Глава 16
Как же все-таки приятно просыпаться в постели…
Потягиваюсь, сбрасываю с себя одеяло.
Несколько раз отжавшись от пола, подхожу к окну. На небе ни облачка, солнце поднимается к зениту.
— Неплохо я поспал, теперь можно и поработать.
А поработать действительно есть с чем. Вчера после всех приключений и злоключений я так измотался, что не смог проверить, что я там добыл.
Все сумки с первого этажа перетаскиваю на второй. Раскладываю по порядку, привычка из прошлой жизни. Когда к тебе несут на оценку три ящика «антиквариата», первое, что делаешь, — сортируешь. Иначе утонешь…
— Ну, приступим.
Первой попалась сумка с провизией.
Вытаскиваю сушеное мясо.
Оценка одобрила: конина, съедобное, не отравленное, три месяца годности. Вяленое, значит, готовили с расчетом на долгий поход. Разумно.
Достаю половину краюхи хлеба, завернутую в чистую тряпицу.
Небольшой мешочек сухарей с запахом ванили — или ее местного аналога.
Следом какой-то горшочек. Внутри — непонятная вязкая консистенция, но пахнет съедобно.
Оценка сообщает:
Каша из зукурной крупы
Срок годности: 1 день
Быстро пробежавшись оценкой по остальному и удостоверившись, что все съедобное и не отравленное, завтракаю. Ел я как-то абхазскую мамалыгу — похоже.
— М-м-м, объедение, как обеды в школьной столовой. — Выскребаю остатки каши, которая сейчас кажется пищей богов.
Закусываю бутербродом с вяленым мясом.
Хорошо-то как.
Завтрак — это, конечно, самый главный прием пищи за день… после обеда и ужина.
В других сумках еще хлеб, еще мясо. Отдельно откладываю овощи: с десяток картофелин, морковь, три луковицы, пучок какой-то зелени с резким запахом. Мешочек с приправами — что-то перечное и вроде бы тмин. Оценка выдает названия, которые мне ни о чем не говорят, но пригодность подтверждает и даже о вкусе кое-что рассказывает.
— Супчики, поди, готовили, твари такие. На меня-то на хрена было нападать? Я вам что, картошка? Вот и нарвались… Картошка оказалась не только с глазками, но и с зубками.
На дне сумки мешочек с крупой. На ощупь что-то среднее между пшеном и кускусом. И котелок есть, живе-е-ем…
Отдельную радость у меня вызывают сладости. Несколько медовых сот, завернутых в широкие листья. И две жестянки с конфетами.
Жестянки, кстати, любопытные. Олово, но не чистое, а какой-то сплав. Крышки плотные, с пружинным замком. На Земле так запаивали консервы в девятнадцатом веке, только без пружины. Здесь додумались раньше. Или магия помогла?
Открываю первую, внутри миндалевидные карамельные медальончики с белой посыпкой. Беру один, оценка тут же активизируется, но я обращаю внимание только на самые интересные параметры.
[ОЦЕНКА | ур. 8
Конфеты «Ноготки служанки»
Состояние: годны (срок годности — 22 года)
Особенности: плавленый сахар с посыпкой из неизвестной пудры растительного происхождения
Изготовлено: кондитерская мастерская «Сестры Виолы», город Фронтьербург]
Вздергиваю бровь.
Двадцать два года… На Земле даже консервы столько не живут. Еще и пудра довольно подозрительная. Возможно, конфеты зачарованы на долгое хранение.
Пробую. А в целом ничего, вполне приличные…
Открываю вторую жестянку.
А тут шоколадные шарики, и от них отчетливо пахнет алкоголем.
До конфет здесь, как и до консервных банок, додумались раньше нашего: на Земле до девятнадцатого века шоколад не ели, а пили.
Интересно, неужели здесь он доступен простым наемникам, что они могут взять его в поход в качестве НЗ? Или они обобрали какого-то аристократа?
[ОЦЕНКА | ур. 8
Конфеты «Записка камердинера»
Срок годности: годны (срок годности 8 месяцев и 3 дня)
Хроника: используются как приглашение дамы на приватную встречу. Раньше такие приглашения передавали записками через камердинеров благородных дам, но позднее кавалеры стали использовать этот изящный прием
Изготовлено: кондитерская мастерская «Сестры Виолы», город Фронтьербург]
Отмечаю, что появился пункт, которого я раньше не видел — Хроника. Это интересно.
