Глава 6

Город за тонированным стеклом автомобиля кажется серым и унылым, пока внутри меня царит хаос. В груди сжимается что-то ершистое, причиняя дискомфорт, а мысли лихорадочно мечутся от одного к другому.

Поклонский смотрел на тротуары, прохожих и проезжающие мимо нас машины. По его лицу никогда нельзя было сказать о чём он думает. Единственное, что удавалось различить, так это недовольство, которое выдавали движения, действия и, крайне редко, тон разговора.

Я не знала, стоит ли заводить этот разговор. Не знала, как быстро из задумчивого босса он превратится в распространяющего гущу тьмы монстра, что заставит бояться одним только взглядом, вспарывающим меня словно лягушку. Стоило ли оно того? Он всё равно не ответит.

— Сергей Андреевич, — позвала я, чувствуя, как сдавило горло. Всё моё существо явно против.

Поклонский повернулся и посмотрел мне в глаза, ожидая продолжения. Я же снова замялась.

Боже, ну что он может мне ответить? Правду? Смешно.

— Вы знали мою мать?

На его лице не дрогнул ни один мускул, никак не изменился взгляд, ничего. Он продолжал сидеть в расслабленной позе, будто я, вообще, ничего не спрашивала. Карпов точно меня не надул?

— С чего ты это взяла?

— Вы её ненавидели? — применила ту же методику ответа вопросом на вопрос.

И в этот момент случилось то, чего я боялась. Атмосфера в салоне автомобиля начала давить, а взгляд шефа потяжелел настолько, что стало трудно вдохнуть.

— Я должен тебе рассказывать что-то о своей жизни? Или, может, ты уже займёшься своими прямыми обязанностями и начнёшь думать о работе? По-моему, в контракте написано, что ты именно за это деньги получаешь.

Я стиснула зубы и улыбнулась, понимая, что Поклонский своей реакцией только подтвердил догадку. Будь иначе, он бы просто не ответил.

— Да, конечно. Простите, — отвернулась к окну, и постаралась отгородиться от ситуации, но…

Проклятая влага застилала глаза и свербела в носу. Происходящее мне не нравилось. Очень не нравилось, но выяснять отношения с шефом сейчас, всё равно что махать красной тряпкой у него перед носом.

Я понятия не имела, как буду выяснять правду. Да и нужна ли мне эта правда? У меня в голове не укладывалось, что может заставить одного человека держать возле себя дочь врага. Смотреть на неё каждый день и лелеять собственную ненависть. Месть?

Разве это месть? Да, я устаю, как лошадь. Да, у моей семьи есть проблемы с деньгами, но благодаря тому, что я работаю на Поклонского, они решаемы. И где бы я была сейчас, если бы в девятнадцать продолжила работать секретарём-референтом на мелкую фирму, которая ещё при мне начала загибаться? Замужем и с ребёнком на руках? А так ли хороша подобная перспектива, учитывая вечное отсутствие денег из-за отца-игрока, который не скупится носить нам неприятности, несмотря на больное сердце?

Тихо выдохнула, представив, как ютилась бы с ними в одной квартире. Да, Поклонский выставил себя последней сволочью в те дни. Да, ему было плевать, что я чувствую и думаю. Да, он обеспечил мне полтора года морального ада, пока я привыкала к его режиму, привычкам, замашкам. Пока училась предугадывать действия и желания. Да, за восемь лет я притёрлась настолько, что теперь вся на его волне. Да, я… меня будет ломать, когда уйду. Уверена, что рука постоянно будет искать смартфон, который я выброшу, к чёртовой матери. Я буду думать только о том, как он тут без меня. Всё ли успевает, справляется ли?

И да, я сломаюсь, если он женится на ком-то. Я разрушу собственный остов до основания, потому что восемь лет притиралась к человеку. Потому что влюбилась несмотря ни на что. Потому что моя любовь настолько прогоркла ненавистью, что я физически чувствую её на языке.