Глава 7-5

В его глазах не стыл привычный холод равнодушия. Поклонский был зол, и я даже не была уверена, что зол он был от моих действий и на меня. Но я тоже находилась в шоке от того, что только что услышала. От этих ужасных намёков, брошенных так, будто слова были пустым звуком и не имели веса!

— А что я знаю? — выдохнула я. — Что вы считаете мою погибшую мать любовницей своего отца? Женщиной, разрушившей вашу «идеальную» семью? — шеф смотрел на мои губы, с которых срывались слова и щурился, о чём-то размышляя, а меня уже было не остановить. — Это не может быть правдой, Сергей Андреевич! Не может, понимаете? Мама никогда бы не предала ни папу, ни нас с девочками! Вы можете считать её кем угодно, но не предательницей! И не смейте мне говорить, что я такая же! А если и так, то дети не отвечают за поступки своих…

Я даже понять ничего не успела, как Поклонский рвано выдохнул и прижал к себе, заткнув мой рот поцелуем и заведя мои руки за спину. На мгновение почувствовала себя жертвой в лапах паука, но уже через долю секунды оторопела. Потерялась в прострации и собственных ощущениях, а ещё через миг на мелкие осколки взорвалась осознанием происходящего.

Он целовал жадно. Так, будто знал, что это первый и последний раз. Так, будто это вообще тот единственный момент, когда можно сделать глоток вожделенной воды… или окунуться в прохладный водоём в бесконечной знойной пустыне перед тем, как продолжить путь.

Меня же всю пробрало до основания. Несчастное сердце сжалось, а затем застучало так, что пульс бил по вискам.

Губы обжигало страстью, жадностью, и диким желанием, которое ни он, ни я не могли обуздать. Кислорода в лёгких катастрофически не хватало, хотя мы и пытались урвать ещё глоток, чтобы не останавливаться. Чтобы продлить эту сладкую ошибку в отношениях между мной и моим боссом.

Когда он оторвался от моих губ и посмотрел в глаза, я видела ту же растерянность, которая подползала к моему сознанию. Непонимание, как такое могло случиться.

Поклонский выпустил меня из объятий, сжал зубы и выдохнул сквозь них, пытаясь совладать с собой, что явно получалось плохо.

Мне казалось моё сердце колотилось не у меня в груди, а у него. Боже, что это только что было, а? Он с ума сошел?

— Всегда считал, что это самый действенный способ заткнуть женщину, — выдал, облачая слова в сталь и понижая температуру взгляда, коим внимательно рассматривал моё, наверняка, потрясённое лицо.

Я была в шоке. В ужасе. В оцепенении.

Он только что повторно перевернул мой мир, а мне даже ответить нечего, потому что… Потому что больно. Больно настолько, что хочется взвыть. 1439f7c

И убить!

Убить этого гада хладнокровного, в чьей черепной коробке вместо тёплого мозга холодное желе с рассудком!

— Вы сейчас поцеловали меня, чтобы я замолчала? — уточняю сипло, стараясь взять себя в руки и удержать их от забивания собственного босса булыжником, коих под ногами валялось бесчисленное множество.

Поклонский вздёрнул бровь. Этот жест обычно означал «Ты что-то имеешь против?». Но, подозреваю, в данном контексте, имелось в виду что-то другое. Мне, честно говоря, было уже наплевать, ибо единственное о чём удавалось гадать — это предпочитаемый им же цвет гроба, в котором я буду его хоронить. Ладно, не его, но всё то светлое, что к нему питала, точно.

Видимо, не имея желания отвечать ни на один из моих вопросов, шеф развернулся, чтобы уйти, но…

Вавилова Марина Александровна, сегодня была в ударе! И, видимо, в её запутанном и шокированном лабиринте мыслей что-то пошло не так…

Снова схватив мужчину за футболку, я дёрнула ткань на себя и была сильно удивлена, когда Поклонский не удержал равновесия и поскользнулся на камне. Упав на меня же. Такую тушу ни оттолкнуть, ни удержать я была неспособна, поэтому на землю полетели мы оба. Причём я пострадала сильнее, когда шеф свои весом приземлился ровнёхонько на мою ногу.

По лесу разнёсся вой, от которого даже стая птиц с деревьев испуганно взмыла в небо. Я искренне посчитала, что у меня перелом. Как минимум, всего тела. Когда шеф слёз с меня и схватил мою же ногу, не позволяя мне подняться, я искренне верила, что всё… Теперь я точно пережила с этим мужчиной всё, включая первую серьёзную травму. Но знаете в чём несправедливость? Это даже не отпуск!