Глава 17

Утро выдалось подозрительно тихим. Я успел заточить скальпели, рассортировать по стеклянным банкам сушёные железы каменных жаб и даже протереть пыль на подоконнике.

Сел в кресло, закинул ноги на стол и уставился на дверь. В коридоре ни одного шага, ни скулежа, ни воплей «Доктор, мы проглотили артефакт!».

Я почесал бровь. Это что, я уже весь район вылечил? Всех местных мутантов перешил, а питомцев аристократов отучил жрать хозяйские тапки? Если так пойдёт и дальше, придётся сворачивать лавочку и переезжать в другую страну. Ну, или хотя бы в другой город, где местная фауна ещё не в курсе, кто тут главный.

Сняв ноги со стола, я вышел в приёмную, чтобы поинтересоваться у Валерии графиком записи. За стойкой администратора было пусто. Журнал учёта лежал закрытым, ручки торчали из стаканчика.

— Лера? — позвал я.

Ответом было шуршание. Я заглянул за стойку. На столешнице, прямо на стопке пустых бланков, сидели трое моих хомяков-спецназовцев и перетягивали друг у друга кусок рафинада, явно устроив себе внеплановый перекур.

— Слышите, пушистые, — я облокотился о стойку. — А где ваша начальница, не подскажете?

Хомяки бросили сахар, переглянулись и замотали головами. Мол, знать не знаем, ведать не ведаем.

— Это что за бунт на корабле? — я прищурился.

Командир отряда, поправив крошечную бандану, шагнул вперёд и выдал длинную тираду на своём ультразвуковом диалекте. Суть сводилась к тому, что они не стукачи, коммерческую тайну не выдают, а информация о передвижениях руководства предоставляется только по официальному запросу.

— Ах, вы не сдаёте хозяйку? — усмехнулся я. — Вы что, охренели в край? Я вас создал вообще-то и поднял на вершину пищевой цепи.

Хомяк запищал снова, уперев лапки в бока. Я аж офигел от такой наглости.

— В смысле «она нас кормит»⁈ А ничего, что клиника по факту моя, бюджет мой, и вообще я могу вас наказать?

Грызуны зашуршали. Командир выдал ещё одну очередь писка.

— В смысле, у вас есть чёткое распоряжение, как действовать в случае давления со стороны учредителя? — я откровенно веселился. — А ну-ка, ну-ка, давайте. Покажите мне своё карате. Удивите создателя.

Хомяки рассыпались по столу, прыжком ушли в перекат и застыли в боевой стойке — лапки сжаты в кулаки, взгляды суровые… Я уже приготовился отбивать крошечные удары. И тут они, как танцоры балета, повернулись ко мне ровно на сто восемьдесят градусов и замерли, демонстрируя пухлые меховые задницы.

— И это что, игнор называется? — я попытался не заржать. — Лера, Лера… что же ты делаешь с боевыми химерами. Оружие массового поражения превратила в профсоюз обиженных.

Я обошёл стойку и встал перед ними. Хомяки тут же переступили лапками и снова повернулись ко мне спиной. Я сделал шаг вправо — они развернулись влево. Куда бы я ни вставал, я неизменно видел только их жопки.

— Ладно, хрен с вами. Разберёмся с этим потом.

Оставив бастующих грызунов в покое, я пошёл по коридору. Если Леры нет в приёмной, может, она зашла к кому-то из ребят.

Я толкнул дверь лаборатории Романа. На двери болталась криво приклеенная бумажка «НЕ ВХОДИТЬ! ОПАСНО ДЛЯ ЖИЗНИ!», но когда меня останавливали такие мелочи? Шагнул внутрь и оказался в плотном облаке зеленовато-жёлтого пара, от которого пахло жжёной резиной пополам с чем-то склепным. Втянул этот «воздух» полной грудью, чувствуя, как на языке оседает металлический привкус.

Из дальнего угла, вынырнув из тумана, на меня вытаращился Роман. На нём был тяжёлый респиратор, а в руках он держал дымящуюся колбу.

— Виктор, ты с ума сошёл⁈ — заорал он сквозь фильтры. — Я же табличку повесил! Ты вдохнул! У нас есть десять секунд, чтобы тебя спасти, иначе этот токсин свернёт твою кровь в желе!

Он заметался по лаборатории, снося со столов пустые пробирки и выискивая нужные реагенты.