А еще интересно, что конфеты — приглашение на свидание. Ну надо же, очень мило.
Однажды ко мне принесли на оценку шкатулку восемнадцатого века. Внутри оказались засохшие конфеты и записка на французском. Любовное послание от графа к баронессе. Конфеты, понятное дело, давно превратились в камень, а вот записка сохранилась идеально. Шкатулку я оценил в сорок тысяч и рекомендовал продавать не как изделие, а как историю, которая стоит дороже, чем просто вещь.
А здесь история прямо в оценке, никаких расследований проводить не нужно. Удобно…
Достаю бутылку из толстого стекла в веревочной оплетке. Осторожно вытаскиваю пробку, нюхаю, прикрыв глаза.
Какой терпкий, плотный аромат…
[ОЦЕНКА | ур. 8
Вино «Леторградское сухое»
Возраст: 127 лет
Крепость: 18%
Особенности: «зимний» виноград, без добавления сахара, природная терпкость
Хроника: северные виноградники Леторграда
Открыто: 6 / 8]
Сто двадцать семь лет, о как. На Земле такое вино давно превратилось бы в уксус. Здесь, видимо, другие технологии. Да и восемнадцать процентов… Для сухого — нетипично. На Земле такое бывает разве что у поздних сборов — токайского, например, или некоторых немецких айсвайнов. Хотя… Если повышенная сахаристость ягод, то спирт набрался естественным путем, без добавления. А может, это просто виноградная магия.
Отпиваю глоток. Хорошее вино, терпкое, с приятным послевкусием. Очень хорошее. Такому месту на столе у гурмана, а не в сумке у грабителя. Скорее всего, эти парни нашли его где-то в погребе и сами не поняли, какая ценность им в руки попала…
Еще в сумках несколько головок сыра, оценка сразу показывает: козий, высокой жирности.
— Пригодится. — Я потираю руки.
А тут что? Немаленький мешочек высушенной травы.
Лесной сбор
Интересненько…
Смесь трав для заваривания в кипятке, рекомендуемая температура — 89 градусов.
Отлично! Я нашел чай. Ну, или то, что здесь за него сходит.
В одной из сумок обнаруживается котелок. У меня есть, но можно прихватить и этот, про запас, вдруг прожгу. Или будут один для супа, другой для чая. Кстати, надо бы супу себе сварить, а то от сухомятки можно заворот кишок заработать. У меня, конечно, есть зелья лечения и все такое, но зачем доводить себя до их применения? Зелья нужны для использования в экстремальных ситуациях…
Провизию раскладываю отдельно. Жаль, в башне нет кладовой, погреба или чего-то вроде этого, не говоря уж о холодильнике. Ну да ладно, продукты не скоропортящиеся, сойдет и так.
Голод утолен.
Теперь можно удовлетворить любопытство.
Вещи из сумок раскладываю на две кучи. В одну то, что с виду бесполезно. В другую нужное и интересное.
Полезного меньше. Эти молодчики, видать, вообще ничем не брезговали, тащили все подряд, как сороки. Хотя… тут я их понимаю. В этом мире даже старая бляха с ремня может оказаться ценным предметом. Я бы тоже тащил. Я и тащу, собственно.
Для начала разбираю хлам.
Два оконных наличника. Сорваны «с мясом», в местах креплений торчат куски дерева. Сами наличники красивые, покрыты чеканкой: мечи, щиты, обрамление из молний. Работа тонкая, рука мастера чувствуется. На Земле такое висело бы в антикварной лавке с ценником в пару тысяч евро. Здесь… ну, здесь это оконная рама, которую кто-то выдрал из стены.
Оценка подтверждает: декоративный элемент, возраст сто пятьдесят лет, без магических свойств. Материал, вяз, пропитка смоляная. Ценность чисто историческая.
Красиво, но куда мне… Откладываю.
Дальше.
Металлические украшения россыпью, несколько витых подсвечников, флюгер с крыши в виде парусника. Три вилки с очень длинными зубцами. Пользоваться такими, наверное, неудобно. Может, тут длина зубьев символизирует богатство? На Земле в Средние века длина носов у туфель указывала на знатность рода. Чем длиннее нос, тем голубее кровь. Доходило, кстати, до абсурда: привязывали кончики к коленям, чтобы не спотыкаться.
