Глава 10

Часы на стене показывали половину первого ночи, когда у клиники зашуршали шины.

Я открыл дверь. На пороге стоял Всеволод Светлов, выглядевший откровенно хреново — весь скрюченный, под глазами тёмные круги, кожа серого оттенка, а левую руку он держал согнутой, стараясь не шевелить плечом.

Его охрана — четверо крепких ребят, — осталась снаружи.

— Доброй ночи, Виктор, — произнёс глава рода Светловых. — Надеюсь, я вас не потревожил в столь поздний час. Арсений передал, что вы готовы меня принять.

— Для хороших людей у нас всегда открыто, — я отступил в сторону, пропуская его внутрь. — Проходите в кабинет.

Светлов тяжело опустился в гостевое кресло, стараясь не опираться на спинку. Я сел напротив, включил настольную лампу и чуть прищурился, переводя зрение в магический спектр.

Ну, картина была ожидаемо паршивой. Энергетические каналы в районе лопаток и левой руки были забиты гниющей дрянью — тем самым ядом, который проникает в кости и медленно, с садистским наслаждением разрушает структуру тела, имитируя естественное старение и невралгию.

— Выглядите неважно, Всеволод… как вас по батюшке?

— Просто Всеволод, — он выдавил слабую улыбку. — Давайте без лишнего политеса, Виктор. Я слишком устал для дворцового этикета.

— Договорились, — я выдвинул нижний ящик стола, где у меня хранился оперативный запас лекарств.

Достал пластиковый стаканчик для кулера и начал высыпать в него таблетки из разных банок.

— Так, значит, дела у нас обстоят следующим образом, — говорил я, попутно закидывая в стаканчик разные капсулы. — Вы мне рассказываете, как там ваша маленькая война с Горбуновыми, а я вас пока починю.

Я подвинул ему стаканчик. Светлов взял его, посмотрел на меня с удивлением, но без вопросов закинул пилюли в рот и запил водой из графина.

— Горбуновы беснуются, — ответил он, поморщившись. — Ваша мазь изменила правила игры. Их яды больше не работают на наших химерах. Они потеряли инициативу и теперь просто бросают мясо на убой. Мы держим периметр, перешли в контратаку на двух направлениях…

— Отлично. А теперь вот эти, жёлтенькие. Они кислые, не разжёвывайте. Три штуки.

Светлов послушно проглотил жёлтые.

— … мы перекрыли им кислород по поставкам реагентов с востока. Арсений молодец, взял на себя командование ударными группами. Но они упёртые, пытаются давить административным ресурсом…

— Ясно. Держите, вот эти синие. Пять штук. И две вот эти, красные. Они пахнут не очень приятно, но это нормально. Глотайте.

Глава рода послушно глотал.

Разговор тёк своим чередом. Мы обсуждали политику, цены на рынке артефактов, наглость некоторых инспекторов из Канцелярии… А я всё подкидывал и подкидывал ему таблетки. Зелёные, белые, в крапинку… Мелкие, как бисер, и здоровые, размером с фалангу пальца.

Светлов прервал свой рассказ о какой-то подковёрной стычке в министерстве, посмотрел на дно стаканчика, куда я только что высыпал ещё с десяток перламутровых драже, и слегка побледнел.

— Виктор… я, конечно, безгранично вам доверяю, но… я только что проглотил штук пятьдесят таблеток. Это точно безопасно?

— Пятьдесят четыре, если быть точным, — поправил я, закручивая крышку на последней банке. — И да, это абсолютно безопасно. Допивайте последние.

Он вздохнул и опрокинул в себя остатки, запил водой.

— Ну, вот и всё. Прислушайтесь к себе.

Светлов осторожно пошевелил левым плечом, ожидая привычной простреливающей боли. Но боли не было. Тогда он медленно выпрямил спину, прикоснулся к груди, где ещё пятнадцать минут назад давило так, будто там лежал бетонный блок. Дыхание стало ровным и глубоким. Серая бледность ушла с лица, уступив место здоровому румянцу.

Я наблюдал за его аурой — моя многокомпонентная «загрузка» сработала идеально. Те полсотни таблеток были биохимический конструктором. Каждая пилюля несла свою часть алгоритма. Одни расщепляли яд, другие выводили токсины, третьи строили новый костный каркас, четвёртые работали как катализатор. Попав в желудок, они собрались в единую систему и просто вычистили его организм до состояния «заводских настроек».

— Боже милостивый… — прошептал глава рода, сжимая и разжимая кулак левой руки. — Боль совсем ушла… Виктор, что это было? Что вы мне дали? Я лучшие клиники Петербурга объездил, меня смотрели магистры высочайшего ранга… Они говорили, что процесс необратим! Что это за чудо-препараты?