— Так, где нейтрализатор… Сука, где третья вытяжка⁈ Держись, Виктор, только не падай, сейчас я найду базу…

Я молча наблюдал за этой паникой. Мой организм уже распознал химический состав газа — примитивная, хоть и довольно агрессивная цепочка алкалоидов на эфирной нестабильности. Я направил энергию к лёгким, отсекая яд от кровотока, скомкал его в плотный эфирный шар и погнал обратно к трахее.

Роман подбежал ко мне со шприцем, полным мутной синей дряни.

— Не это ищешь? — спокойно спросил я.

Подставил ладонь, и из кожи, прямо сквозь поры, начала сочиться густая зеленоватая субстанция. Она быстро собралась во вращающуюся каплю концентрированного яда, зависшую над моими пальцами в магнитном поле ауры.

Роман застыл. Шприц выпал из его руки и покатился по полу.

— Банку давай, — поторопил я. — А то капнет, пол прожжёт.

Алхимик схватил с полки свинцовый контейнер, подставил под мою руку, и я аккуратно скинул каплю внутрь. Роман захлопнул крышку и провернул герметичный замок.

— Фух… — он стянул респиратор. — Спасён… Это же моя новая разработка! Чистый шедевр!

Он начал заботливо протирать контейнер тряпочкой.

— Ну, ты только что чуть своего начальника не убил, — заметил я, прислоняясь к косяку. — Можно было бы проявить чуть больше уважения и хотя бы спросить, как я себя чувствую.

Роман завис с тряпкой в руке и посмотрел на меня.

— А как ты можешь себя чувствовать? — возмутился он. — Ты его вывел на одиннадцатой секунде, а умереть должен был на десятой! Некроз тканей, остановка сердца и полный паралич! Тут одно из двух: или ты слишком сильный, или мой яд хреновый. Вот мне теперь в этом разбираться надо! Сидеть, пересчитывать валентности! — он пнул ножку стола. — Да и что тут разбираться… У тебя бы уже селезёнка выпала, печень растворилась… Я же знаю, какой яд создаю!

— И правда, — я почесал грудную клетку. — Только ещё щитовидку зацепило и левый надпочечник. Немного пощипало.

Роман вытаращил глаза.

— Серьёзно? Ещё эти органы задело? — он схватил блокнот и начал строчить. — А не должно было! Бляха, не то создал… Что-то надо пересмотреть во всей концепции… Реакция пошла по другому пути…

Я смотрел на его терзания и решил, что пора немного расширить кругозор моего штатного отравителя.

— Слушай, Рома… Хочешь, кое-что покажу?

— Ну давай, — он оторвался от записей.

— Но ты мне обещаешь, что не будешь потом обижаться, истерить и приставать с тупыми вопросами?

— Нет, конечно, — он отложил блокнот с готовностью принять любые новые знания.

Я подошёл к нему и положил ладонь ему на голову.

— Смотри внимательно.

Я открыл канал и передал ему одно воспоминание — короткий обрывок из прошлой жизни.

Высокогорное плато. Огромная тварь, сотканная из чистого хаоса, бросается на маленькую покрытую серебристой чешуёй змею, известную. как «Горный Мудрец». Змея очень маленькая, по сравнению с той тварью, но не напрягается и не встаёт в стойку, а лениво, почти с неохотой поворачивает свою голову и кусает нападавшего. Для хаосной твари это всё равно, что для человека укус муравья. Но огромный монстр вздрагивает, его тело идёт трещинами и начинает распадаться на куски в рваных конвульсиях, а затем осыпается серой пылью, которую тут же уносит горный ветер.

Я разорвал контакт и убрал руку. Роман тут же осел на табурет, и лицо у него стало серое, а дыхание настолько частое, будто он сам только что пережил этот распад.

— Это… как так? — просипел он. — Что это за яд?

— Ну, не знаю, — я потёр нос, пряча улыбку.

— Мне нужно знать формулу этого яда! Это же абсолютное разрушение!

— Интересно, для чего тебе такая формула? — хмыкнул я. — Планету уничтожить?

Я вкратце пояснил ему, что Горный Мудрец — это не просто змея, а древнее существо, которое обитает в особых горах и веками копит силу, охраняя свой источник. Роман свёл брови на переносице, роясь в памяти.

— В каких таких горах эта тварюга обитает? Что-то я не припомню в нашей истории такого сражения. Да и змей таких в энциклопедиях нет.