Беру вилку, прогоняю оценкой:
[ОЦЕНКА | ур. 8]
Вилка столовая (серебро)
Материал: серебро 800 пробы, окислено
Происхождение: особняк Ле Керн, столовый набор на 24 персоны
Хроника: род Ле Керн сколотил состояние на серебряных рудниках в своих владениях. После истощения жил род пришел в упадок. Имущество распродано.
Открыто: ⅚
Что-то еще скрыто. Может, стоимость? Или где остальные вилки лежат?
Окисление я и без оценки вижу, по черным пятнам. А вот история рода… это уже интересно. Серебряные рудники, взлет, падение, распродажа. Классический сюжет. На Земле таких историй сотни. Демидовы, Строгановы… только те хотя бы успели дворцы построить, прежде чем все просадить.
Вилки откладываю отдельно. Серебро есть серебро, даже окисленное.
Вижу несколько стеклянных шариков на дне сумки. Так, стоп…
— А у меня такие есть, — вспоминаю я.
Лезу в сумку, которую подобрал еще у дерева висельников. Я все не мог понять, зачем они. Высыпаю все шесть на ладонь. Кручу, рассматриваю на свет: ни пузырьков воздуха, ни вкраплений. Стекло чистое, довольно качественное. Не может же быть, что это просто шарики? Зачем их таскать с собой? Наверняка какие-то свойства…
Прогоняю оценкой.
Не прогоняются с ходу. Оч-чень интересно.
Провозился я с ними часа два, наверное…
И наконец, барабанная дробь:
Шарики для игры в «четверку».
Всего лишь игрушка. Черт. А я-то думал, магические артефакты.
Оценка, правда, выдает подробности.
«Четверка» — оказывается самая популярная игра в Аларии. Играют прозрачными шариками на поле с ячейками. Бросаешь по очереди, стараешься составить цепочку из четырех. Противник разбивает твою цепочку своими шариками. Фокус в том, что шарики одинаковые. Надо запомнить, где твои, а где чужие. Запомнить и доказать. Для детей делают цветные, чтобы не дрались, но они все равно дерутся. Взрослые играют прозрачными. И тоже дерутся. Игра между двумя взрослыми, как сообщает оценка, «может закончиться дракой или дуэлью».
Хм. Игра на память и наглость. Где есть азарт, там есть деньги. А у меня, между прочим, навык, который позволяет точно определять положение предметов. Откладываю шарики в карман.
Ладно. Теперь полезное.
Мечи наемников, кинжалы. Прогоняю оценкой по-быстрому. Все неплохого качества, но ничего выдающегося. Сталь приличная, заточка средняя, без магических свойств. Обычное оружие лихих людей. Амулеты еще вчера просмотрел: подзаряжаемые, все три. Но как именно тут заряжают артефакты, я пока не знаю. Может, батарейки какие-то магические существуют? Или розетка?
— Переходим к десерту.
Это я про посох. Беру его в руки.
[ОЦЕНКА | ур. 8
Посох боевой
Ранг: низкий
Состояние: режим ожидания
Опасность: средняя
Материал древка: ясень
Накопитель: визарстоун (возобновляемый), заряжен на треть
Способ активации: голосовой и мысленный
Слово-активатор: Тардис
Примечание: для использования направить в сторону цели и произнести слово-активатор. Может работать от энергии владельца или от накопителя.
Открыто: 9/15]
Дополнительное примечание: посох мага, инструмент для лучшей проводимости магической силы, быстрого использования заклинаний. Опытные колдуны редко используют посохи, так как это выдает их природу. Посохи используют начинающие волшебники, у которых слишком мало опыта и сил для использования нескольких заклинаний одновременно.
Что вижу: низкий ранг, но «опасность средняя». Это значит, что даже слабый магический посох может натворить дел в неумелых руках. Или в умелых, но направленный не туда.
Ну, неплохо, неплохо… Жаль, что у меня проблемы с уровнем магической энергии, а как зарядить кристалл в посохе, пока непонятно. Ладно, разберусь еще.
Откладываю посох к стене.
Получается, люди ходят в эти места за добычей. Собирают все подряд, обносят дома, обирают трупы. Все как у нас, но тут риски гораздо выше…
Я и раньше подозревал, но теперь подтвердилось окончательно. Этот лихой народ — мародеры. Не искатели приключений, не исследователи, а обычные мародеры.
