Глава 2-9

Вопрос был таким же неожиданным, как налоговая проверка в начале января. Я, кажется, даже взмокла.

— В каком смысле? — задала вопрос оторопело.

Поклонский мгновенно вытягивается. Нет, не физически. Просто ощущение такое, что он хмурится и нависает надо мной грозовой тучей. Сделалось неуютно. Я бы даже сказала настолько дискомфортно, насколько чувствует себя остывший металл ножа между молотом и наковальней. Один крепкий удар и меня сломает так, что в жизни не соберёшь.

— Какой ещё смысл может быть у данного вопроса, Марина?

— В том-то и дело, что никакого, — ответила я, уже всерьёз размышляя над причинами странного поведения шефа. — С вами точно всё в порядке?

И прежде, чем в моей голове промелькнуло что можно делать, а что нельзя, я протянула руку и коснулась его лба.

Горячий!

Поклонский перехватил моё запястье и сделал шаг вперёд, едва ли не вжимая меня в стену кабинки.

— Я прекрасно себя чувствую.

— У вас температура, — перечу ему. — Никакой тренировки, Сергей Андреевич! — бросаю сумку на пол и свободной рукой достаю смартфон из кармана пиджака, но и её он перехватывает, заставляя обратить внимание на себя.

— Я сказал, что в порядке.

А я почувствовала, как сердце забилось где-то в горле. И на этот раз причиной был далеко не страх. Близость. Я чувствовала аромат его одеколона, который сама подбирала месяц назад в одном из своих любимых салонов. Мятное дыхание, не испорченное алкоголем из так и не открытой бутылки коллекционного виски.

Установившееся молчание резало по нервам, поэтому я посмела выдавить сиплое:

— Я должна позвонить вашему доктору.

— Ты должна ответить на мой вопрос, — прищурился он. — Между тобой и Карповым что-то есть?

— Нет!

Господи, сейчас мне хотелось придушить его, как никогда. Причём здесь Карпов, если у него температура и необходимо поставить в известность его врача? Не хватало только простуды или ещё чего похуже.

Босс несколько долгих секунд смотрел в мои глаза, будто пытался что-то в них разглядеть, а затем отступил, выпуская мои руки, и в очередной раз ослабил галстук.

Я тут же принялась искать в контактах его врача, даже после того, как снова услышала упрямое:

— Мне не нужен доктор, Марина.

Двери лифта распахнулись, и я с колотящимся сердцем поспешила наружу, приложив телефон к уху и вслушиваясь в первые гудки.

— Это не обсуждается, Сергей Андреевич. Сейчас мы едем домой и ждём Миронова. Я не успокоюсь, пока он не сообщит мне причину возникновения вашей температуры.

Садясь в машину, я уже знала, что до дома доберусь очень поздно и вряд ли сумею сегодня выспаться. На это останется катастрофически мало времени, потому что Миронов был за городом и добраться до дома босса мог не раньше через несколько часов. А поскольку Поклонский другого к себе не подпустит, мне оставалось только проследить за тем, чтобы дома он лёг в постель, не принимая душ, и не шевелился. Вообще.

О том, почему он так настойчиво интересовался нашими с Карповым отношениями я не думала ровно до слов сказанных в салоне авто.

— Ты прекрасно знаешь, что я категорически против служебных романов, — повернулась и посмотрела на него, пытаясь уловить посыл.

— Знаю, шеф.

— И понимаешь, что Карпов…

— Понимаю. Между мной и Никитой Михайловичем ничего, кроме приятельских отношений, нет.

Поклонский повернулся, посмотрел в мои глаза и растянул губы в ироничной усмешке. Будто ни единому слову не поверил.

Когда мы добрались до дома и вошли в квартиру, я тут же принялась перебирать аптечку в поисках градусника, а шефа отправила в кровать. Правда, уже через пару минут стояла под дверью ванной комнаты, ибо кто-то слишком упёртый, чтобы следовать предписаниям врача. А зная его излюбленную привычку принимать горячий душ, боюсь повышение температуры, нам не миновать.

— Сергей Андреевич, немедленно выходите! Вам нельзя в душ! Сергей Андреевич!

А ответом мне была тишина и льющаяся вода. Дёрнув дверную ручку, я замерла, потому что та спокойно поддалась. Ну, конечно, поддалась. Зачем одинокому мужчине запираться в собственном доме?

Так, ладно, Вавилова. Тебе нужно вытащить его оттуда как можно скорее. Иначе всё сорвётся, к чёртовой матери и будете работать на дому, как бывало в худшие времена.

Я осторожно открыла дверь и… забыла, как дышать. Боже, он стоял абсолютно голый, протянув руку к двери, будто не успел схватить ручку и смотрел на меня тем взглядом, который палач дарит смертнику за минуту до казни.