Я мысленно дал себе подзатыльник. Расслабился, привык, что здесь все верят в любую дичь, если подать её с умным видом, и выдал кусок чужой реальности.

— А знаешь, что? Давай сделаем вид, что я тебе ничего не показывал, — быстро свернул я тему.

Понял, что слегка облажался. Видимо, то последнее сражение с гигантской биомассой на улице всё-таки немного подействовало на мои мозги. Я тогда думал, что спалился по полной программе, выпустив ауру Прародителя, но Агнесса вовремя подсуетилась и забрала весь удар на себя, объявив это подвигом своей гвардии. За что ей, конечно, честь и хвала.

И за это она получила от меня новую двадцатку рецептов. Теперь её корпорация монополизирует весь косметологический сектор. Женщины будут визжать от радости, когда она выпустит ту линейку средств. И не зря, ведь мази реально омолаживали, снимали любые проблемы с кожей и решали вопросы клеточного старения. Чтобы собрать такой состав, нужно было грамотно объединить слизи разных животных, приправить вытяжками из желёз… Короче, я не зря проводил свои ночные исследования.

— Слушай… — Роман осторожно дёрнул меня за рукав. — А чисто по секрету… вот ты знаешь, что это за яд у того Мудреца?

— Знаю.

— Ты бы мог его создать?

— Ну, в теории да, — я прикинул в уме структурную сетку.

В этом мире создать такое было бы нелегко. Всё-таки тот Горный Мудрец развивался веками в условиях сумасшедшего магического фона. Но общую концепцию и алгоритм распада я понимал чётко.

— Слушай меня, Рома, — я посмотрел ему в глаза, решив донести основную мысль. — Вот не хочу я создавать ни яды, ни оружие массового поражения. Понимаешь? Это скучно. Открою тебе секрет: уничтожить планету намного легче, чем спасти её. Это так же работает, как с людьми. Убить человека можно всего лишь одним взмахом руки.

Роман криво усмехнулся.

— Или одним вдохом яда.

— Да, или одном вдохом яда, — согласился я. — А ты попробуй спасти человека, помоги ему выкарабкаться с того света. Правда ведь, тяжелее?

Алхимик насупился.

— Ну, яд не умеет помогать… — он помолчал несколько секунд, задумчиво глядя на свои колбы, а потом добавил: — Ну, или умеет…

— Чтоб ты знал, яды вообще-то очень полезные, если их уметь правильно применять, — я ткнул пальцем в свинцовый контейнер с его «шедевром». — У яда есть специфика: он может уничтожать другие болезни. Например, раковую опухоль, паразитов, или даже подавлять гниение ауры… Если правильно рассчитать дозу и направить токсин точно в поражённую область, он выжжет заразу, не тронув здоровые ткани. Это ювелирная работа, Рома. А просто убить может любой дурак с дубиной.

Роман смотрел на меня, и было видно, как в его голове двигаются шестерёнки. Идея убивать болезни ядами явно пришлась ему по вкусу.

— Ладно, думай, — я похлопал его по плечу. — Кстати, ты не знаешь, где Лера ходит? В приёмной пусто.

— Конечно, знаю, — фыркнул он, подходя к своему столу. — И ты должен знать. Она говорила, что сообщила тебе.

Я быстро порыскал в памяти.

— Да нет, не помню…

— Она же сказала, что отправляется на курсы.

И тут в голове щёлкнуло. Я вспомнил! Сижу я, значит, в лаборатории, склонившись над плешивым грызуном, пытаюсь понять, почему у него выпадает шерсть, и перекраиваю ему фолликулы. А тут Валерия над ухом: «Вик, ты точно помнишь, что у меня такого-то числа курсы?». Я тогда отмахнулся: «Да-да, мне тут надо сейчас проверить шерсть, нужно по-другому тут узлы завязать…». А она вздохнула: «Ну, у меня курсы, меня не будет весь день». И я ей: «Хорошо, сходи по-быстренькому и возвращайся».

Реально был этот момент.

— А какие курсы-то вообще? — спросил я, чувствуя, что упустил что-то важное.

Роман снял очки и уставился на меня.

— Слушай, шеф… А ты вообще где последнее время был?

Я вспомнил прорыв биомассы, спасение города, приключения в Акванариуме…

— Где я только не был. И в заднице побывал, и в бассейне плавал… Тебе что конкретно рассказать?

— Да мне-то ничего, — хмыкнул Роман. — Просто нас как бы закрывают.

