20. Садист

Кирк выглядел так, как и должен выглядеть человек, всю ночь подвергавшийся истязаниям. То есть выглядел он плохо, если не сказать — отвратительно.

Матильда прочитала показания на капсуле и вперила тяжелый взгляд в Кирилла.

— Ну и?

— Тебе, как нашему опекуну, нужно подписать счет у лечащего врача…

— Правильно ли я понимаю, — ласково спросила Матильда, — что, если бы не нужно было подписывать счет, я об этом происшествии не узнала бы?

— Мы не хотели тебя волновать, — в голосе Кирилла прорезалось нечто, напоминающее вину.

— Что-что? — переспросила Матильда.

— Я не хотел тебя волновать, — громче повторил рыжий. — Послушай, Матильда, но только не ори. Кирк замечательный, но… он старается, правда, старается, но у него не всегда получается. Поэтому, когда ему предложили подзаработать, он согласился. Он же не думал, что в этот раз все выйдет из-под контроля.

— Ясно. Значит, это еще и не в первый раз!

— Матильда, я был против, но он взрослый человек…

— Где, где, я тебя спрашиваю, ты видишь взрослого человека? — все же не сдержалась и завопила Матильда, постучав по крышке капсулы. — Это же безмозглый младенец, а ты ему потакаешь!

— Я же просил — не ори! Это медблок, тут тихо должно быть!

— Хорошо, хорошо, сейчас я все подпишу, и мы пойдем в мою каюту, где я могу орать, сколько влезет. Чувствую, впереди меня ждет много неприятных открытий, а кого-то — много подзатыльников!

— Я был против, Матильда, честное слово, но он так хотел сделать что-нибудь для тебя…

Матильда мужественно сдерживалась до каюты, а там, сев на койку, она скрестила руки на груди и приготовилась слушать.

Кирилл несколько раз тяжело вздохнул, а потом начал рассказывать:

— Мы общались с пассажирами второго класса. Говорили, что рождены от элитников, граждане ФПП — все, как Иван советовал. Работали на танцах партнерами, ну, у Кирка не очень получалось, он же не умеет танцевать, так он просто беседами скучающих пассажиров развлекал. Он же умеет молчать и слушать, а это важно. В общем, сказала ему одна дамочка, что мечтает снова почувствовать себя рабовладелицей. У нее, дескать, своих рабов уже давно нет — пришлось продать ради оплаты счетов за обучение в университете. А Кирк возьми да и поинтересуйся, сколько она заплатит, если он сутки побудет ее рабом. Вспомнил рассказы Илиаса о неудавшейся карьере принца. Дамочка заплатила хорошо. А потом посоветовала Кирка своим приятелям. Он же покорный, понимаешь, по-настоящему покорный, это очень нравится некоторым… людям. И вчерашний его клиент заплатил много, очень много за то, чтобы Кирк «отдался во власть его фантазий». Так и сказал. Я предупреждал брата, что подозрительно это, но он не послушался. Ну и вот…

— И вот, — эхом повторила Матильда. — Отлично. И зачем ему нужны деньги?

— Чтобы ты его любила, — сказал Кирилл. — Он говорил, что, когда на Хоте работал для тебя, ты сделала ему массаж и даже переспала с ним! Тогда ты обращала на него внимание, а не как обычно.

— Как обычно? Не могу понять, почему в этой ситуации я вдруг стала виноватой! Я не могу давать Кирку то, что он хочет! Он же мазохист, Кирилл, а я не по э т ой части…

— Я много чего могу тебе сказать, но все же это тебе лучше обсудить с ним самим. И, Матильда, не думай, что если он любит боль, то ему не нужно от тебя простое человеческое общение!

— Вот не нужно меня обвинять! — окончательно рассвирепела Матильда. — Ах, бедненький-несчастненький Кирк, он так хотел со мной общаться, что пошел по рукам! Почему остальные как-то находят возможность получить от меня внимание, а с ним только проблемы!

— Эм-м… — Кирилл хотел что-то сказать, но передумал. Пусть она сначала перебесится, а Кирк выйдет из медкапсулы. Правда, любящий брат сомневался, что сможет удержаться и не уложить его обратно, чтобы до самого прилета от близнеца не было неприятностей.

— И к кому ходил Кирк этой ночью? Ты знаешь?

— Да, он меня всегда предупреждал, где будет.

— Кто его отнес в медотсек?

— По словам врачей — сам дошел.

— Даже так? Идем к этому любителю остренького, я ему устрою!

— Госпожа, но… — попытался воспротивиться Шель. — Вы беременны, разве вы забыли?

Матильда поморщилась, вспомнив утреннее недомогание.

— Нет, не забыла. Но я ж его не сама буду бить!

