Глава 4

Честно говоря, я не помню, в какой момент нашла его красивым. И нет, я не о внешности сейчас. Мне кажется, что чтобы полюбить человека, нужно признать его внутреннюю красоту. Может, и не со всеми так происходит, конечно, и во всём виновата любовь, что словно дрянная девчонка со жвачкой во рту и розовой битой в руках, подкрадывается сзади и бьёт наотмашь по голове. Но в моём случае я точно разглядела это.

Любовь к порядку — пунктик, на котором он повёрнут. Делит мир на чёрное и белое, бизнес на прибыльный и нет, а женщин на сотрудниц и любовниц. Если опустить все предрассудки, то видишь удобство в таком образе жизни, а если присмотреться повнимательнее, то можно разглядеть травму, которая подтолкнула его к подобному выбору.

Нет, я не знаю причин, по которым он стал именно таким, но вижу, что и сам себя он тоже делит на плохого человека и хорошего бизнесмена. Возможно, это якорь, который позволяет ему держаться на плаву?

Ещё в школе я узнала о том, что такое беспорядок в масштабах вселенной. Мне тогда не очень понравилось высказывание учителя, утверждавшего что это всего лишь отсутствие порядка. Но если прислушаться к мнению некоторых учёных, то можно найти обратное утверждение о том, что порядок во вселенной рождён из хаоса, и эта теория всегда и во всём применима к людям. Другими словами, всё, что делает Поклонский — лишние телодвижения. Как бы сильно ни разрушалась его жизнь тот хаос, что нас окружает, стремится к порядку всегда. Так что все эти потуги выстроить систему, лишь видимость, которая приносит ему надежду, но не делает лучше на самом деле.

Хотя, я не спорю, иногда перфекционизм прекрасен. В мозаичной плитке, например. Или в резных фигурках на шахматной доске. Или, как сейчас, когда сильные пальцы выводят аккуратные каллиграфические буквы на листе бумаги.

Может, та внутренняя красота, которая заставила меня смотреть на него иначе и есть перфекционизм? Могла я влюбиться именно в эту его черту? Ведь бывают случаи, когда влюбляются только за что-то. Почему я не могу быть в их числе?

На мгновение представила себе Поклонского обычным, ничем не примечательным мужчиной. Красивым и улыбчивым, как Карпов. Спокойным, добрым и… обходительным. Аж сердце застучало раза в три быстрее.

Мечтай, Вавилова, как же. В твою сторону он не посмотрит, даже если ты перед ним тут стриптиз станцуешь. Объект женского пола, работающий в его компании, не то же самое, что женщина — особый пунктик, да. Он ведь мне сразу сказал, что не спит со своими сотрудниками.

Правда, есть редкие исключения, о которых он и сам не знает.

Я коротко поморщилась, подавив болезненное воспоминание. Взяла смартфон в руки и смахнула уведомление о прибытии такси.

Поклонский тут же подвинул ко мне лист, который я, не глядя свернула и упаковала в белоснежный конверт, чтобы тут же бросить в сумочку.

— В этот раз на полмиллиона, — Поклонский откладывает ручку в сторону, выдыхает и откидывается на спинку стула.

Мне и рассматривать его не нужно, чтобы понять, что он морально устал от всего. Хотела бы хоть чем-то помочь, да не могу. Я не знаю, что с ним происходит.

— Будет сделано, — киваю болванчиком в ответ. — Лиза уже приехала, мне пора.

Голос мой звучал привычно ровно, глаза не бегали, а губы не дрожали. Ревность и ненависть, что обожгли грудь изнутри, медленно оседали, а горечь в глотке сходила на нет.

Я поднимаюсь из-за обеденного стола, делаю твёрдый шаг на выход, и едва не спотыкаюсь, когда мне вдогонку летит.

— Приятных выходных.

Кажется, я едва зубы не раскрошила от обжигающего ощущения, что отравой заструилось по венам. Я хотела ответить. Действительно хотела, но промолчала, прекрасно помня, что мне осталось отрабатывать долго отца каких-то семь недель.

Я уйду. Уйду и никогда больше не вернусь туда, где так нестерпимо больно.