— В смысле, закрывают? — я аж завис. — Это с какого перепуга?

— Ну, не в прямом смысле закрывают прямо сейчас, — алхимик начал протирать очки. — Просто Валерия работает здесь определённое время без аккредитации, без нужного сертификата владельца медицинским учреждением. Империя гайки закрутила. Если она сегодня его не получит, то не сможет работать здесь больше. Закон такой.

— А при чём здесь закрытие? — я искренне не понимал логики. — Если, например, она не сможет работать, то клиника-то сможет?

Роман заржал, запрокинув голову.

— Да-да-да! Без Валерии клиника сможет работать… Смешно! Отличная шутка, шеф!

— В смысле? — я нахмурился. — Я же есть, тут работаю, лечу, все дела… В чём проблема, я не понимаю?

Роман перестал смеяться и посмотрел на меня.

— Реально не понимаешь?

— Нет.

В этот момент в лабораторию зашли Катерина с Андреем — принесли какие-то образцы. Роман тут же обернулся к ним.

— Ребят, слышали прикол? Шеф говорит, что без Валерии клиника сможет работать!

Катя с Андреем переглянулись и тоже начали ржать.

— Ой, не могу… — выдавил Андрей, утирая слёзы. — Да, смешно, смешно… Очень хороший анекдот.

Они положили образцы на стол и, продолжая хихикать и обсуждать какие-то свои медицинские штуки, пошли к выходу. Я остался стоять посреди лаборатории, чувствуя себя слегка уязвлённым.

— Нет, ну серьёзно, — я посмотрел на Романа. — Признаю, она незаменимый человек. Она тащит бумажки, общается с сумасшедшими… Но я же круче, правда? Я же тут главная сила!

Рома пожал плечами, возвращаясь к своим колбам.

— Ну, тебе лучше этот вопрос с самой Валерией обсудить.

Я представил этот разговор и хмыкнул.

— Да не, я не враг себе. С ней спорить — себе дороже. А что вообще за аккредитация такая?

— О, это вообще сложная штука, — Роман посерьёзнел. — Она должна доказать перед имперской комиссией, что способна руководить объектом, где содержатся опасные виды, и принимать адекватные решения в критических ситуациях. Там куча тестов, теория и практика… Вообще не факт, что она это сдаст. Валят всех подряд. Там не так всё просто.

Я вспомнил, как Валерия без единой царапины выбралась из коллектора с толпой монстров, командуя отрядом боевых хомяков. Вспомнил, как она отчитывала двухсоткилограммового пса-убийцу за поцарапанный линолеум. И как строила в ряд аристократов в приёмной.

— А знаешь, — я улыбнулся. — Я в неё верю. Она со мной столько всего повидала и через такое прошла, что я уверен — она этот их экзамен даже не заметит. Сдаст влёт.

* * *

Здание Имперской Комиссии по сертификации специалистов

Центральный район Петербурга

В длинном мраморном коридоре было не протолкнуться. Человек сорок — от лицейских выпускников в новеньких пиджаках до потрёпанных мужиков — ждали своей очереди за заветной «корочкой», которую по новому имперскому указу требовали от каждого, кто собирался работать в химерологии.

Валерия устроилась на жёсткой деревянной скамье. Сумочку она зажала между коленями — там, помимо косметички и запасных колготок, сидел стратегический резерв: один из хомяков-спецназовцев потихоньку таскал из упаковки мини-морковки.

— Внимание, кандидаты! — из-за массивных двустворчатых дверей выкатился лысоватый чиновник с планшетом. — Комиссия готова начать приём. Сперва проведём первичную фильтрацию. У кого уже есть опыт работы в действующих учреждениях химерологического профиля, поднимите руки.

Вверх взметнулся десяток рук. Валерия тоже подняла свою.

Чиновник подошёл к бледной девушке на краю скамьи — та выглядела так, будто её вот-вот вывернет наизнанку от волнения.

— Где работаете? Кто куратор?

— Клиника профессора Максимова, — пролепетала девчонка. — Я ассистент стажёра…

Чиновник ткнул пальцем в планшет, уголки рта у него чуть подобрели.

— Максимов, знаем… Уважаемый специалист, аккредитованная база… Пройдите ко второй двери, вам оформят допуск по упрощёнке. Следующий. Вы?

Палец указал на плотного парня со шрамом через щёку.

— Питомник «Стальной Клык», — басом отозвался тот. — Барон Строганов.