Пока Матильда решительным шагом следовала за Кириллом, Шель плелся следом, прикидывая, чем это все может закончиться. Он, к стыду своему, понимал, что пылающую праведной местью Матильду удержать не сможет. Если раньше это можно было списать на блоки, заставляющие подчиняться хозяйскому приказу, то сейчас он просто боялся. Боялся, что не найдет нужных слов, и она опять начнет плакать. Боялся, что, наоборот, найдет нужные слова, и она обидится и опять отстранит его от себя. Или ляпнет что-то не то, а Кирилл этим воспользуется, чтобы протолкнуть в ее постель своего брата. Сам-то Кирилл ничего не боялся, приходил и брал все, что хотел, не думая о последствиях. А ему, Шелю, необходимо было думать и действовать осторожно.

Он уже набрал было сообщение Натаниэлю и вдруг разозлился сам на себя. С каких пор он стал такой тряпкой? У Матильды истерика — он зовет рыжего, Матильду тошнит — он зовет врача. У Матильды проблемы — звонит Натаниэлю, который, между прочим, ушел, и, значит, совсем потерял право на ее внимание!

Теперь он, Шель, ближе всех к любимой женщине, и стало быть, пора прекращать вести себя так, как учили: ты — верный телохранитель, ты — преданный раб, у которого нет своих желаний, а только желания хозяина, ты должен закрыть его собой, но в мирной жизни ни в коем случае не принимать решений самостоятельно. Ты — пес у ног владельца.

Но он-то уже не пес! Он — свободный. У него нет блоков. Даже Кирк пытается что-то сделать сам, а он…

— Госпожа, — тихо окликнул Шель Матильду. — Вы же не забыли, что самое болезненное — это удар по кошельку?

— А… — Матильда запнулась. — Хм…

— Подумайте, как бы себя в этом случае повел Иван, — мягко сказал эльф, истово надеясь, что Матильда не спросит «а как?». Ответа на этот вопрос у него не было.

— Хм… — Матильда закусила губу, посмотрела на Кирилла. — Слушай, а ты не хочешь этому садисту руки сломать?

— За то, что он сделал больно моему брату? Или за то, что расстроил тебя? — уточнил Кирилл. — Потому что во втором случае количество сломанных рук сильно увеличится.

— За то, что сделал такое с твоим братом, — буркнула Матильда. Рыжий так говорит, будто она исчадие ада какое-то!

— Кирк сам дурак, — пожал плечами Кирилл. — Я его предупреждал. Мне его, конечно, жаль, но не убили же его! Избили, кожу порезали, изнасиловали — да, но это не смертельно…

— Заткнись, а? — попросила Матильда. — Знаю, что ты сейчас скажешь — типа, я сам такое переживал много раз… Не хочу этого слушать. Деньги, кстати, этот садист не зажал?

— Нет, перевел еще вечером.

— Так, — сказала Матильда. — Мне нужно подумать.

Она принялась листать записи на браслете. Шель уже знал, что когда-то Ваня накидал ей самых необходимых законов, отсортировав их примерно по такому принципу: «если тебе сделали то-то, то ты можешь ответить тем-то». Именно эти подсказки помогли Матильде разобраться с данархенийкой.

— Проклятие, столько законов… Ванька не мог сделать еще большую выжимку, а? — бормотала Матильда. Парни переглянулись. Они помнили, сколько на самом деле существует законов, видели, как в них копался Иван. Оставалось только надеяться, что подобную ситуацию адвокат предусмотрел и после появления питомцев пополнил Матильдину правовую подсказку. — Ага, нашла! Хм… Ага… Пойдем, сейчас мы этого жука раздавим и размажем. Так, где… А! Алло, капитан Томелли? Вы можете подойти к сектору В, отсеку пятнадцать, каюте четыре? Вы мне нужны как главный судья на этой территории.

Капитан появился довольно быстро — и не один.

— Наш корабельный юрист, господин Марчел, — представил капитан роскошного русоволосого красавца, обаятельно улыбнувшегося Матильде.

— Улыбайтесь тем пассажиркам, на кого это действует! — рыкнула Матильда. — У меня подопечного избили!

— Насмерть? — заинтересовался юрист.

— К счастью, нет. Но я в ужасе! Сначала бьют меня, потом — моего подопечного! Ладно я могу дать сдачи, но он… он же неполноправный гражданин! Вы понимаете, что это значит?

Юрист тяжело вздохнул. Конечно, он понимал. Теперь подозреваемый в избиении даже не сможет выкрутиться, сказав, что это происходило по взаимному согласию. Ведь опекун-то согласия такого не давал!

Капитан постучал в дверь каюты, и им открыл очень благообразный старичок. Матильда здорово удивилась — подобные старички на ее планете, как правило, работали Смотрителями Нравственности, или рассказывали сказки целому выводку внучат, а не избивали беспомощного парня!

