Глава 18

Да твою ж мать, как она вообще это вывозит?

Я сидел за стойкой администратора с трубкой стационарного телефона в руке, а в кармане непрерывно вибрировал мобильный. Передо мной лежала открытая тетрадка учёта, исчёрканная корявым почерком, и единственное, чего мне по-настоящему хотелось, — выйти прямо сейчас в Дикие Земли с голыми руками против голодной и злой стаи химер. Лишь бы не отвечать на следующий звонок.

Телефон снова надрывно затрезвонил. Я сцепил зубы, снял трубку и зажал её между плечом и ухом, параллельно пытаясь найти в ящике чистый бланк.

— «Добрый Доктор», слушаю.

— Доктор! Спасите! — заверещала в ухо очередная паникёрша. — Моя химера Лола съела свой корм, а я сейчас посмотрела на пачку — он просрочен на два дня! У неё шерсть выпадет⁈ Она умрёт⁈ Мы уже в машину садимся, летим к вам!

— Дайте ей активированного угля и пусть спит, — я уже и не помнил, какой это был по счёту одинаковый ответ за день. — Всё с ней хорошо. У химер кислотность в желудке такая, что они гвозди переваривают. Ваша Лола даже не заметит. До свидания.

Бросил трубку. Она тут же зазвонила снова.

— Да!

— Здравствуйте, у меня животное чихает… Непрерывно! Уже пятый раз за утро!

— Ну, люди тоже чихают. Привозите завтра, посмотрим. Но это не так страшно, уверяю вас. Если будут симптомы простуды, тогда и звоните.

Я отбил вызов и устало потёр переносицу. Грёбаный дурдом, а не рабочий день.

Снаружи раздался грохот, от которого задрожали стёкла. Входная дверь распахнулась настежь и ударилась об стену. В приёмную завалились трое крепких мужиков — пыхтя, матерясь и скользя по плитке. Они тащили на трёх толстых верёвках здоровенного оленя. Животное билось в истерике, сучило копытами, мотало рогатой головой и пыталось разнести приёмную в щепки.

— Вы его где нашли? — я тяжело вздохнул и вышел из-за стойки.

— Доктор! — прохрипел один из мужиков, наматывая верёвку на локоть. — Осторожно! У него, кажется, магическое безумие! Аура фонит, на людей бросается! Нужна срочная госпитализация, нам вас посоветовали… Куда его отводить⁈

Я оглянулся. Катерина как раз освободилась.

— Катя! В третью смотровую готовь место.

Но олень имел на этот счёт свои планы. Он резко дёрнулся, вырвал одну верёвку, взвился на дыбы и со всей дури ударил передними копытами по стойке, от чего столешница жалобно хрустнула.

— Ты чего, охренела⁈ — рявкнул я так, что мужики попятились.

Я шагнул вперёд, не обращая внимания на паникующих мужиков, перехватил летящее копыто, скользнул вдоль шеи и сжал горло твари прямо под нижней челюстью — пальцы легли плотно, как тиски. Выпустил в ладонь малюсенький, но весомый заряд подавляющей воли.

— А ну успокоилась…

Животное вздрогнуло. Дикий огонь в огромных глазах погас, будто кто-то выкрутил регулятор до нуля. Олень обмяк, опустил голову, виновато всхрапнул и как-то сразу весь приуныл, поджав хвост.

— И вообще, на тележку забирайся, — я легонько подтолкнул тварь к подкатной медицинской платформе. — Истеричка.

Мужики стояли с открытыми ртами, ошарашенно переводя взгляды с меня на покорно забирающегося на тележку оленя и обратно. Один из них, в очках — видимо, местный зоолог — поправил оправу и откашлялся.

— Простите, уважаемый… Но «истеричка» — это неправильно подобранное слово. Это же самец! Вы посмотрите на рога.

Я повернулся к нему, скрестив руки на груди.

