Глава 5-3

Я ведь совершенно забыла про ссадину на губе. И как, вообще, можно подумать, что босс распускает руки? Нет, он, конечно, может себе позволить что-то безобидное, как у Светы дома, но чтобы рукоприкладство?

— Не он.

Поджала губы, размышляя над ситуацией в целом. Карпов, конечно, тот ещё раздолбай, но Поклонского в чувства приводить умеет, а мне это крайне важно для спокойствия в командировке.

Выдохнула и начала, как мне показалось, с главного.

— В пятницу одна из его девочек закатила мне сцену ревности у него под окнами, и полезла в драку, когда Поклонский отправил её домой за опоздание. Меня отчитал, но других не вызывал. Причём воскресную тоже отменил.

Карпов нахмурился и навалился локтями на стол.

— То есть, она тебя поколотила, а он решил, что больше ему любовницы не нужны.

— Эм-м, — я моргнула, понимая, куда он клонит, но это всё выглядело таким смехотворным. — В субботу мы поехали по делам. Мне нужно было заехать к сестре, чтобы передать денег…

— Стоп, что? — Никита выставил вперёд ладонь, останавливая поток моих слов. — Ты всё ещё помогаешь им? Серьёзно? Слушай, ты мать Тереза, что ли? Они восемь лет из тебя верёвки вьют. И ты откуда вообще деньги берёшь, мы ж впритык твой бюджет посчита… — и Карпов заткнулся, напоровшись на мой офигевший взгляд.

Чего?

— Ну, то есть… — он знакомо поморщился, скопировав привычку Поклонского, и мотнул головой. — В общем, неважно. Важно то, почему ты продолжаешь обеспечивать их деньгами после того, как тебя фактически продали в рабство?

— Я сама согласилась, — возразила я, с содроганием вспомнив день «Х».

— Да? — Никита усмехнулся и снова откинулся на спинку стула. — В какой, прости, момент? Когда рыдала в ногах Поклонского в коридоре родительской квартиры, или когда вся твоя семья дружно ткнула на тебя пальцем на вопрос «Какую из сестёр я могу забрать?»

— Они сделали это под давлением! — процедила сквозь зубы.

Карпов переменился в лице, теряя своё природное обаяние и подался вперёд.

— Под каким давлением, Марина? Знаешь почему выбор пал именно на тебя?

Я сглотнула, не имея сил ответить. Точно зная, что Карпов всё равно скажет.

— Есть множество причин, одна из которых — преданность, — его губы растянула неприятная улыбка. — Прости за то, что скажу, но ты как та собака, которую кормят и колотят, а она всё равно бежит к хозяину, виляя хвостом.

Почувствовав, как горло сдавило горьким сухим спазмом, я широко улыбнулась.

— Они моя семья, Карпов. Они всё, что у меня есть. Они то, чему я буду предана, пока дышу.

— Дура ты, Вавилова, — бросил беззлобно и вздохнул, явно желая продолжить эту тему, только каким-то чудом решил перейти к главному. — Так что дальше было?

Но мне уже была очевидна причина злости шефа.

— Он увидел, что я передаю Свете деньги и вызверился на меня, прикрывая истинную причину маминым кошельком, от которого уже давно требовал избавиться.

Никита переменился в лице.

— Маминым кошельком? Тем самым, который типа баснословных бабок стоит?

— Им, — ответила удивлённо. — А ты откуда…

— Млять, теперь понятно, чем его так триггернуло, — поджал губы Карпов. — Надеюсь, у тебя хватило ума выбросить его? Потому что, если нет, он тебе голову открутит, а я помогу.

— А что с ним не так? — спросила удивлённо.

— А то, что его твоя мамаша получила в качестве подарка на годовщину… — и он заткнулся. Просто взял и заткнулся, очевидно, сообразив, что даёт лишнюю информацию.

— На какую годовщину? — потребовала ответа.

— М-да. — Никита вздохнул, смяв салфетку. — Знаешь, Мариш, я, как человек многое не могу принять в решениях и поступках Серёги, но как его друг, просто не буду лезть в это дело, как бы хорошо к тебе не относился.

Я сидела оглушённая и совершенно не понимала, что происходит. Сердце стучало так громко и сильно, что наверняка могло пробить грудную клетку. А меня волновал только один вопрос: при чём тут мама?

— Карпов, будь душкой, по-хорошему прошу! Объясни, какого чёрта происходит, а?

Тот усмехнулся невесело, поднялся из-за стола, вытаскивая зажим с деньгами из внутреннего кармана пиджака.

— Прости, прелесть моя, но я действительно не стану. Скажу только, что всё началось задолго до того, как ты сыграла со мной первую партию в шахматы, — и, бросив на стол несколько крупных купюр, он удалился из ресторана, оставив ошеломлённую меня переваривать сказанное.