Осматриваю обе кучи. Хлама, конечно, больше. Но и его выбросить рука не поднимается. Дико, наверное, со стороны: человек в экстремальных условиях складирует барахло. Но таков уж я есть. Тридцать лет в профессии. Для меня не существует бесполезных вещей, существуют вещи, чья полезность пока не выяснена. Серебряные вилки из особняка Ле Керн сегодня хлам, а завтра… кто знает. Может, наследники объявятся. Может, серебро тут ценится иначе. Может, окисленное серебро отпугивает нежить.
Вполголоса хмыкаю:
— Если меня однажды придавит кучей собранных вещей, жалеть не буду.
Подхожу к окну.
— Так, проверка проверкой, но чего это мертвяки бездельничают? Я, главное, работаю в поте лица, а они отдыхают себе мертвенькие…
Применяю захват на ближайшем скелете, лежащем в траве неподалеку от башни.
— Ищи и приноси, — мысленно приказываю я скелету, и тот топает прочь от башни.
Кстати о башне. Вернее, о Белле.
Хожу по этажам, пытаясь оценкой вытащить хоть какую-то информацию о своем доме. А вот нет, ничего, полный ноль. Вообще никаких сведений. Белла остается загадкой…
— Понимаю, — провожу ладонью по каменной кладке, — женщины хорошо хранят свои секреты. Тем более красивые женщины…
В этот момент раздается стук в дверь. Ритмичный специально утвержденный шифр, я придумал: тук-тук-тук, пауза, тук-тук, пауза, тук-тук-тук.
Открываю дверь, на пороге мой скелет. В одной руке тушка мелкого зверька, не больше кошки, в другой — обломок меча, клинок примерно наполовину сломан.
— Зашибись, вот это добыча, — хмыкнув, указываю скелету в угол. — Бросай сюда.
В углу уже скопилась приличная куча хлама: ржавые мечи, которые приличному воину и в руки-то брать стыдно, обломок копья — в этом мире почему-то редкого оружия, — какие-то тряпки, бывшие в прошлом одеждой, деревянные жерди и доски, скорее всего куски забора, пара расколотых черепиц, обрывки веревок…
— Давай, дальше ищи, — отдаю приказ. — Ищи полезные вещи. Живых людей не убивать, ясно?
Скелет неуклюже кивает, разворачивается и бодрой трусцой отправляется на поиски.
Смотрю ему вслед, и вдруг до меня доходит.
— А я, получается, некромант, — на душе вдруг так тепло становится, будто с холода в натопленный дом вошел.
Все-таки осознание себя — это великая вещь…
Да, некромант. Подчиняю себе мертвецов, заставляю их работать на меня, и мне это нравится. Пока скелеты и зомби бегают по пустоши в поисках полезных и ценных вещей, я сижу дома, в безопасности и занимаюсь своими делами. Не жизнь, а сказка. Так еще и посыльным платить не надо…
Поднявшись на второй этаж, продолжаю ревизию. Зелья, обнаруженные в сумках, оказываются простенькими, лечебными — оно и понятно, в походе бандитам ни к чему зелье левитации или чистого разума, да они им и не по карману.
Зелья отправляются к остальным пузырькам. Мне бы здесь стеллаж какой-нибудь не помешал.
Снова раздается стук в дверь.
— Так…
Скелет вернулся без добычи… и без руки.
— Я не понял, — расхаживаю перед скелетом, заложив руки за спину, — я не понял, ты упал? Какого хрена? Где твоя рука? Нет, ты скажи мне, где твоя рука? Чего молчишь, сказать нечего?
Скелет стоит, опустив голову, ну чисто набедокуривший школьник.
— У тебя из имущества с собой что было? Две руки, две ноги и одна голова. Ты почему мое имущество разбазариваешь? Где вторая рука?
Скелет молчит, у меня ощущение, что еще немного — и он станет ногой землю ковырять от стыда.
— Ладно, — меняю я гнев на милость, — ты, видимо, столкнулся с другим скелетом, или зомби, или еще с кем-то?
Скелет кивает.
— Понимаю, понимаю. Так, подожди-ка, — быстро захожу в башню.
Порывшись в куче в углу, возвращаюсь к своему мертвяку.
— Держи, — вручаю ему ржавый меч, из тех, которые не жалко потерять. — Теперь иди, мсти. Найдешь что полезное — тащи сюда, усек?