— Да? И кто вам это сказал? Может, именно поэтому у неё и случилась истерика, что вы к ней как к самцу относились, тащили её волоком и орали?

— В смысле? — мужик заморгал. — Он… она уже… ну, рога же…

— Ага, — кивнул я. — Химерологическая олениха. У этого вида, если вы не в курсе, рога растут как защитный механизм при смене ареала. Всё, садитесь на диван, ожидайте. Сейчас всё сделают.

Из коридора вышла Катерина, взяла тележку за ручку и повезла поникшую олениху в кабинет. А я вернулся за стойку, с тоской посмотрел на потрескавшееся дерево и понял, что этот день меня доконает. И ведь олениху эту потом ещё обратно вытаскивать… Я живо представил, как придётся играть в гигантский конструктор: «Голову правее. Левее… Рога пригни! Давай аккуратно, вот тут косяк не задень, не поцарапай…».

Часы тикали, клиенты не заканчивались. Я ставил диагнозы, месил мази, вправлял вывихи и отвечал на звонки.

Когда на улице окончательно стемнело, а колокольчик над дверью затих, я опустился в кресло и сидел так с минуту, не шевелясь. Задолбался до состояния, когда даже встать за кофе казалось подвигом.

Я потянулся к нижнему ящику стола, чтобы выпустить своих пушистых диверсантов. Им там наверняка было тесно. Выдвинул ящик. Пятеро хомяков сидели в идеальном строю, но спиной ко мне. Они уставились в заднюю стенку ящика, и пухлые зады выражали крайнюю степень негодования.

— Э-эй, — я постучал пальцем по деревяшке.

Ноль реакции. Даже ушами не повели. Бойкот.

Они до сих пор обижались на меня за тот утренний допрос с пристрастием. Я тогда всего пару вопросов задал, пытаясь выяснить где Валерия, а эти гордые вояки решили, что я сомневаюсь в их компетенции. На нас, мол, наехали, хозяйка приказала, мы её защищаем, а ты нам допросы устраиваешь…

— Ну и сидите, — хмыкнул я и задвинул ящик обратно.

Осуществление мечты о горячем кофе с круассаном было уже близко, но колокольчик над дверью снова звякнул.

В приёмную втиснулись трое. Двое худых мужиков в помятых костюмах и полная потная дама с сумкой. Я их не знал, но аура у всей троицы фонила таким липким страхом, что это чувствовалось даже без сканирования.

— У нас срочное дело… — проблеял один из мужиков, переминаясь с ноги на ногу.

— У всех срочное дело. А где пациент? — я окинул их взглядом. — Только не говорите, что вы притащили увеличенного бегемота, и он не влазит. Мне придётся двери сносить.

Хотя, если честно, двери я бы сносить не стал. Максимум попытался бы уменьшить его прямо на улице или там же реанимировать. Сил моих больше нет.

Троица переглянулась.

— Нет-нет, мы без животных, — затараторила дама и сделала осторожный шаг к стойке. — У нас срочное дело…

— Что такое?

— Здесь работает Валерия Сергеевна?

— Не знаю, работает ли она здесь… Но есть ощущение, что как будто сегодня здесь работаю только я. И знаете… мне это очень не нравится.

Они снова переглянулись, явно не зная, как реагировать на моё настроение. Мужик, стоявший ближе, полез за пазуху трясущейся рукой и вытащил пухлый белый конверт.

— Мы тут это… Можете ей передать? — он положил конверт на стойку так аккуратно, как будто тот мог взорваться. — И скажите, пожалуйста… Скажите, что мы были неправы. Она просто великолепный специалист! Мы просто чуть-чуть ошиблись…

Толстая дама закивала так, что пухлые щёки затряслись.

— Да-да! Мы ну вот вообще ничего не знали!

— Про что не знали? — прищурился я.

— Да ни про что! — хором выпалили они. — Не знали мы, в общем, ничего!