— Ко второй двери.

Очередь потихоньку дошла до Валерии. Она выпрямила спину. За последние недели ей доводилось разговаривать с аристократами, инспекторами и даже наёмными убийцами — клерк с планшетом был в этой иерархии где-то между квитанцией и плохим кофе.

— Место работы?

— Ветеринарная клиника «Добрый Доктор». Владелица, управляющая и старший администратор.

Чиновник нахмурился. Пальцы забегали по экрану…

— «Добрый Доктор»? — он скептически поджал губы. — В реестре аккредитованных баз высшего уровня не значится. Главный врач… Виктор Химеров? А это ещё кто? Полулегальная забегаловка на окраине? Девушка, опыт работы в подобных сомнительных местах комиссией не котируется. Остаётесь на общий экзамен.

— В каком смысле не котируется? — Валерия аж задохнулась от возмущения. — У нас сложнейшие пациенты, к нам едут со всего города! Чем моя работа хуже работы ассистентки у Максимова? Мы лечим тех же самых химер, решаем те же проблемы!

Кто-то в коридоре прыснул со смеху. Чиновник посмотрел на неё с тем высокомерным пренебрежением, какое отлично удаётся мелким бюрократам, дорвавшимся до крошечной власти.

— Разница, барышня, в статусе и ответственности. Работать под крылом академика Империи и набирать на работу самоучек — это, как говорят в Одессе, две большие разницы. Вы ещё поучите нас, как экзамены принимать.

Валерия прикусила внутреннюю сторону щеки и промолчала. «Ладно, экзамен так экзамен».

Когда счастливчики утопали за своими бумажками, чиновник обвёл оставшихся тяжёлым взглядом.

— А теперь информация для тех, кто не уверен в своих силах или чувствует себя… некомфортно при массовом тестировании. Волнение, знаете ли, может сказаться на результатах. Для таких предусмотрена процедура индивидуального собеседования в закрытом формате. Услуга платная. Государственная пошлина — тридцать тысяч рублей.

По коридору прокатился шёпот. Тридцать тысяч… На эти деньги в Петербурге полгода снимали приличную квартиру или брали подержанный броневик.

Пятеро всё же переглянулись, побледнели и подняли руки. Страх потерять профессию перевесил жадность.

— Прошу за мной, — кивнул чиновник и увёл платников в боковой коридор.

Оставшиеся зашептались. Кто-то листал конспекты такими трясущимися пальцами, что страницы рвались, кто-то глотал сердечные капли прямо из пузырька. Валерия сидела ровно и пересчитывала тридцать тысяч в вещи.

«Это же та самая шляпка из „Эрмитажа“, на которую я глазела на прошлой неделе! И на итальянские босоножки ещё останется. Да я удавлюсь им такие бабки отдавать. Совсем офигели, коррупционеры недобитые».

Прошёл час… Кандидатов вызывали по одному, обратно никто не возвращался — видимо, выход был с другой стороны. Но по физиономиям выходящих членов комиссии читалось: валят всех подряд и со вкусом.

В конце концов в коридоре осталась только Валерия.

Дверь приоткрылась, и лысоватый чиновник высунул голову.

— Вы последняя?

— Похоже на то.

Он подошёл ближе и заговорил тем доверительным полушёпотом, каким обычно продают что-нибудь сомнительное.

— Послушайте… Вы производите впечатление разумного человека. Зачем вам этот стресс? Основная комиссия сегодня лютует. Старые волки, наелись химерологии до зубной боли. Они не пропустят никого, кто не знает теорию идеально. Завалят на первом же вопросе о фазах регенерации слюнных желёз болотного упыря. А в частном порядке сидят молодые инспекторы, гораздо лояльнее, не так придираются. Тридцать тысяч — и вы с лицензией. Ну, что скажете?

В голове у Валерии опять всплыли итальянские босоножки.

— Знаете, — она показала ему самую дружелюбную из своих улыбок. — Я, пожалуй, сэкономлю на шопинг. Я в себе уверена.

Чиновник скривился, будто ему вырвали зуб.

— Вы хоть понимаете риски? Если сейчас не сдадите, следующая попытка по закону только через два года. Два года обязательного обучения! Готовы поставить крест на карьере из-за упрямства?

— Я знаю правила. — Валерия поднялась со скамьи. — Можем начинать?

Чиновник пожал плечами с видом «я пытался спасти эту дуру».

