Глава 33

— Малыш, — слышу голос Архипа, он будто звучит из-под толщи воды.

Поворачиваю голову и смотрю на него сквозь слезы. Я уже практически не плачу, нет сил. Но глаза все время мокрые.

Уже который день я напичкана успокоительными. Марго сказала, что это какие-то специальные, которые мне не навредят. Я не понимаю, почему они в принципе могут навредить, но на вопросы и обсуждения меня просто не хватит.

Неделю назад похоронили папу.

Я не скажу, что у нас с ним были очень уж близкие отношения. Он был… сложным человеком. Но в то же самое время одним из тех редких людей, которым было на меня не наплевать. Свою любовь он выражал довольно специфическими способами. Только я не жалуюсь. Благодаря ему я стала той, кем являюсь сейчас.

Все то время, что я, словно зомби, проживаю день за днем, Архип рядом со мной. И я бесконечно благодарна ему за заботу.

Мы вернулись в его дом. Он полностью взял на себя организацию похорон. Следит за тем, чтобы я ела, спала, вовремя пила лекарства. Каждую ночь он заворачивает меня в свои объятия и держит в них до самого утра. А когда ложусь днем, обнимает и дожидается пока усну, и только потом идет работать.

Смотрю на Архипа в ожидании того, что он скажет.

— Малыш, нам надо к врачу.

— К какому? — спрашиваю бесцветным голосом.

— К гинекологу. Помнишь, я говорил, что записал тебя на прием?

Не помню. Вообще ни черта не держится в голове…

— Зачем?

Архип сжимает челюсти, а у меня в голове мутным пятном мелькает воспоминание о нашем с ним вчерашнем разговоре. Земцов сказал, что я могу быть беременна. Меня каждое утро тошнит. Но я думала, что это на нервной почве. Только Архип все же записал меня к врачу.

— Прямо сейчас? — спрашиваю и приглаживаю растрепанные волосы.

— Сейчас надо начать собираться.

— Я не могу, — качаю головой и чувствую, как опять дрожит подбородок. — Я не хочу краситься.

— Не красься. Наденешь очки. Давай, девочка, надо сходить и убедиться, что ты и малыш в порядке.

— А вдруг… вдруг я не беременна? Архип, я же с ума сойду, — произношу и хватаюсь за его предплечья.

Даже волоски на голове встают дыбом от мысли, что надежда, которая уже зародилась во мне, может не оправдаться.

— Если нет, мы продолжим стараться, — ласково говорит Архип и помогает мне встать с кровати. — Давай, маленькая, пора понемногу возвращаться к жизни.

Приняв душ, сушу волосы и заплетаю их в косу. Сейчас у меня нет сил на то, чтобы сделать укладку и хотя бы нанести тон на лицо.

Надев черное платье, цепляю на нос крупные солнцезащитные очки, а потом, подхватив сумочку, покидаю спальню.

— Да, мы заедем, — слышу снизу голос Архипа. — Ну и отлично. Ненадолго. Не знаю пока. Посмотрим на месте. До встречи.

Подхожу к лестнице и, схватившись за перила, спускаюсь вниз.

У меня опять холодные пальцы, как будто на улице не конец лета, а лютая зима, а я без перчаток.

— Готова? — спрашивает Архип, появляясь из гостиной.

Киваю и спускаюсь вниз.

С тех пор, как вернулась в дом Земцова, он больше не блокирует окна и двери. У меня есть возможность свободно заходить и выходить. Только теперь нет желания. Этот дом стал для меня теплым, уютным местом, в котором можно спрятаться от всего мира.

А еще я забросила бизнес. Даже не звоню помощникам поинтересоваться, открыт ли вообще мой фитнес-клуб. Сергей помогал с похоронами, периодически приезжает и разговаривает с Архипом, я подписываю какие-то документы, даже не глядя. Но ни разу я не спросила помощника о том, все ли в порядке.

Мир как будто потерял краски. Не знаю, почему так чувствительна для меня потеря папы, с которым у меня не было глубокой связи, но это так. И мне тяжело собраться с силами и заставить себя вернуться к жизни.

Зато Архип подхватил мои дела и контролирует все, что происходит с моим бизнесом. Если бы у Земцова был коварный план отжать мое имущество, я бы даже не сопротивлялась. Надеюсь, у него такого нет.

Архип помогает мне надеть балетки и усаживает в машину. Мы в полной тишине едем в центр города. Архип держит меня за руку, которая покоится на его бедре. Согревает мои заледеневшие пальцы своей горячей ладонью.

Поворачиваю голову и смотрю на его профиль.

Не понимаю, зачем сопротивлялась. Почему вообще отталкивала этого мужчину? Разве я смогу найти кого-то лучше него? Разве может быть кто-то достойнее?

Судорожно втягиваю воздух, когда вспоминаю, сколько гадостей я ему наговорила. Он не заслужил такое отношение. Но терпеливо все снес и продолжил говорить, что любит, и что вместе мы со всем справимся.

Архип тормозит на светофоре, и я наблюдаю за тем, как он, глядя на красный свет, просто поднимает мою руку к губам и дует на нее, согревая своим дыханием. Трепетно целует мои пальцы и возвращает наши соединенные руки на свое бедро.

Такие мелочи, как эта… они и составляют то, что называется любовью. Ласковые жесты, почти невидимая забота, нежные прикосновения и попытка сделать жизнь другого человека лучше. Я хочу сделать его жизнь лучше. Хочу стать той, кто каждый день будет целовать его заросшее щетиной лицо и делать так, чтобы на сурово сжатых губах появлялась улыбка.

— Архип, — зову севшим голосом.

Он на мгновение поворачивает голову, чтобы бросить на меня взгляд, а потом снова смотрит в лобовое и трогается, потому что сигнал светофора сменился на зеленый.

— Что, маленькая? — ласково спрашивает он. Сейчас он разговаривает только так.

Я молча катаю на языке рвущиеся с него слова и жду, пока мы остановимся на следующем светофоре. Снимаю очки. Хочу, чтобы он видел мои глаза, когда скажу это. Чтобы понимал, насколько я уверена в своих словах.

Как только он тормозит, опять смотрит на меня. Взгляд немного встревоженно блуждает по моему лицу.

— Я люблю тебя, — говорю еле слышно, а на лице Земцова появляется крохотная улыбка. Зато глаза мгновенно вспыхивают восторгом.

— И я люблю тебя, малышка, — тихо отзывается он.

Наклоняется и нежно касается моих губ своими. Не углубляет поцелуй, не пытается опошлить его или намекнуть на секс. Он просто нежно целует и повторяет прямо мне в губы:

— Очень люблю.