И, не дожидаясь моих вопросов, они развернулись и выбежали из клиники, чуть не сорвав дверь с петель.

Я посмотрел на конверт, на закрывшуюся дверь. Странные ребята.

Спустя минут десять в клинику вошла Валерия. Вид у неё был такой, будто она в одиночку разгрузила вагон с углем, а потом этот уголь пыталась продать.

— О, — я приподнял бровь, — а я погляжу, не только у меня сегодня был весёлый день?

Валерия швырнула сумочку на диван и плюхнулась следом.

— Да вот, аттестация, короче, пошла не по плану.

— Неужели тебе знаний не хватило? — удивился я.

Я же лично гонял её по всей симптоматике.

— Да в том-то и дело, что хватило! — она в сердцах ударила кулаком по подлокотнику. — У меня щедрости не хватило, чтобы оплачивать то, что можно было сдать без денег, только своими знаниями!

Я подошёл к кулеру, налил два стакана холодной воды и протянул один ей.

— И что, решила против правил пойти?

— Да нет! — она взяла стакан, но пить не стала. — Просто я решила наоборот, пойти по правилам! Потому что в имперском уложении чётко сказано, что любой может это сдать, если у него есть определённые навыки и знания… Они меня специально валили, Вик! Вывели льва-химеру с подавленной волей, управляли им через пульт, чтобы он бесился, и сказали: «Успокой и привяжи к столу».

— Ну, я вижу твои знания. Вижу, что у тебя метка активирована.

— Да, — Валерия опустила глаза. — Пришлось.

Я подошёл к дивану, усадил её рядом с собой, чтобы наши ноги оказались рядом. Взял её руку, повернул ладонью вверх и провёл своей ладонью над запястьем, не касаясь кожи. Считал остаточный эфирный след.

— Хм… Интересная особь была, — я вчитался в энергоструктуру. — Ага… Страх… Очень много страха… И полагаю, это не твой страх, да?

— Да нет, — Валерия улыбнулась уголком рта. — Лев просто твою метку понюхал, и ему совсем дурно стало.

— Так ты ещё и дала её понюхать?

— Ну да, — она пожала плечами. — А что? Ты же сам говорил: используй в случае проблем.

— Лера… — я покачал головой и не смог удержаться от ухмылки. — Я говорил не давать нюхать, а показывать.

— Ну а какая разница?

— Разница колоссальная. Вот представь разницу между тем, чтобы ты просто напшикалась парфюмом, и тем, чтобы ты искупалась в нём, вылив на себя ведро. Вот тут такая же картина. Ты для этого льва была не человеком с защитой, а вселенской катастрофой — будто на него сама Бездна уставилась в упор. Удивительно, что он там от разрыва сердца не лёг.

— Да всё равно неважно, — Валерия отмахнулась. — Всё, что я делала — зря. Меня выгнали…

— Всё равно не сдала? — я подошёл к стойке и взял оставленный троицей конверт. — Ну ничего, может, Агнесса поможет.

— Я ей уже звонила, она обещала приехать к нам в гости.

— Чудно. Кстати, тебе тут документы пришли. Какие-то странные люди письмо передали, просили извинения передать.

Она нахмурилась, взяла конверт, надорвала край и достала плотную бумагу. Её глаза пробежали по строчкам. Лицо начало меняться — губы растянулись в широкой улыбке.

— О… — прошептала она. — Вик! Я всё-таки сдала! У меня высший балл!

Я рассмеялся.

— Слушай, — спросил я, присаживаясь на край стола, — а когда, ты говоришь, твои экзамены закончились?

— Ну… пару часов назад, — она не могла оторвать взгляд от лицензии.

— А как ты сюда добралась?

— Ну, вышла, прогулялась немного по парку, забежала в торговый центр… А потом села в такси и приехала. По пробкам, правда, долго вышло.