— Проходите.

За длинным столом в кабинете сидели трое: тучная дама с надменным взглядом и двое мужчин, выражения лиц которых наводили на мысль, что им только что скормили по лимону без сахара.

— Присаживайтесь, — дама кивнула на стул. — Тяните любой билет. В каждом по двести пятьдесят вопросов. Письменная часть и устная защита. Время пошло.

Валерия вытянула один из пухлых «билетов», оказавшийся на деле бесконечной, сложенной портянкой. Первые минуты она читала с лёгкой паникой, ожидая увидеть высшую математику эфирных потоков или формулы синтеза ядов в три этажа… А потом начала расслабляться.

«Опишите симптоматику при отторжении искусственных костных имплантов у псовых химер третьего класса…»

«Алгоритм действий при гипервентиляции жаберных щелей у сухопутных земноводных…»

«Методы купирования неконтролируемой агрессии у молодняка мантикор в период линьки…»

Углы рта предательски поползли вверх, и она их придавила. Для академиков это, может, и была сложная теория, но для неё привычная рутина рабочего дня. Виктор работал как бог, но всю бумажную возню свалил на неё. Валерия лично заполнила сотни медицинских карт. Выслушивала клиентов, у чьих пуделей внезапно начинали расти костяные шипы. Сама перезванивала через неделю: «А как швы? Гноятся? Цвет слизи поменялся? Аппетит как? Всё ещё жрёт мебель или уже перешёл на нормальный корм?»

Симптомы, побочки и методы лечения она знала не по учебникам, а по самым диким случаям из практики «Доброго Доктора».

Валерия начала отвечать. Галочек ей было мало, она старательно обосновывала каждый пункт примерами. Рассказывала про спазмы у молодой мантикоры после неудачного укола, про аллергию на пыльцу редких растений у ящеров-переростков, про то, как правильно фиксировать тварь, чтобы та не откусила тебе голову.

Говорила она часа три, не меньше. Комиссия слушала — сперва со скукой, потом с нарастающим беспокойством, под конец с откровенной злостью.

Когда она закончила, тучная дама переглянулась с коллегами.

— Ну что ж… — дама брезгливо поджала губы. — Рассказ, конечно, очень… живой. Но с академической точки зрения полная безграмотность. Терминология путается, протоколы нарушены. Это байки с птичьего рынка, а не ответы специалиста. Неудовлетворительно.

Валерия выпрямилась на стуле.

— Что? Я же ответила на все вопросы. И мои методы работают.

— Работают в вашей богадельне, допустим, — усмехнулся тощий экзаменатор справа. — А у нас государственные стандарты. Девушка, вам же предлагали альтернативный вариант сдачи. Но вы отказались, так что теперь вините себя.

Внутри у Валерии поднялось что-то злое и очень горячее. Её нагло валили. Разводили на деньги, а когда она отказалась платить — показательно пороли.

— Я требую показать мне мои ошибки, — попросила она. — Выставьте оценку по каждому пункту официально.

Дама надула щёки и выпустила такую трель, что затряслись серьги.

— Зачем нам тратить время на эту бездарщину? Тут и без оценок видно, что вы профнепригодны. Свободны.

Но Валерия не сдвинулась.

— Если вы отказываетесь оценивать мою работу по стандартам, я требую созыва независимой Имперской комиссии для перепроверки результатов моего тестирования.

Фразу она проговорила чётко — спасибо урокам Юстиции, черепахи-юриста. Экзаменаторы переглянулись. Угроза независимой проверки им категорически не понравилась. Это шум, бумажная волокита, и не дай бог комиссия найдёт нестыковки…

— Ах, вот как мы заговорили, — процедил худой. — Права свои знаем? Наглая девчонка. Ну хорошо… Раз вы себя считаете таким выдающимся специалистом, перейдём ко второму этапу, практическому. Посмотрим, как ваша болтовня поможет в реальном деле.

Он нажал кнопку на селекторе.

— Заводите объект 4-Б.

Загудели электромоторы. Часть стены отъехала в сторону, и двое дюжих охранников вкатили в кабинет тяжёлую металлическую клетку на колёсиках, внутри которой бесновалась тварь — лев, а точнее химера на базе льва, изуродованная какими-то жуткими экспериментами. Грива слиплась от пены, в жёлтых глазах плескалось чистое безумие. Он кидался на прутья, пытаясь их перегрызть, и ревел так, что в шкафу за спиной экзаменаторов дребезжали стёкла.