Скелет хватает меч и несколько раз кивает. Усек, значит…
Костяной мечник уходит, а я возвращаюсь к своим делам.
Оценкой проверяю оставшиеся вещи — там еще несколько подсвечников, одно гнутое металлическое блюдо, все в царапинах, комплект одежды, женской. Ничего интересного.
Скелет возвращается, в руке у него череп.
— Отомстил, значит? Хвалю, — осматриваю мертвяка.
Тот уже сильно потрепан, на ладан дышит. Кости расшатаны, суставы болтаются, меч вот-вот развалится.
Деактивирую «Захват», и скелет падает на землю.
— Отдыхай. Ты это заслужил… наверное. А мне нужен новый помощник. Вот язык не поворачивается назвать его мальчиком на побегушках.
Вооружившись арбалетом, выхожу на поиски. Зомби нахожу быстро, также быстро произвожу захват. Этот мертвяк пободрее скелета будет.
Приказ уже стандартный: «Искать и приносить все полезное, что найдет в округе. И еще — уничтожать всю нежить, что встретится в процессе поиска».
Мысленно поясняю мертвецу, что считаю полезными вещами: сумки, оружие, предметы быта, одежда — короче, все, что не камень и не палка…
Зомби отправляется на поиски, а я оглядываюсь:
— Что-то развел я тут бардак.
Второй этаж уже практически полностью завален вещами, про третий и говорить нечего…
И раз уж Белла умеет закрываться и защищать меня, то баррикады перед входом и на лестницах больше не актуальны, а вот беспорядок нарушает мое хрупкое ментальное здоровье…
Принцип уборки прост — все нужное остается на месте, все лишнее летит на первый этаж. На первом этаже быстро скапливается приличная гора всевозможных вещей, не представляющих для меня пользы в настоящий момент. Но гору перед входом оставлять нельзя. Спустившись, сортирую, разгребаю, раскладываю у стен.
Быстро сбегав на улицу и наломав прутьев безобидного кустарника (конечно, я его проверил оценкой), сооружаю некое подобие веника.
Пол в башне деревянный, местами подгнивший, мусор забивается в щели, но с веником уборка идет куда лучше. В одном месте доски проламываются подо мной. До кучи вырываю еще несколько.
— Это что, камень?
Расширяю дыру — и правда, под деревянными половицами каменная кладка, основание башни.
Так это вообще меняет дело.
Быстро разбираю пол — доски-то еле держатся, так что затруднений процесс не вызывает. Куски дерева отношу наверх, на костер пойдет.
Оторвав очередную доску, нахожу под ней небольшой люк:
— Люк, я твой отец… Не, ну зашибись, в каком опасном месте я живу! Сам не знаю, что тут есть. Пора, видимо, съезжать…
Так, люк. Как говорит Винни-Пух — если я что-нибудь в чем-нибудь понимаю, то дыра — это нора. А люк куда-то ведет. За ним должно быть помещение.
Обвязав лицо куском ткани, осторожно поддеваю люк мечом и откидываю крышку в сторону. Вроде трупных газов нет…
Быстренько соорудив факел из тряпки и куска дерева, зажигаю его и бросаю вниз. Факел падает на пол небольшого помещения. Глубина два метра, может три, по ширине примерно так же. Никакой лестницы не вижу, если она и была, то, скорее всего, сгнила давно.
— Видимо, это бывший погреб для провизии.
Осторожно осматриваю освещенное факелом помещение. Оценка ничем помочь не может. Что помещение, что люк — на вид вполне обычные, никаких секретов и тайн.
Есть у меня идея, как использовать этот погреб.
Весь хлам летит в люк. Скидываю, скидываю — это ж сколько у меня вещей? Очистив этаж от барахла, выхожу на улицу. Осматриваюсь на всякий случай. Никого опасного в поле зрения не попадается, ну и отлично. У входа собираю камни и аккуратно складываю у стены — вдруг когда-нибудь пригодятся? Ну и пятачок перед башней очистить не помешает, а то в прошлый раз бежал к входу, чуть не споткнулся об эти булыжники.
Спина уже ноет от нагрузки, надо передохнуть. Вчера выдался капитально насыщенный день, да и сегодня я отлично потрудился…
Пообедав хлебом с мясом, заваливаюсь в постель. Сон приходит быстро, вернее я просто отрубаюсь от усталости.