— Капитан Томелли? — удивился старичок. — Чем обязан?

— Госпожа Ренко желает выдвинуть вам обвинения, — сказал адвокат. — Вы избили ее раба… то есть, подопечного, неполноправного гражданина ФПП.

— Я его не избивал! — возразил старичок.

Матильда покосилась на Кирилла.

— Это он, клянусь! — прошептал он

— Свидетель утверждает, что это были вы, — сказал господин Марчел.

— Я его не избивал! Это было удовольствие, понимаете? Взаимное удовольствие!

— Ничего себе удовольствие! — возмутилась Матильда. — После удовольствия в медкапсулу не попадают!

— Ой, что вы такое говорите, милая девушка! Вы никогда шоколадом не объедались?

— Никогда, — твердо сказала Матильда. — Вы обязаны оплатить медицинские счета моего подопечного, а также заплатить мне и ему за моральный ущерб!

— Моральный ущерб! — возопил старичок. — Какой еще моральный ущерб? Он получил удовольствие! Я тоже!

— У вас есть зафиксированный договор о добровольном согласии? — спросил юрист.

Старик сокрушенно развел руками.

— Не думал, что он, договор, понадобится.

Кириллу не понравилось, что пассажир не пускает их в каюту. Что он там скрывает? Он приподнялся на цыпочки, заглянул внутрь, сглотнул и задержал дыхание.

— Матильда, не стоит…

Но Матильда, испуганная его побелевшим лицом, толкнула старика и ворвалась в каюту. Какое-то время молча открывала и закрывала рот, а потом повалилась в обморок.

Кирилл подхватил женщину на руки, не дав упасть на пол, повернул ее лицом к своей груди. Пусть, как откроет глаза, смотрит на него, а не на это.

Стены и пол крошечной одноместной каюты были обильно украшены брызгами крови. То тут, то там валялись окровавленные тряпки.

— Теперь точно придется платить за моральный ущерб, — пробормотал адвокат. — Госпожа Ренко? Вы уже с нами?

— Да, — слабо пробормотала Матильда, уткнувшись носом в грудь Кирилла. Странно, что это зрелище так на нее подействовало — когда она отмывала «Надежду» после нападения пиратов, ее даже не тошнило! — Скажите, это — кровь?

— Кровь, — вздохнул капитан Томелли, мысленно подсчитывая размер ущерба. Надежда, что дело удастся замять, подкупив Матильду относительно небольшой суммой, умерла. Адвоката посетили те же мысли. Мужчины мрачно переглянулись.

— Отпусти, — попросила Матильда у Кирилла. — Я уже хорошо себя чувствую.

Тот неохотно повиновался, оставаясь настороже.

— Это все — кровь Кирка? — спросила Матильда у старика.

— Да, — неохотно ответил он, понимая, что любой анализ это докажет. — Извините, не успел убрать… слишком долго спал. Но ему понравилось, клянусь!

— Ах ты ж мерзавец! — взвыла Матильда, кидаясь на садиста.

Кирилл перехватил ее за талию, не давая ей ударить гадкого старикашку.

— Руки убери, я ему сейчас сама такое удовольствие доставлю, такое… он у меня это надолго запомнит!

— Охрана, — проговорил капитан в браслет.

— Вы не понимаете! Не понимаете! Я его полюбил! С первого взгляда! Мы будем жить вместе! Мы созданы друг для друга! — вопил старик.

— Только через мой труп! — орала Матильда, пытаясь достать старика хотя бы ногой. — Я Кирка тебе не отдам!

— Успокойте ее, — умолял господин Марчел Кирилла. — Еще не хватало, чтобы у нее на нервной почве выкидыш случился! У моей жены такое было!

— Если такое случится, она нас разорит, — мрачно проговорил капитан Томелли.

— Матильда, тише, Матильда, — Кирилл вытаскивал разбушевавшуюся женщину в коридор, где уже столпились зеваки, которым не давал ближе подойти Шель. — Матильда, его сейчас в карцер посадят, успокойся, нам нужно пойти в медблок. Матильда…

— Давай ее сюда, — эльф перехватил Матильду и заворковал ей на ухо что-то успокаивающее мелодичным, нежным голосом, быстро идя к медблоку.

— Не понимаю я этого, — успокоившись, сказала Матильда. — Зато теперь я реально боюсь Кирка.

— Почему? — спросил Кирилл. Предаваться самоедству типа «надо было удержать брата» он не стал и сейчас лихорадочно размышлял, как повернуть ситуацию в лучшую сторону.

— Потому что у него в голове не тараканы, а слоны какие-то! — сказала Матильда. — Того и гляди, затопчут и не заметят. Вот, полюбуйтесь!