Рядом с клеткой потел бледный химеролог в защитном костюме. Он сжимал артефактный пульт, от которого к толстому ошейнику на шее льва тянулись эфирные нити, невидимые обычному глазу. По выражению его лица было понятно, что удержание даётся ему на пределе.

— Ваша задача, — с садистской ухмылкой объявил худой экзаменатор, — предельно проста. Вывести пациента из клетки, подвести к операционному столу, пристегнуть фиксирующими ремнями и подготовить к операции по удалению аппендицита.

Валерия смотрела на беснующуюся тушу. Лев рычал, с клыков летела пена.

— Вы в своём уме? — тихо спросила она. — Он же невменяемый.

— А вы думали, работа химеролога — это пуделям бантики завязывать? — ядовито отозвалась дама. — Не справляетесь — пишите отказ.

По спине у Валерии поползло что-то холодное и неприятное. Можно было прямо сейчас сунуть руку в сумочку, выпустить пушистого диверсанта — тот бы за пару секунд вырубил эту тварь ударом в какой-нибудь нервный узел. Но за постороннюю силу её бы дисквалифицировали немедленно.

Она вспомнила, как Рядовая голыми руками разрывала пасти монстрам втрое больше этого льва. И Виктора — как он с чашкой кофе в руках успокаивал Психа. «Иногда с ними надо жёстче, — говорил он. — некоторые понимают только силу».

— Пу-пу-пу… — Валерия шумно выдохнула и шагнула к клетке. — Ну ладно…

Охранники откинули засов и шустро отскочили. Химеролог с пультом протянул ей обычный кожаный поводок, пристёгнутый к ошейнику. Лев рванулся вперёд, поводок натянулся до звона. Валерия упёрлась каблуками в мраморный пол, пытаясь удержать двести килограммов чистой ярости. Тварь мотала головой, выдирая ремень у неё из рук.

— Что-то вы не справляетесь, милочка! — издевательски бросил экзаменатор. — Вы его даже сдвинуть не можете!

И это была правда. Лев упёрся лапами в пол и не двигался, только скалил зубы.

И тут в голове у Валерии раздался хриплый, злой голос:

«Мне приказали… стоять. А если будешь дёргать — откушу руку».

Валерия перевела взгляд со льва на потеющего химеролога с пультом. Всё встало на свои места. Этот урод отдавал твари мысленные приказы. Заставлял её сопротивляться, блокировал движения, специально устраивал цирк, чтобы Валерия провалилась.

«Значит, играем грязно», — подумала она.

И вспомнила ещё одну фразу Виктора: «Если не получается быть жёсткой физически, будь жёсткой морально. Дави на инстинкты».

— Ну прости меня, котик. По-другому, видимо, никак…

Она шагнула вперёд и отвесила льву звонкую оплеуху прямо по морде. Для туши таких размеров удар был даже слабее комариного укуса. Просто обидно и неприятно.

Лев от неожиданности даже перестал рычать. Поднял голову, посмотрел на наглую девчонку так, будто впервые увидел, — а потом ревнул с такой силой, что завибрировал мрамор под ногами. И присел для прыжка…

— Эй! Что вы творите⁈ — завопил химеролог. — Я теряю контроль! Не провоцируйте!

Но Валерия его уже не слушала. Она подошла к самой морде льва, ухватила за грязный загривок, подтянула к себе и зашипела прямо в ухо — всю усталость и злость этого дня она вложила в голос.

— А ну слушай меня сюда, переросток, — она смотрела твари прямо в жёлтые зрачки. — Ты сейчас закроешь свою пасть, мирно пойдёшь за мной и ляжешь на тот долбаный стол. Иначе у тебя будут такие проблемы, что этот твой ошейник покажется лёгким массажем. Понял меня?

Лев дёрнулся — он всё ещё собирался откусить ей лицо.

— Только попробуй, — Валерия сунула ему под нос запястье, на которое Виктор поставил печать-маячок: невидимую для людей, но очень яркую в эфирном спектре. — Понюхай и подумай, кто за мной стоит.

Лев шумно втянул воздух и… окаменел. Зрачки у него стянулись в точки. В примитивном львином мозгу что-то щёлкнуло — инстинкт самосохранения перебил любые команды с пульта. Он учуял запах того, кто мог разобрать его на атомы одним ленивым взглядом.

