телефона явно не смог передать всего великолепия этого места.

— Добро пожаловать домой, мои дорогие, — торжественно произнёс я, обращаясь к своим самым любимым девочкам на свете.

Я был абсолютно уверен, что им здесь непременно понравится жить.

И как могло быть иначе?

Ведь это место представляло собой настоящий земной рай, воплощение мечты; подлинную нирвану для души.