— Да ерунда, — отмахнулся я. — Обычные витаминки. Кальций, магний, рыбий жир, экстракт ромашки… Ничего сверхъестественного, не парьтесь. Просто дозировку нужно правильно подбирать.

Конечно, Светлов был слишком умным человеком, чтобы поверить в сказку про рыбий жир. Он прекрасно понимал, что я только что спас ему жизнь, причём сделал это между делом, болтая о политике. И он понял главное: я не пытаюсь выжать из этого спасения выгоду, не требую контрактов и не ставлю условий.

Глава древнего рода медленно поднялся. Он не стал кланяться — аристократы такого уровня не кланяются простолюдинам. Но в его позе и наклоне головы было столько глубочайшего уважения, сколько не вызовешь никакими титулами.

— Виктор… Я не буду задавать лишних вопросов. Но хочу, чтобы вы знали. Вы спасли мой род, когда дали нам мазь. Вы спасли моего сына. А сегодня вы спасли меня. Род Светловых в неоплатном долгу перед вами. Мой дом — ваш дом, в любое время дня и ночи. В радости или в самом мрачном горе — двери моего поместья всегда открыты для вас. Любые ресурсы, любые связи… Только скажите.

— Да ладно, Всеволод, — я улыбнулся. — Сочтёмся как-нибудь. Главное, чтобы вы Горбуновым шеи свернули, а то они слишком сильно мусорят в городе.

— Свернём обязательно! Но… я приехал сегодня не только за лечением. Я хочу отплатить вам хотя бы малой частью того, что вы заслуживаете, — он сел обратно, подался вперёд и понизил голос. — У меня есть для вас уникальная информация…

Я с интересом приподнял бровь.

— Вы слышали о строительстве нового района?

— Слышал, — я равнодушно пожал плечами. — Землю отжимают у Диких Земель, строят новые форпосты, расширяют жилой сектор у Восточной стены… Ничего интересного.

— Нет-нет-нет, — Светлов покачал головой. — Восточная стена — это ширма. Пыль в глаза для газетчиков и мелких родов. Вы не знаете о ТОМ районе.

— Заинтриговали. И что там за район?

— Это совершенно другое место. Далеко на севере, в так называемой «Изумрудной зоне». Там строят колоссальный фермерский и сельскохозяйственный кластер.

Светлов достал из кармана смартфон, набрал пароль и положил передо мной. На экране светилась сложная топографическая карта, усеянная пометками.

— Империя задыхается, Виктор. Обычного продовольствия не хватает, а то, что выращивают в теплицах, не имеет нужной энергетической ценности. Там, в Изумрудной зоне, аномально плодородные почвы, пропитанные эфиром. Там планируют выращивать модифицированные культуры, разводить особый вид пищевых химер… Это золотая жила. Закрытая экосистема, которая будет кормить всю столицу и армию.

— Звучит, как отличный бизнес-план, — заметил я. — И в чём проблема? Заходи и строй.

— В том, что туда невозможно попасть, — вздохнул Светлов. — Это сущая авантюра, жесть в чистом виде. Император распродал лицензии на участки в этой зоне ещё десять лет назад. Их выкупили самые дальновидные и богатые рода, свободной земли там нет. Но владеть лицензией — не значит владеть землёй. Зона там очень агрессивная. Те, кто десять лет назад вложил туда миллиарды, сейчас истекают кровью. Они пытаются закрепиться, строят фермы, возводят ограждения, но местная флора и фауна просто сносит их. Это мясорубка. Дикие химеры нападают на людей, растения сжирают технику, паразиты уничтожают скот. Им отчаянно нужны специалисты.

Светлов посмотрел на меня с многозначительной улыбкой.

— Я знаю один род. Очень старый, очень гордый, но сейчас они на грани разорения. У них огромный участок в этой зоне, но они не могут его удержать. Они теряют людей и деньги каждый день. Им срочно нужна помощь. Настоящая, нетривиальная помощь человека, который умеет договариваться с природой. Если вам такое нужно, Виктор, я сведу вас с ними. Кто знает, возможно, вы сможете войти в долю…

Я задумчиво побарабанил пальцами по столешнице.

— Сельское хозяйство? Всеволод, вы предлагаете мне стать фермером? А смысл мне лезть в эти грядки? Ковыряться в навозе и воевать с сорняками?

Светлов тихо рассмеялся.

— Виктор, вы создали Акванариум. Я видел этот проект. Вы взяли территорию старого завода, построили стеклянную коробку и превратили её в идеальную автономную экосистему, где хищники и жертвы существуют в балансе. Вы же не просто ветеринар, вы творец, — он указал на карту. — Эта зона… это не просто грядки, а возможность выращивать то, чего не существует в природе. Экспериментировать с гигантскими растениями, создавать новые виды кормовых химер, управлять целыми экосистемами на огромной территории. Я подумал… раз вам пришёлся по вкусу Акванариум, то, возможно, и эта история вам тоже понравится?

