12. Настроение
В какой-то момент этой бесконечной ночи Матильда отрубилась просто на теле Шеля, проклиная все на свете, включая себя за то, что ввязалась в эту авантюру. Приступы паники повторялись все реже, Шеля уже не трясло так сильно, поэтому спала Матильда, можно сказать, с комфортом. Натаниэль прикорнул рядом уже утром, когда эльф окончательно затих и провалился в глубокий сон. До этого он боялся с Шеля и глаз спустить. Как же хорошо, что он попал в число элитных рабов, которым такие блоки не ставили! Нанимательницы требовали «чистоту реакций»…
… Шель открыл глаза и увидел потолок комнаты госпожи. Чувства возвращались медленно, еще медленнее уходил туман из головы.
Сначала — потолок. Это значит безопасность. Это значит, что госпожа рядом. Это значит, что ему не привиделось, что она утешает его и держит за руку.
Потом тяжесть. Знакомый, ни с чем не сравнимый, запах госпожи, лучше которого не существует. Тяжесть ее тела, наконец-то она спит на нем так, как на Натаниэле.
Боль. Боль в затекших конечностях, нытье мышц… Вчера были судороги — эту боль ни с чем не спутаешь.
Тепло. Тепло тела, прижавшегося к боку. Скорее всего, это Натаниэль, больше некому быть. Он бы очень удивился, не используй черноволосый эту ночь в свою пользу.
Шель опять закрыл глаза, пытаясь разобраться в мешанине мыслей. Он не чувствовал в себе никаких изменений. Самое главное — госпожа для него по-прежнему была смыслом существования. Он представил, что она умерла. Сердце замерло от глубокой тоски, но желания разн ести все вокруг не возникло. Это хорошо. Раньше даже при мысли о том, что с ней может что-то случиться, хотелось кричать.
Эльф подумал о ребенке, растущем внутри Матильды, и ощутил нежность. Раньше к этой нежности примешивалась дикая, жгучая ревность к захватчику тела госпожи, который вскоре получит ее всю без остатка. Ревность эту Шель самым тщательным образом скрывал. Если бы Натаниэль об этом узнал, то… даже не хочется думать, что бы тогда было!
Шель пошевелился, напряг и расслабил мышцы и впервые подумал о том, что чувствует Натаниэль, когда на нем вот так спят. Оказывается, это не очень удобно. С другой стороны, это бесценное чувство — госпожа на тебе, доверчиво распласталась и трогательно сопит!
Но все же… как же затекло тело!
Эльф не удержался и пошевелился еще раз. Это разбудило Матильду. Она подняла голову, сонно моргая, зевнула, отбросила со лба спутанные волосы.
— Шель? О, ты очнулся!
Завозился, просыпаясь, Натаниэль.
— Привет, — хрипло сказал он. — Как ты себя чувствуешь?
— Пока не знаю, — честно признался Шель, понимая, что вопрос относится совсем не к его физическому состоянию.
— Тебе на нас бросаться не хочется? — спросила Матильда, слезая на пол. — Ох, Натаниэль, а на тебе удобнее спать!
— Не хочется, — мрачно ответил Шель. Ему и было обидно такое слышать. Удобнее ей, надо же!
— Сделать массаж? — спросил Натаниэль. — Или Бу позвать?
— Не нужно, — Матильда помахала руками, наклонилась туда-сюда. — Я есть хочу.
— Опять острый салат?
— Да, — кивнула Матильда. — Даже не знаю, что я буду делать, если мы завтра улетим, и выяснится, что на корабле ничего подобного нет!
— Купим заранее, — пообещал Натаниэль, прикидывая, к кому на кухне стоит подойти, чтобы выяснить рецепт так понравившегося Матильде блюда.
Шель почувствовал, как ревность, злая, душащая, поднимается от сердца к горлу, подбивая сказать какую-то гадость. Он отсутствовал всего сутки, а Натаниэль уже знает, какой салат сейчас предпочитает Матильда! И чем, интересно, они вчера занимались целый день? Грандиозным усилием воли он взял себя в руки и сказал:
— Я пойду к себе, госпожа. Мне нужно принять душ… Встретимся в столовой.
— Госпожа? — удивилась Матильда. — Я думала, что ты после снятия блоков бросишь эти свои штучки!
— Какие штучки? Вы — госпожа моей души, и это не изменить!
Матильда закатила глаза:
— Хорошо, как скажешь. Вижу, с тобой спорить бесполезно.
— Именно, моя госпожа.
После завтрака Матильда решила посвятить все время рисованию. Совсем скоро она вернется к любимой работе, и тогда уже будет не до мазни на бумаге. Да и глупо это — мольберт в кабинете капитана торгового корабля!
Но у выхода из корпуса Матильду ждал Рик. Виноватый, ссутулившийся…
— Капитан…
Матильда тяжело вздохнула.
— Рик, ты вчера своим эгоизмом меня очень расстроил. Очень.