— Знаешь, наверное, всё-таки Агнесса немного перестаралась с помощью. Если учитывать, что, могу предположить, экзаменаторов было трое. Двое худых нервных мужиков и одна полная дама?

— Да… А что? Откуда ты знаешь?

— Ну, просто они сюда прибыли лично, потные, напуганные и очень быстрые. И каким-то чудом они успели полностью сделать все твои документы.

— Нужно будет Агнессу отблагодарить, — сказал я.

— Не переживай, отблагодарю, — Валерия прижала документ к груди.

— И как? Тем, что меня будешь сдавать? Моё местоположение?

— Ну а что? — она пожала плечами. — Очень крепкая, между прочим, валюта, надёжная.

— Ладно, так даже интереснее. Но насчёт Агнессы тоже не парься, я сам её отблагодарю.

— Да ладно, зачем тебе напрягаться? Я сама позвоню, скажу спасибо…

— Не-не-не. Можешь считать, что твои проблемы — это мои проблемы. Я всё решу. Ты главное это… не уходи больше никуда. А то твоя работа, как бы это сказать, слишком важна для нас. У меня тут без тебя сегодня олени по столам прыгали.

Валерия улыбнулась, а потом посмотрела на рабочий телефон и нахмурилась. Экран светился списком уведомлений.

— Виктор… а ты не подскажешь мне, почему у нас сто двенадцать пропущенных вызовов?

— Нет, не скажу, — я сделал абсолютно невинное лицо. — Но знаешь, это ты мне можешь сказать, какого хрена я сегодня без остановки разговаривал сразу на двух телефонах, и у нас всё равно сто двенадцать пропущенных? А когда здесь ты, то в конце дня их ни одного нет. Вот как ты это делаешь?

Валерия гордо вздёрнула нос.

— Опыт, Виктор, опыт… — она оглядела пустую приёмную. — Кстати, а где мои хомяки?

Я вздохнул, подошёл к столу и выдвинул нижний ящик.

— Вон, бастуют.

В ящике, всё так же повернувшись ко мне толстыми меховыми задницами, сидел отряд спецназа. Они даже не пошевелились — профессиональные обиженные секьюрити на посту.

Валерия заглянула внутрь.

— Ой… Вик, ты их всё-таки пытал, да?

— Да попытаешь их… — проворчал я. — Всего пару вопросов задал, а они сразу же обиделись.

— Мои вы лапочки! — Валерия просияла.

Она наклонилась, собрала всех пятерых в охапку и прижала к себе. Хомяки тут же отмерли — запищали, начали бегать по её рукам, запрыгивать на плечи, тереться мокрыми носиками о щёки. Командир отряда гордо восседал на её ладони, всем своим видом показывая мне: «Учись, как надо с личным составом обращаться».

Я стоял, смотрел, как Валерия сюсюкается с этими пушистыми комками абсолютной смертоносности, и думал про себя.

Блин… Наверное, через какое-то время я всё-таки напишу мемуары. Трактат, который даже в Многомерной Вселенной будет считаться ценнейшим научным трудом. Или просто издам книгу про единственных существ во всём мироздании, которых создал Викториан и которые ему не были подвластны ни в какую, не слушались и могли устроить забастовку в ящике стола.

В принципе, если я применю свои способности напрямую и надавлю волей, они будут слушаться беспрекословно. Но дело в том, что я никогда не применял абсолютное подчинение к своим созданиям напрямую, не ломал их суть. А без этого они, оказывается, могут выбирать, кого любить больше.

Я смотрел на смеющуюся Валерию, на скачущих вокруг неё хомяков, на всё это тихое сумасшествие, которое стало моим домом. И думал о том, что ей надо зарплату повысить. Такие сотрудники в Многомерной рождаются раз в тысячу лет, и потерять её из-за какой-нибудь глупости я просто не имел права.