Из сна меня вырывает ритмичный стук в дверь.
— Ну, вы еще головой постучите. — Поднимаюсь с постели в дурном настроении.
Глухие удары следуют один за другим — бом… бом… бом… Но условный ритм угадывается.
Открываю дверь и обнаруживаю на пороге сидящего зомби. Он весь в ранах, одной руки нет, вторая валяется рядом, ноги переломаны, на левой не хватает ступни. Зомби и правда стучал в дверь головой — больше нечем.
— Зашибись, — не знаю даже, радоваться или огорчаться.
Наверное, все-таки радоваться — рядом с зомби лежит несколько сумок, мечи, какие-то свертки ткани…
Быстро проверяю все, забираю оружие и сумки…
Приказываю зомби отползти подальше, прихватив с собой отвалившуюся руку, и снимаю заклинание.
На втором этаже осматриваю принесенные зомби вещи — в сумках несколько арбалетных болтов, окаменевшие куски хлеба, пустые склянки, пара простеньких ожерелий, вообще не представляющих ценности. Оценка показывает, что это самые дешевые украшения из древесной смолы.
Скукотища, короче.
Пока проверял, солнце скрылось за горизонтом.
— Вообще отлично. Теперь всю ночь не спать. Ну да ладно.
На черное небо выкатывается из-за горизонта полная луна, огромная и желтая, словно кусок сыра.
Сижу у костра и по привычке перебираю зелья и другие вещи…
Снаружи раздается топот копыт и бешеное ржание.
Вскакиваю, оказываюсь у окна.
Мимо башни движется группа из дюжины всадников. Все в добротных доспехах, латы одного так и вовсе отливают золотом в свете луны. Всадники мчатся к реке — судя по всему, намерены форсировать ее верхом.
К реке… Когда ручей успел раздасться в реку? Впрочем, неважно, а важно то, то следом несется еще один отряд.
Этих больше раза в два, а то и в три. Первые оглядываются, что-то кричат, похоже, готовы к переговорам, но преследователи хранят молчание.
Вижу, как один из них на полном скаку вскидывает арбалет. Болт попадает в спину убегающего всадника. Тот падает лицом на шею лошади, а она мчит дальше, не снижая скорости.
У преследователей, похоже, кони свежее — они быстро догоняют первый отряд, берут его в кольцо. Вырваться удается лишь троим, среди них тот самый человек в золотых доспехах. Трое беглецов на полном скаку влетают в реку.
— А там, оказывается, брод. — Вижу, как кони пересекают реку по грудь в воде.
Оказавшиеся в окружении воины кричат, поднимая оружие над головой, — пытаются сдаться.
Но преследователи не намерены договариваться…
Щелкают арбалеты, и всадников в кольце сразу становится вполовину меньше. Оставшиеся обнажают мечи и бросаются в самоубийственную атаку.
Один сражается так умело, что его никак не могут достать. На него налетают сразу двое, мечи сверкают в лунном свете. Одиночка отбивает один выпад, уклоняется от другого. Откидывается на спину, вытянувшись в седле горизонтально, и вонзает клинок в спину одному из нападавших. Тот сползает с коня. Второй бросается на мечника. Клинки со звоном сталкиваются в воздухе — я не успеваю разглядеть, что именно он сделал, но отсеченная кисть врага, все еще сжимающая меч, летит в траву.
— Давай, браток, покажи им. — Я прямо-таки переживаю за этого мастера.
Больше никто не рискует вступать с ним в прямое столкновение. В воздухе свистят ременные петли. Две он рассекает на лету, но еще три опутывают его. Короткий рывок — и мечник рухнул с коня.
— Жаль бедолагу.
Схватка жестокая, но короткая. Беглецов перебили, почти всех. Парочку оставили в живых.
Сначала подумал — решили проявить милосердие. Но потом услышал крики боли. Нет, про милосердие тут не слышали.
В свете луны вижу, как одного из уцелевших подводят к человеку в балахоне. Тот взмахивает руками, на мгновение вспыхивает яркий свет — и пленник издает дикий вопль. Из окна башни видно, как он поднимает руку, с которой слезает кожа, потом отваливаются куски мяса, а потом рассыпается в пыль сама кость, а он все орет.
От этих криков даже мне не по себе.
На вопли и запах крови сбегаются местные зомби. Воины спокойно вскидывают арбалеты и методично расстреливают их залпами, уцелевших добивают мечами. Пытки при этом не прекращаются.
