Глава 8

Угрюмо взглянув на снимок, я убедилась в словах врача, что всё в порядке никаких дефектов после падения начальство на мою конечность обнаружено не было.

Поклонский сидел с таким видом, будто перемножал в уме пятизначные цифры. Взгляд отсутствующий, но по выражению лица и не скажешь, что этот человек больше часа тащил меня вниз по склону на своей спине, в чём я ему не помогала, а только ныла, что хочу идти сама, и что всё с моей ногой прекрасно. Но ведь трещины! Там могли быть трещины! Одно неловкое движение и Его Светлость рисковал на месяц остаться без своей удобной помощницы, что в его планы не входило. Вот и тащил!

Вздохнув, я поднялась с кушетки и поблагодарила рентгенолога за работу, после чего мельком взглянув на босса, отправилась в коридор, надеясь, что он последует за мной. Однако, он вышел не сразу, решив о чём-то переговорить с врачом. А когда вышел, имел привычный вид бизнесмена с проницательным взглядом. Галстука только не хватало. Мне. А то руки чесались!

***

Вечером мы, как и обещали Павлову, приехали на ужин. Санников и его несколько не то коллег, не то помощников, уже сидели за столом, когда мы вошли. Мужчина с улыбкой в четыре балла одарил меня красноречивым взглядом полным восхищения. А всё потому, что вечернее платье сидело на мне, как вторая кожа. Фигура у меня что надо благодаря спортзалу. И я никогда не стеснялась её демонстрировать, упаковывая в дорогие наряды, предназначенные для подобных встреч. У меня даже отдельная кредитка Поклонского имелась для данной статьи расходов. Правда, здесь я честно (нет) зарабатывала своими ресселлерскими привычками, ибо одно платье дважды одевать мне не дозволялось, а шефу плевать было, куда я их потом деваю. Однажды на мой вопрос он ответил, что я могу их сжечь. Главное, чтобы в них не было меня самой.

Мужчины поднялись, когда я приблизилась к столу, а Санников и вовсе отличился, отодвинув для меня стул. Мне стало неловко, потому что босс никогда ничего подобного не проделывает в присутствии коллег. С одной стороны, это невежливо, но с другой он давал понять, что за мной ухаживать не нужно, потому что я сотрудник. Личная помощница, не имеющая пола. Красивое приложение Его Светлости.

Благодарно кивнула мужчине и присела, позволяя придвинуть мой стул. После этого ощутила на себе взгляд шефа, который решительно проигнорировала. Отказывать мужчинам в такой мелочи было неудобно и невежливо, что ему должно быть ясно, как белый день.

— Рад, что вы присоединились, — улыбнулся Павлов. — Завтра снова деловая встреча и мне хотелось пообщаться со всеми в неформальной обстановке.

Я улыбнулась подоспевшему официанту и сделала заказ для себя и Его Светлости.

— Это хороший способ сгладить конфликт, — улыбнулся Санников, взглянув на меня. — Было бы не плохо, урегулировать вопрос на компромиссной основе.

— Было бы неплохо перестать нести ерунду. Я согласился на ужин с владельцем предприятия только потому, что не хотел быть грубым, — холодно произнёс Поклонский. Настолько холодно, что я чудом не поёжилась.

А сейчас его не смущает, что он выглядит грубо, нет? Господи, иногда он ведёт себя, как цербер. Из нас двоих, между прочим, я получила эту кличку незаслуженно!

Мужчины за столом притихли. Павлов снова начал потеть, что меня и забавляло, и расстраивало одновременно. Атмосфера перестала быть расслабленной.

— Мне кажется, что с вашей стороны опрометчиво начинать беседу с негатива.

Вот да! Улыбка решает многое. Сглаживает острые углы в неприятных беседах, располагает человека к себе, меняет тон общения в целом. Но Поклонский не из тех людей, кто будет соблюдать хоть какие-то нормы. Он любит, чтобы всё было идеально. Идеально по его плану. А план, насколько мы помним, с первых часов в Ялте полетели псу под хвост.

Санников, честно говоря, располагал к себе. Одна улыбка чего стоила, а желание вернуть тон общения в прежнее русло была вишенкой на шоколадном кексе.

«А ещё кольца на пальце нет», — вздохнув отметила я.

Это было плюсом. Точно плюсом.

Жаль только, что при всём желании ничего не получится. При любимом шефе, я просто не смогу флиртовать с другим мужчиной. Стыдно мне почему-то.