* * *

Лагерь отряда «Химера»

Берег Чёрного озера

Берег Чёрного озера было не узнать. Отряд «Химера» возвёл здесь укреплённый лагерь — четыре больших армейских палатки, полевая кухня под брезентовым навесом, а чуть неподалёку оружейный склад из толстых брёвен.

Костыль стоял у костра и помешивал половником густую кашу в закопчённом котле. Глазок сидел на раскладном стуле и нарезал хлеб ровными ломтями.

Из лесной чащи вышли четверо бойцов. Семён Петрович остановился у навеса, скинул на траву тяжёлую разгрузку. За ним потянулись остальные ветераны, сбрасывая поцарапанное снаряжение и стягивая плотные бронежилеты.

— Пятый сектор полностью зачистили, — доложил Беркут, присаживаясь на деревянный чурбак. — Уничтожили логова на восточной границе квадрата. Но завтра твари наверняка снова там появятся. Что там у нас есть пожрать?

Костыль протянул командиру глубокую миску с горячей кашей. Ветераны разобрали порции и принялись за еду.

Со стороны грунтовой дороги послышался гул мотора. На поляну выехал тяжёлый внедорожник, на капоте которого висели туши двух бронированных ящеров. Кабан заглушил двигатель и выбрался из-за руля, следом вылез Шквал. Передний бампер автомобиля был согнут гармошкой.

— Опять помяли, — Седой зачерпнул кашу ложкой. — Вчера же только новый приварили.

— Из кустов кабан-секач выскочил прямо на трассу, — здоровяк развёл руками, — пришлось брать монстра на таран.

Они подсели к остальным. Мужчины ели и перебрасывались подробностями патрулирования.

На столе запищал локатор, экран заморгал красным. Светящаяся точка на мониторе приближалась со стороны озера. Ветераны отставили миски. Булат встал, пошёл к оружейному складу, вытащил оттуда массивную трубчатую установку ПЗРК. Закинул пусковую трубу на плечо и прицелился в ночное небо.

Из-за облаков вынырнула тварь с широкими перепончатыми крыльями. Булат нажал спусковой рычаг, установка глухо ухнула. Три огромных стальных копья вылетели из ствола и пробили грудь летучего монстра. Тварь упала в воду в сотне метров от берега.

Булат опустил установку на траву, вернулся к столу и взял свою недоеденную кашу.

Пока ели, где-то в лесу было слышно, как ломаются ветки, доносилось агрессивное рычание.

— Походу, снова к нам на огонёк собираются, — Пыж намазал тушёнку на кусок хлеба.

Молчун посмотрел на свою змею, которая грелась у костра.

— Разберёшься?

Змейка кивнула плоской головой, скользнула в траву и скрылась в подлеске. Через минуту из чащи донёсся сдавленный визг и звук ломающихся костей. Вскоре лес затих.

Ещё совсем недавно ветераны ещё прощупывали обстановку. Теперь же они проводили зачистки территорий и отдыхали по графику, как на любом другом объекте.

— А знаете, мужики, я тут покумекал, — сказал Костыль, наливая себе крепкий чай. — Когда мы этот район зачистим до конца, Виктор же здесь стройку начнёт. Может, и нам выделят один домик в личное пользование? Будем на рыбалку ходить и отдыхать в выходные. Мы же принимаем, так сказать, непосредственное участие в подготовке территории.

— Это было бы замечательно, — усмехнулся Беркут. — Места здесь хорошие, спокойные.

Старики закивали. Ещё несколько недель назад они бы отказались ночевать в Диких Землях. Но сейчас бойцы чувствовали себя хозяевами леса. Зверь нападает, ты стреляешь. Ты бьёшь первым, зверь умирает.

— Среди людей жить гораздо сложнее, — добавил Седой. — В городе тебе улыбаются в лицо, а потом всаживают нож промеж лопаток. А тут всё честно.

Беркут допил чай и поставил кружку на стол.

— Может, поэтому наш командир так любит гулять по лесам в одиночку. Он здесь просто расслабляется.