Ну хоть что-то хорошее — очищают окрестности башни от нежити в радиусе пары километров.
Однако жесть продолжается долго…
Все это время я наблюдаю и думаю.
Что первая группа, что преследователи не похожи на обычных бандитов. Слишком дорогие доспехи, да еще и одинаковые. Убегавшие знали тех, кто за ними гнался? И слишком жестоко для простого ограбления. Нет, тут что-то другое — месть, предательство, долг? Точно не случайная стычка.
Добив пленников, воины вскакивают на коней и бросаются в погоню за троицей, ушедшей через брод. Я смотрю вслед и не сразу замечаю, что над трупами кружат птицы.
— Совы, что ли? Или ночные стервятники? — присматриваюсь внимательнее.
Нет, птицы все разные. Форма крыльев и размер вообще непохожи.
Немного поколебавшись, решаю осмотреть тела.
Выбираться из башни ночью — затея так себе. Но до сих пор каждая вылазка себя оправдывала. Рискнул же я с этим заклинанием захвата — теперь у меня мертвецы в услужении, с зельем памяти такая же история: хоп — и теперь лучше информацию запоминаю, легче работать с оценкой и язык изучать. Каждый раз риск окупался с лихвой.
Нет, один я, конечно, не поперся.
Поднял покойника и направил его перед собой в качестве живого, точнее мертвого щита: если кто напрыгнет, так мой зомбак его встретит по-свойски.
Тела лежат на небольшом пятачке. Хорошо, так получится быстрее осмотреть.
Преследователи ничего не взяли с них, что только подтвердило мою догадку — это не разбойное нападение…
Снимаю с убитых все мало-мальски полезное.
Оружие даже на первый взгляд лучше, чем у вчерашних бандитов. Видна рука настоящего мастера — в балансе, в материале рукояток. Да и одеты эти куда богаче. Те хоть и были в защите и с амулетами, но эти — прямо дворяне. Одежда дорогая, доспехи не просто щитки да оплетки, а полноценные кирасы.
Один одет прилично, в аристократический камзол с защитными вставками на подкладе, в меховой плащ, плотные качественные штаны… И роста со мной одинакового.
Усмехаюсь:
— Пора приодеться в соответствии со статусом…
Прикидываю — тащить тело к башне или раздеть прямо тут?
Нет, лучше дома. Тем более что помощник найдется.
А вот сумку и пояс можно забрать сейчас.
Тянусь к пряжке ремня — и мертвец хватает меня за запястье.
— Твою мать! — отдергиваю руку.
Мертвец, который вовсе не мертвец, открывает глаза и начинает говорить. Несколько слов знакомы — «милосердие», «пожалуйста», — но общий смысл ускользает.
— Как ты еще держишься, мил человек? На тебе живого места нет. Я видел, как ты сражался. Достойно. Просто их было слишком много.
Раненый неразборчиво хрипит.
Наверное, я сейчас должен быть в шоке. В ужасе. Передо мной человек истекает кровью, а я вижу не умирающего, а возможность…
Раненый тянет ко мне руку — ну, понятно, помощи просит.
Хватаю мужчину за ворот камзола и тащу к башне. Даже в неверном свете луны видна кровавая полоса, которая тянется за раненым.
Ладно, плевать, ночью это не так важно. Ну, может утром мертвяки подтянутся. Опять же одежда пригодится, в любом случае.
Затаскиваю полуживого, бубнящего что-то дворянина на первый этаж. На второй с ним не подняться. Приваливаю его полусидя к стене, а сам поднимаюсь наверх за зельями и дровами.
Минут через пять внизу уже горит небольшой костерок.
В свете пламени рассматриваю лицо гостя поневоле. Мужчина, на вид чуть за тридцать. Раньше в книгах встречал выражение «благородные черты лица» и никогда не понимал, что это значит. А сейчас вижу. Прямой нос, высокие скулы, квадратный подбородок, тонкие губы, почти бесцветные от кровопотери. Взгляд твердый, даже сквозь боль. Этот мужик не обладает слащавой внешностью вчерашнего белобрысого красавчика… Но глядя на него, невольно проникаешься чем-то похожим на уважением. Или, по крайней мере, насколько я разбираюсь в людях, к таким как этот не страшно повернуться спиной. Но я все же буду настороже… Риск оправдан, когда просчитан.