«Он… он меня убьёт…» — проскулил лев у неё в голове.

«Ещё как убьёт. А перед этим заставит слушать лекции по анатомии. Иди на стол, живо».

Валерия демонстративно отстегнула карабин и уронила поводок на пол. Ошейник, через который химеролог передавал команды, теперь работал вхолостую.

— Ты что наделала⁈ — завизжал химеролог и судорожно защёлкал тумблерами. — Он нас всех сожрёт! Охрана!!!

Экзаменаторы повскакивали с мест и попрятались за кресла.

— Почему он вас слушается⁈ — крикнул худой.

Лев, избавленный от давящего контроля пульта, робко покосился на Валерию.

«Они велели мне тебя укусить…» — пожаловался он мысленно.

«Ну давай, попробуй. Только потом не обижайся, если Виктор тебе хвост оторвёт и пришьёт на лоб».

Лев судорожно сглотнул, прижал уши, опустил голову и поплёлся к операционному столу походкой нашкодившего щенка. Запрыгнул на стол сам. Перевернулся на спину, раскинул все четыре лапы в идеальной позе для операции на аппендиците и затаил дыхание.

Валерия отряхнула ладони и повернулась к побелевшим экзаменаторам.

— Ну? Я сдала? Пациент на столе, зафиксирован, готов к вмешательству.

Тучная дама с трудом выкарабкалась из-за кресла, её двойной подбородок трясся.

— Ни хрена вы не сдали! — провизжала она, тыча в Валерию пухлым пальцем. — Это нарушение всех протоколов! Вы подвергли риску жизни комиссии! Вы сняли ошейник! Если я сказала, что вы не сдали, значит, не сдали!

— Вы нормальные вообще? — Валерия скрестила руки на груди. — Это всё только потому, что я вам тридцать тысяч не занесла?

— Ах, вы нас ещё и во взяточничестве обвиняете⁈ — взревел худой. — Да вы хоть знаете, кто мы такие⁈ Мы заслуженные деятели науки! А вы — никто! Выскочка с улицы! Разговор окончен. Отказ по всем пунктам! Следующая переаттестация для вас закрыта на восемь лет! Идите полы мойте!

Валерия посмотрела на них уже без злости и без обиды. Осталось только ясное понимание, как устроена эта гнилая система.

— Вы в курсе, что здесь работают камеры? — она показала пальцем на объективы под потолком. — На записи всё прекрасно видно. Пациент на столе.

— Плевать на камеры! — расхохоталась дама. — Сегодня запись есть, а завтра её случайно стёрли. Технический сбой, знаете ли, бывает. Вон отсюда! И чтоб духу вашего в химерологии больше не было!

Валерия не стала спорить. Достала телефон, набрала номер, приложила к уху.

— Агнесса Павловна, дорогая, привет, — проворковала она в трубку достаточно громко, чтобы слышали все в кабинете.

Лица экзаменаторов вытянулись так, будто им одновременно сообщили о налоговой проверке. Имя графини Новиковой в столице последнее время обсуждали все, кто обладал глазами и ушами.

— Помнишь, ты предлагала мне свою помощь? Нет, мне не нужна помощь, чтобы сдать экзамен, я его и так сдала идеально. Мне нужна помощь, чтобы меня оценили по справедливости. А то тут некоторые заслуженные деятели, кажется, берега попутали… Да, я в центральном здании комиссии. Ага… Да-да, конечно, договоримся! — она тепло хохотнула в трубку. — Обязательно заезжай к нам на кофе, опять с тем вкусненьким тортиком посидим. Я тебе шепну, когда Виктор будет в клинике, сможешь с ним лично пообщаться, а то он вечно занят.

Она сбросила вызов, убрала телефон в сумочку и повернулась к окаменевшей комиссии.

— Можете удалять свои записи, — посоветовала она почти ласково. — Удаляйте, что хотите. Только смотрите, чтобы к вечеру у вас самих проблем с удалением из реестра живых не возникло. Служба безопасности Новиковых сейчас очень нервная.

Она направилась к двери.

— Куда вы пошли⁈ — истерично крикнул ей вслед худой экзаменатор.

— На работу.

— Но вам запрещено работать! У вас нет лицензии!

Валерия остановилась на пороге, обернулась и одарила их снисходительным прищуром.

— Да-да, запрещено, я поняла. Но на работе я, тем не менее, буду. Всего хорошего.

И вышла, прикрыв за собой дверь.