28. Не то, о чём ты думаешь

И Лулу повернулась. Маленькая послушная левретка.

Левент провёл пальцами по её половым губам, она ахнула и сжалась. Оглянулась через плечо на Сергея, словно спрашивая, имеет ли право тренер её трогать. Сергей коротко кивнул. Левент имел право на всё. К тому же в анкете Лулу не написала, что хочет заниматься сексом только с хозяином. Да и не пригласил бы её Сергей, если бы она указала это условие. Это нонсенс. Собака должна быть доступна для вязки с любым, кого выберет хозяин, — без учёта личных пристрастий и даже сексуальной ориентации. Покорность и послушание — дар собаки хозяину, который она приносит с великой радостью и в котором черпает удовольствие. В этом суть дог-плея.

Обычно Сергей не смотрел, как Левент трахал собак: его не интересовала и не возбуждала эта сторона игры. Он уходил в другую комнату или занимался своими делами, если собаке по каким-то причинам требовалось его присутствие. Но в этот раз он не ушёл из спальни. Сидел на кровати, как приклеенный, и наблюдал, как его близкий друг, единомышленник и практически брат готовил Лулу к первой вязке. Он подтащил её к себе, заставил прогнуть спину и большим пальцем массировал вход в вагину. Остальными пальцами играл с клитором. Сергей помнил, как отзывчиво Лулу реагировала на подобную ласку. Вчера, когда он вставлял ей хвостик, она капризничала и зажималась. Ей было больно. Чтобы отвлечь её от неприятной процедуры, Сергей за несколько минут довёл её до оргазма — и сам поразился, насколько она чувственна. Не всегда им попадались такие горячие суки: многим требовалось время для того, чтобы привыкнуть к новым хозяевам и освоиться на новом месте. Некоторые так и не кончали. Лулу же была исключением. Вчера Сергей порадовался её способности кончать быстро и интенсивно.

Сегодня же он не был уверен, что ему нравится происходящее.

Лулу крутилась, переступала с ноги на ногу и оборачивалась на него, будто ждала моральной поддержки. Очевидно, её не заводили манипуляции Левента. Если она и была влажной после утренней возни в постели, то сейчас наверняка высохла. Разумеется, она позволит себя трахнуть, — хорошая собачка! — но не ради собственного удовольствия.

— Положи её на кровать, ей будет удобнее, — сказал Сергей неожиданно низким голосом.

Левент как-то странно на него глянул, но скомандовал:

— Лулу, детка, прыгай сюда, — и похлопал по простыне рядом с Сергеем, как будто других мест было мало.

Сергей не стал отодвигаться.

Лулу неуклюже залезла на кровать. Встала на колени, где было указано, и прогнулась в пояснице. Сергей мог бы до неё дотронуться, если бы захотел, — настолько близко она стояла. Впервые он выступал если и не участником вязки, то… активным наблюдателем — фактически третьим лишним. Хотя он знал, что хозяин никогда не бывает лишним, — он всегда главное действующее лицо, даже если не трахает своих сук.

— Нет, не так, — сказал Левент и толкнул Лулу.

Она не удержалась на мягких лапах и упала набок. Левент в один приём перевернул её на спину и властно, по-хозяйски раздвинул ей ноги. Лулу вскрикнула и прикрыла грудь лапами — и было в этом жесте столько стыдливой женственности, столько человеческого понимания собственной наготы, что Сергей ощутил, как его бесповоротно выбрасывает из игры. И вчера, и сегодня утром она уже проявляла человеческие качества, которые портили ему удовольствие, но ему удавалось справиться с эмоциями. А сейчас словно шоры спали с глаз. Он уже не видел перед собой Лулу — своенравную и непостижимую левретку, потерявшую хозяина, но желавшую играть и подчиняться. Он видел Женю Тихомирову — журналистку, книжного обозревателя, молодую женщину — красивую, умную, острую на язык и бесконечно соблазнительную в этой унизительной раскрытой позе.

И как только он увидел Женю вместо Лулу, он ощутил, что его кроет от желания секса с этой женщиной. Он вчера прикасался к ней, подарил оргазм, но член в штанах даже не шевельнулся. Он никогда не хотел животных. Он заботился об их удовлетворении, но не о своём. Теперь же она перестала быть для него животным — раз и навсегда. Он вспомнил её ролики на ютубе, — как смело и остроумно она рецензировала модные романы, как улыбалась, как отвечала на вопросы подписчиков, — и её человеческий образ окончательно заслонил образ бедной Лулу.

Игра закончилась.

В его постели лежала женщина, которую он хотел. Ему хотелось пригласить её на свидание, ухаживать за ней, разговаривать, смеяться, дарить подарки — всего того, чем занимаются люди, которые нравятся друг другу. Но в данную минуту ему больше всего хотелось заняться с ней любовью — даже не сексом, а любовью. Гладить её шелковистые бёдра, облизывать и посасывать вспухший клитор, ловить её вздохи. И, похоже, ей хотелось того же — и не меньше, чем ему. Она убрала руки с груди и вытянула вдоль тела. Соски напряглись, быстрое рваное дыхание поднимало грудную клетку, по животу периодически прокатывалась дрожь. Она смотрела ему в глаза и словно к чему-то призывала. Потом её розовые губы призывно приоткрылись, по ним скользнул влажный язык.

Сергей вспомнил, как она сосала его член, и его повело.

— Она готова, — сказал Левент, сидевший между ног Жени.

— Да… Я вижу…

Она всё ещё смотрела ему в глаза. Снять бы эту дурацкую маску с ушами, выпустить светлые волосы на волю, целовать её разгорячённое лицо…

— Или ты это сделаешь, или я. Выбирай.

— Ты же знаешь, я не могу…

— Вообще-то можешь, — не без удивления сказал Левент и посмотрел на член Сергея, который красноречиво натягивал полотенце. — Впервые вижу твой стояк.

Сергей хотел ответить, что это ничего не значит, что его страсть направлена на Женю, а не Лулу. Что он не может трахать женщину, которая представляет себя собакой, — была в этой мысли какая-то патология, какое-то отталкивающее извращение. Чтобы заняться любовью с Женей, ему кровь из носу требовалось, чтобы она ощущала себя Женей.

— Это не то, о чём ты думаешь, — выдавил из себя Сергей.

— Ладно, — ответил Левент, спуская брюки до колен.

Звякнули цепи, клацнула пряжка ремня. Левент достал из кармана презерватив, надорвал зубами упаковку и… протянул её Сергею.