Я смотрел на светящуюся карту на экране смартфона.

Огромный участок дикой земли с эфирными почвами, которые дадут возможность легально, под прикрытием имперской лицензии чужого рода, создавать новые формы жизни. При желании там можно было устроить мою персональную «песочницу» размером с небольшое государство.

Внутри меня проснулся тот самый демиург, который столетиями перестраивал миры.

— Знаете, Всеволод… а ведь вы правы. Звучит действительно, как интересная история. Организуйте встречу. Я в деле.

* * *

Когда Всеволодом Светлов уехал, я решил наконец отдохнуть. Мой лимит социальной активности на сегодня был исчерпан до самого дна.

Принял душ, доплёлся до дивана и позволил своему мозгу выключить рубильник.

Но поспать удалось недолго, потому что тишину вдруг нарушил звонок мобильного телефона. Я разлепил один глаз. На экране светилось без пятнадцати четыре ночи и незнакомый городской номер.

— Да чтоб вас… Алло, слушаю.

— Виктор Химеров? Вас беспокоит дежурный офицер третьего отделения полиции, лейтенант Попцов. Вам знакома химера, откликающаяся на имя… э-э-э… «Рядовая»?

Я сел на кровати. Сон сдуло, как ветром.

— Знакома. Моя сотрудница. А в чём, собственно, дело?

Лейтенант по ту сторону трубки тяжело вздохнул, видимо, пытаясь подобрать слова для описания абсурда происходящего.

— Дело в том, господин Химеров, что ваша «сотрудница» сейчас находится у нас в отделении, в камере предварительного задержания. Она нанесла тяжкие телесные повреждения гражданину, сломала ему руку.

Я даже чуть подвис, переваривая информацию. Рядовая? В отделении полиции? Сломала руку?

— Лейтенант, — медленно произнёс я. — А почему она у вас в камере?

— Потому что задержана за нападение! — с раздражением ответил дежурный. — Приезжайте и разбирайтесь. Адрес…

— Нет, вы не поняли, — перебил я его. — По имперским протоколам безопасности, если боевая химера такого габарита нападает на человека в черте города, наряд обязан открывать огонь на поражение. Как она вообще доехала до вашей камеры? Вы её вежливо попросили сесть в патрульную машину, и она согласилась?

— Ну… технически, так и было, — признался лейтенант. — Патруль прибыл на крики. Гражданин валяется с переломом, а ваша химера сидит рядом на корточках. Оружия при ней не было, агрессии не проявляла. Дала надеть на себя наручники. Правда, они на ней не застегнулись, пришлось использовать строительные стяжки. У неё на шее ошейник с металлическим жетоном, там ваше имя и контактный номер.

— Хорошо, скоро буду.

Я опустил телефон и потёр лицо руками. Жетон… Тот самый дурацкий армейский жетон-адресник, который Валерия заказала в интернете и нацепила на Рядовую чисто ради прикола, мол, «у каждой приличной собачки должен быть адресник, а наша девочка чем хуже».

Я накинул куртку и вышел на улицу. В голове крутилась только одна мысль: если патрульные попытались её скрутить, а она не оказала сопротивления… это значит, сработал мой жёсткий блок на убийство сотрудников правопорядка. Моя идеальная машина смерти покорно залезла в полицейский «бобик», сложила лапки и поехала мотать срок, чтобы не огорчать папочку.

Какой позор… Если об этом узнают в моих прошлых мирах, засмеют. Викториан, чью химеру задержали сержанты патрульно-постовой службы за мелкое хулиганство.

До отделения я добрался на такси минут за двадцать. Как только переступил порог дежурной части, сразу понял, что градус абсурда этой ночи только начинает набирать обороты.

Прямо посреди коридора, сложив руки на груди, стояла Агнесса Новикова. На ней был накинут поверх пижамы строгий плащ, волосы стянуты в небрежный узел, а взгляд метал такие молнии, что дежурные за стеклом старались лишний раз не дышать. Вокруг неё топтался начальник отделения — пухлый майор, который постоянно промокал лоб носовым платком.

— Агнесса? — я подошёл ближе. — А ты какими судьбами на этом празднике правосудия?

— Виктор! Ну наконец-то! — графиня выдохнула и закатила глаза.

— Рассказывай, что случилось. И почему её вообще не расстреляли при задержании? Я думал, это из-за жетона, но чую, дело в другом.

— Разумеется, не из-за жетона. Любой патрульный сначала бы всадил обойму в такого монстра, а потом уже читал гравировки. Они не открыли огонь, потому что при сканировании ауры система выдала маркер «Неприкосновенность». Я внесла Рядовую в имперский реестр, как личную родовую химеру-телохранителя Дома Новиковых. По закону, имущество аристократов высшего ранга подлежит ликвидации только по решению суда.