Паренек угрюмо смотрел вниз, но потом вдруг решительно вздернул голову и твердо сказал:
— Если я не буду эгоистом, капитан, и не буду добиваться вашего внимания, то совсем его не получу! Или вы предлагаете мне вести себя, как Кирилл? Мне тоже привести чужую женщину в вашу спальню, чтобы вы обо мне вспоминали хоть иногда, а, капитан?
— Гхм… нет, чужую женщину, как и мужчину, в мою спальню приводить не нужно, Рик. Но если у тебя появится другая, я буду только рада.
— Зачем мне другая? — Рик подошел к Матильде вплотную, положил руки ей на плечи. — Зачем, капитан, если у меня есть вы? Подумайте сами, мэм, мы с вами составляем идеальную пару — я механик, вы — капитан. Разве кто-нибудь из других ваших… подопечных поймет вашу тягу к полетам так же, как и я?
— Рик, твоя тяга к полетам существует только потому, что ты в жизни, по сути, больше ничего и не видел.
Матильда сама не могла понять, почему она до сих пор воспринимает Рика как ребенка? Ведь она сама в семнадцать уже два года жила на совершенно чужой планете, и чувствовала себя взрослой и самостоятельной. Более того, ей бы даже в голову не взбрело думать о своем друге Ване, или, к примеру, Лорелей, как о детях! Но Рик… у них с Шелем была разница в три года, но эльф был мужчиной, а платиноволосый — ребенком. Дело было даже не в том, что он куда мельче остальных, парней с идеальными генами. А в чем тогда? В том, что Шель уб ьет (и уже убивал) ради нее, даже не задумываясь? В беспомощности Рика перед новыми обстоятельствами? Но почему его слезы ее раздражают, а слезы Шеля — нет? В личном рейтинге Матильды Рик стоял выше Кирка и только.
И платиноволосый, и рыжий обладали огромным количеством умений и полезных навыков, хоть и в совершенно разных сферах. Говоря откровенно, они являлись самыми полезными членами команды Матильды, механик и домашний слуга. Но… Рик был хорош для сна, как мягкая игрушка. Кирк… как сдерживающая сила Кирилла, хоть эта сила сейчас ничего и не сдерживала, но, может когда-нибудь они оба поумнеют. Во всяком случае, Матильда на это надеялась!
— Видел, капитан. Море. Лес. Планеты. Но зачем мне это все, если вас не будет рядом? Подумайте, Матильда, я могу вас обеспечить, ведь механики получают очень неплохие деньги! Ради меня вам не нужно будет отказываться от корабля!
— Ты сейчас говоришь, как Зейн, — заметила Матильда. — Он тоже утверждал, что нам вместе будет куда удобнее управлять торговой компанией. Но Зейну я отказала, Рик, не забывай об этом! Поэтому… давай прекратим этот бесполезный разговор и пойдем на рисование.
— Я не хочу рисовать, — мрачно ответил Рик. — Капитан, а если я накачаю мускулы хотя бы так, как Кирилл, я буду вам нравиться больше?
— Зачем тебе накачивать мускулы? — удивилась Матильда. — Ты достаточно силен для того, чтобы поднять меня или детали двигателя. Не забывай, что ты еще растешь и формируешься, потом заматереешь. Ванька в юности был такой же тростинкой, а сейчас, посмотри, какой эффектный мужчина.
— Капитан, я вряд ли стану крупнее. Все корабельные рабы такие.
— Ладно, — сдалась Матильда. — Делай что хочешь, только не доставай меня! И подумай на счет другой женщины, хорошо?
Рик упрямо сжал челюсти, но больше ничего не сказал.
После обеда Матильда поняла, что ей срочно нужно поспать. Бессонная ночь заставила глаза слипаться уже на второй порции острого салата, но Матильда мужественно преодолела дрему ради еще двух тарелок.
— Проводить вас до комнаты, госпожа? — спросил Шель. — Боюсь, вы на ходу заснете!
— Лучше пусть меня Кирилл отнесет! — капризно сказала Матильда, тайком наблюдая за реакцией Шеля. — Ему полезно.
— Почему это мне полезно? — удивился Кирилл. — Пусть лучше Кирк отнесет, он сегодня спортзал просачковал.
Шель продолжал мило улыбаться, даже не метнув ни одного гневного взгляда в сторону соперников.
— А Кирк сегодня со мной рисовал все утро, так здорово было, — сказала Матильда. Есть! Не сдержался! Посмотрел, хоть и мельком, зубами заскрипел, но тут же взял себя в руки. Все, можно расслабиться, ничего фатального с характером Шеля психиатр не сделал.
— Госпожа, я вполне могу вас отнести сам, — сказал эльф, сделав упор на последнем слове.
— Так почему мне полезно носить тебя на руках? — не отставал от Матильды Кирилл.