У входа в медблок стоял Кирк.

— Тебя выпустили или ты сбежал? — осведомилась Матильда, слезая с рук Шеля.

— Госпожа… — Кирк упал на колени.

— Я вопрос задала! — повысила голос Матильда.

— Меня выпустили, госпожа.

— И как тебе ночка? Не желаешь ли повторить?

— Нет, госпожа… Я… я не хотел, правда, госпожа! Я клянусь! Я не хотел, я просил остановиться…

— А вот тот дед утверждает обратное! — заметила Матильда. — Кирилл, подними страдальца и тащи его в мою каюту.

Они посадили Кирка на койку и встали перед ним.

— Мой отец посоветовал бы его усыпить, чтобы не мучался, — сказала Матильда, активно жуя соленые сухарики, которые ей подал Шель. Сухариками он разжился в медблоке, и вот, наконец, вытащив их из кармана жестом фокусника, был вознагражден полным искренней благодарности взглядом любимой.

— Госпожа, я не хотел, — тихо повторил Кирк. — Тот старик подошел ко мне, попросил показать ему некоторые узлы для саба, сабмиссива во время определенных игр. Он сказал, что летит на встречу с новым сабом, волнуется, как все пройдет. Он меня привязал, а потом… — Кирк сглотнул, заморгал, сдерживая слезы, — потом сказал, что мне никто не поможет. Что я сам этого хотел. Что сейчас он мне доставит истинное удовольствие. Я просил его отпустить, а он только и повторял, что лучше меня знает, чего я хочу, и что…

Кирк беззвучно заплакал.

— А потом… потом выгнал меня в коридор, как будто ничего не случилось. Таблетку дал, чтобы я смог дойти до медблока…

— Почему, почему ты не позвонил мне? — спросила Матильда в отчаянии, чувствуя себя совершенно беспомощной.

— Я… я боялся… Вы же не одобряете…

— Да мало ли что я не одобряю! Я прыжки Кирилла по чужим постелям тоже не одобряю, но если какая-то дамочка привяжет его к кровати, то я понесусь на помощь! Потому что иначе нельзя, понимаешь, Кирк! Нельзя! Ты… то, что ты не попросил у меня помощи — это… у меня нет слов… Неужели ты настолько мне не доверяешь?

Кирк задрожал, а потом кинулся к Матильде, обнял ее, прижался всем телом.

— Я просто не хотел вас волновать… — заикаясь от всхлипов, проговорил он.

— У тебя это не получилось, — Матильда погладила его по пышной шапке рыжих волнистых волос. — Ты же весь в бинтах, как тебя из медблока выпустили-то?

— Оно только выглядит страшно… Куда страшнее — беспомощность. Госпожа, я… я никогда не думал, что снова это испытаю… как мне было страшно, госпожа…

— Теперь ты понимаешь, что я чувствую, — вздохнула Матильда. — Когда я увидела тебя в медблоке, первой мыслью была именно такая: я ничего не смогла сделать, чтобы тебя защитить… Так, хватит сантиментов, ложись на койку. Нам всем надо отдохнуть.

— Всем? — тут же уточнил Кирилл.

— Всем, — сказала Матильда. — Поместимся, да, Шель?

— Конечно, госпожа.

Матильда и Кирилл обняли Кирка с двух сторон.

— Мы тебя никогда не бросим, Кирк, — сказала Матильда.

— Даже несмотря на то, что я… из-за меня… — Кирк жалобно посмотрел в глаза Матильды.

— Как сказал твой брат, ангелов среди нас нет, — улыбнулась Матильда. — Только я тебя прошу, давай без экстремальных развлечений, а? Хотя бы пока ребенок не родится…

— Но вы же хорошо себя чувствуете? — испуганно спросил Кирк.

— Ну, спасибо, хоть кто-то догадался поинтересоваться! — язвительно отозвалась Матильда. — Хорошо я себя чувствую. Шель, ты свинья!

— Да, госпожа, я знаю. Но… — Шель поднял браслет, что-то нажал. На экране появился сердечный ритм Матильды и температура ее тела. — Я поэтому и не спрашиваю, чтобы вам не надоедать вопросами.

— Это еще у тебя откуда?

— Из медблока. Купил. Я к вам приклеил такую маленькую штучку, сзади на шею, вы и не заметили…

Матильда села, какое-то время смотрела на Шеля, ответившего ей виноватым, но все же уверенным в своей правоте взглядом.

— Ясно, — сказала Матильда и легла обратно, оставив эльфа мучиться неизвестностью. Как-то слишком спокойно госпожа прореагировала! — Сейчас мы отдыхаем, мальчики, а потом… что потом, я придумаю, и вам, хитроумные рыжие, это точно не понравится!