— Ты оформила мою обезьяну как свою собственность?

— Как прикомандированного сотрудника службы безопасности рода, — поправила Агнесса.

— Хм-м… Ладно. А кому она руку-то сломала?

Майор, до этого переминавшийся с ноги на ногу, решил встрять в разговор.

— Господин Химеров… Пройдите, пожалуйста, в кабинет дознания. Там потерпевший. Он… очень хочет с вами пообщаться.

Мы с Агнессой прошли по узкому коридору и толкнули обшарпанную дверь. За столом сидел мужик неопределённого возраста. Правая рука замотана в гипс, который на скорую руку наложил дежурный лекарь. Увидев Агнессу, он побледнел, попытался вскочить, но охнул от боли и плюхнулся обратно.

— Ваше сиятельство… — заикаясь, начал он. — Госпожа Новикова… Я… клянусь, я не знал! Если бы я только знал, чей это зверь!

Я прислонился к стене и поинтересовался:

— А ты, собственно, кто?

— Купец Зильберман, — убитым голосом представился мужик. — Занимаюсь… э-э-э… торговлей редкими видами. Поставщик зоологических редкостей.

— Да контрабандист он, — перевела Агнесса. — Таскает из Диких Земель всякую дрянь и продаёт на чёрных аукционах.

— Никак нет! У меня всё по лицензии! — взвизгнул купец, но под взглядом графини тут же сдулся. — Ну… почти всё. Я просто ехал с ночной смены… И тут вижу, идёт она. Огромная, мощная, феноменальное сложение! Понимаете, у меня на прошлой неделе сбежала из вольера одна макака-переросток… Я в темноте подумал, что это она и выскочил из машины… Кричу ей: «А ну стоять, тварь, обратно в клетку!». Достал шокер-аркан… А она… она повернулась, посмотрела на меня так… с осуждением, понимаете? Как на дебила. А потом просто взяла меня за руку… Я даже пискнуть не успел! Хрясь! И всё… — он шмыгнул носом. — А потом она села на бордюр и начала ждать полицию. Ваше сиятельство! Я отзываю заявление! Никаких претензий! Я сам виноват! Только не губите мой бизнес! Я же не знал, что это родовая элита!

Я смотрел на этого клоуна и с трудом сдерживался, чтобы не расхохотаться. Матёрый контрабандист решает поймать сбежавшую обезьяну. С шокером бросается на Рядовую, которая в одиночку может разнести весь этот участок. И Рядовая, вместо того чтобы сделать из этого идиота отбивную, просто бьёт его по руке, потому что у неё установка не убивать гражданских на улицах города. А потом сидит и ждёт полицию, как добропорядочная гражданка.

Я повернулся к Агнессе.

— Претензий нет?

— Никаких, — она брезгливо посмотрела на купца. — Забирай своё заявление, Зильберман. И если я ещё раз услышу, что ты шаришься по улицам с арканами…

— Понял! Всё понял! Уезжаю, закрываюсь, испаряюсь! — закивал мужик.

Майор тут же подсунул ему бланк отказа от претензий.

— Где она? — спросил я.

— В изоляторе временного содержания, в самом конце коридора, — майор услужливо звякнул ключами. — Пройдёмте.

Мы спустились в полуподвальное помещение. Майор подошёл к решётчатой двери, громыхая связкой. Я заглянул через прутья.

В «обезьяннике», рассчитанном на пятерых хулиганов, на узкой деревянной скамейке ссутулившись сидела невероятно грустная Рядовая, обхватив колени мощными ручищами. Капюшон её плаща съехал набок.

Я стоял и смотрел на это, пытаясь осознать весь масштаб произошедшего. Моя химера — уголовник, причём блатная, с дворянской крышей, отмазанная от срока за превышение необходимой самообороны.

— Охренеть можно…

Рядовая услышала мой голос, вскинула голову. Жёлтые глаза расширились, уши виновато прижались к черепу. Она подскочила с лавки, подошла к решётке и виновато опустила морду, тихонько ухнув. «Прости, командир, бес попутал».

Майор открыл дверь, и я зашёл в камеру. Рядовая переминалась с ноги на ногу, боясь поднять взгляд.

— Ну что? — я не выдержал и улыбнулся, похлопав её по массивному, закованному в костяную броню плечу. — На свободу с чистой совестью?

Она робко подняла глаза, поняла, что я не злюсь, и радостно выдохнула.

— Пошли давай, блатная, — я мотнул головой в сторону выхода. — Хватит тебе тут срок мотать. Домой пора. Отдохнёшь, а завтра опять мир спасать. Работы непочатый край, а ты тут на казённых нарах прохлаждаешься.

Рядовая радостно закивала, поправила капюшон на голове и вышла из камеры, бросив на прощание надменный взгляд на майора.