— Чтобы лучше держать на руках своих любовниц, — резко ответил Натаниэль. То ли с недосыпу, то ли еще почему, но он был мрачен.
— Да я их и так хорошо держу, — пожал плечами Кирилл. — Я и Матильду хорошо держу, правда? Хоть ты и весишь больше типичной девушки.
— Шель, — Матильда протянула к эльфу руки, уязвленная последними словами рыжего. Она из фермеров! Обладать крепким телом и небольшим запасом подкожного жира — залог выживания в условиях постоянной тяжелой работы.
Эльф довольно усмехнулся и аккуратно взял ее на руки.
— Вы прекрасны, госпожа, — прошептал ей он. — Даже если вы считаете иначе, это не так. Вы возбуждаете Кирилла, хоть он и зажимает в углу худосочных девиц. Как бы он не скрывал это, но мечтает-то он о вас!
— Шель, а где ревность? — спросила Матильда. — Зачем ты Кирилла выгораживаешь?
— Я его не выгораживаю, — спокойно ответил Шель. — Я просто показываю вам истинное состояние дел. Не надумывайте лишнего, госпожа. Любят не за фигуру, и в отношениях — настоящих отношениях — даже хотят не за фигуру.
— Откуда ты все это знаешь? — подозрительно спросила Матильда. — Не нужно мне тут вешать сладкую лапшу на уши!
— Это не лапша. У нас был курс психологии, госпожа. Мы — телохранители, ближайшие слуги. В наши обязанности также входит и утешение хозяйки, беседа по душам. Кому еще она — или он — сможет безоговорочно доверять?
— Понятно, — сказала Матильда, и вдруг призналась. — Моя мать в конце беременности так отекала, что становилась похожа на шарик. Зрелище было ужасным. Вдруг я это тоже унаследовала?
— Для вас, может быть, это зрелище и было ужасным, но не для меня. Что может быть ужасным в любимой женщине, носящей ребенка? Вы же не шарахались, когда меня били судороги? Это работает в обе стороны, госпожа. Когда ты любишь человека, ты принимаешь его целиком.
— Что бы я без тебя делала, — умиленно вздохнула Матильда, положив голову ему на плечо и закрыв глаза. Через минуту она уже сопела, убаюканная ровным шагом эльфа.
На лице Шеля расцвела коварная улыбка. Один-один, Натаниэль. Ты вчера был с ней целый день, зато сегодня я поднял ей самооценку. Посмотрим, к кому она будет благосклоннее.
* * *
— Нат? — Кирилл догнал черноволосого в коридоре. — Что происходит? Почему ты такой злой?
— Ничего не происходит, — огрызнулся Натаниэль. — Может у меня быть плохое настроение или нет?
— У тебя? — рыжий рассмеялся. — Только тогда, когда ты ему позволяешь быть.
— Сейчас я позволил, — Натаниэль нервно тряхнул головой. — Отвали, Кир!
— Она все равно тебя любит, — тихо сказал ему в спину Кирилл. — Почему ты бесишься? Если бы она любила меня хоть вполовину так же, как тебя…
Натаниэль на миг замер, а потом почти бегом бросился к себе в комнату и так грохнул дверью, что зазвенели лампы.
Кирилл покачал головой. Один раз, когда расформировывался питомник Осси, он чуть не сорвался, но теперь старался держать себя в руках. Он не позволит хитроумному Натаниэлю исключить его из близкого круга их общей женщины, но и не позволит ему наделать ошибок. Нат — опора Матильды, и он должен ею оставаться, иначе все полетит в бездну.
Хлопнув дверью, Натаниэль обессиленно сполз по ней спиной, несколько раз стукнулся затылком по гладкому дереву, пытаясь привести мысли в порядок. Нужно собраться. Выдохнуть. Еще раз выдохнуть.
Разве он не знает, что возвращаться из сказки весьма болезненно? Разве он не знает, что вчерашний день повторится не скоро, если вообще повторится? Разве он не знает…
Все он знает. Все.
Но…
Как же разрывается сердце от желания еще раз повторить то счастье, когда они были вдвоем, просто влюбленная пара!
Он вызвал на экране браслета галерею, полистал. Хохочущая Матильда на качелях. Матильда, вся измазанная шоколадным мороженым — это она споткнулась и случайно ткнулась лицом в сладость. Матильда с ярким надувным шариком, который он ей выиграл на аттракционе, броса я дротики. Матильда, открыв рот, смотрит на дрессированную собачку, танцующую на задних лапах…
Натаниэль погасил экран. Еще раз стукнулся головой о дверь. Нужно взять себя в руки, нужно.
Зажмурил глаза, принялся дышать под счет.
Через две минуты из комнаты вышел собранный, серьезный Натаниэль. Нужно позаботиться о запасах любимого салата Матильды.
Кирилл, притаившийся в нише коридора за большим вазоном с цветами, удовлетворенно кивнул. Все в порядке. Живем.