Вливаю в рот раненого первое зелье.
Тот хрипит, говорит что-то быстро, задыхаясь…
— Все хорошо, не переживай. — Кладу руку ему на плечо. — Сейчас подлечу. Кишки срастутся — сто процентов. Будешь как огурчик у меня…
Мужчина не замолкает. Говорит так, словно ему жизненно важно передать послание. Словно эти слова не должны умереть вместе с ним.
А я что, ну киваю, улыбаюсь слегка…
Видимо, выражение моего лица подсказывает ему, что ни хрена я не понимаю. Говорит медленнее, проще. Все равно улавливаю через два слова на третье.
Продолжаю вливать зелья — и не только из желания помочь. В моем распоряжении живой носитель языка. Он мне нужен.
Жестоко? Цинично?
Возможно, но я же его все равно лечу не спустя рукава, а со всей ответственностью.
Между делом прогоняю оценку.
[ОЦЕНКА | ур. 8
Агилар Лассер
Тип: человек
Состояние: тяжелораненый, 37 лет
Черта характера: честность]
Негусто. Имя, возраст, статус и одна черта характера. Ну, хоть что-то. Честный, значит. Посмотрим…
Проходит час, может полтора. Зелья вливаю, раненый бормочет, я вылавливаю новые слова. «Семья». «Нашли». «Бежать». Контекст помогает угадывать остальное.
Оценка тем временем дополняется.
Происхождение: род Лассер (древний, знатный)
Примечание: род Лассер славится жестокостью и пренебрежением законами чести. Предательство союзников, заказные убийства — часть морального кодекса семьи. Агилар Лассер и его доверенные изгнаны из рода за милосердие.
Постоянное местоположение до инцидента: город Фронтьербург
Открыто: 6 / 35
Да уж, семейка, значит, та еще…
Но главное.
Город.
Не на гигантских орлах все эти товарищи сюда прилетают и не через порталы приходят. Где-то за лесом за холмом действительно шумит город, который, наверняка, живет и богатеет от артефактов, принесенных искателями из этих мест. Это как раз место для меня — там по любому нужны оценщики. Тем более такого уровня.… Не, ну а чего скромничать?
От мечтаний о будущей жизни в городе меня отвлекает состояние Агилара. Рана на животе не желает затягиваться, несмотря на то, что я просто залил его зельями. Оценка показывает заражение каким-то ядом.
Даю Лассеру зелье от токсинов, но толку чуть… яд распространяется быстрее, чем лечение работает. Часа два, по ощущениям, проходит в попытках исцелить раны и избавиться от отравы. Агилар продолжает бормотать, я киваю, вливаю зелья, попутно радуясь пополнению словаря.
На какое-то время раненому вроде становится лучше. Он снова пытается мне что-то рассказать. Оценка подсказывает некоторые слова.
Лассер говорит что-то про свою семью, что не прощают они предательства… нашли его в городе, хотя он сменил имя и скрывался…
За окнами светает. И тут на подоконнике я замечаю двух птиц, тех самых, что ночью кружили над трупами.
— Это они за тобой прилетели? Ты что, деликатесный? Или гнездо им разорил?
Рассматриваю птиц и перевожу вопросительный взгляд на Агилара.
Он рассказывает, что пытался затеряться, вступив в отряд охранников какого-то вельможи. Только вот Лассерам пофиг на всякие титулы, так что Агилара они нашли и перебили почти весь отряд, лишь лорду удалось сбежать, да еще двоим его приближенным.
Я цокаю языком. Вот ведь логика у этих Лассеров. Сами изгнали, сами догнали и убили. Хотя, если подумать, в этом есть смысл. Не могли же они убить при всем честном народе, это попортило бы их репутацию…
Мой словарный запас пополняется в ходе беседы больше чем на полсотни слов. Эллочку Людоедку я давно переплюнул, вплотную приблизившись в этом аспекте к попугаю ара.
Оценка открывает еще один пункт про Лассера.
— Да ладно? — Я вздергиваю брови и широко открываю глаза. — Ты, получается, ходячий клад? А ведь мог бы уже стать трупом, не будь я человеком высоких моральных принципов.
Вряд ли он меня понимает.
— Нет уж, до убийства раненого я опускаться не собираюсь, даже ради такого куша. Буду лечить тебя, как себя.
Оказывается, Агилар обладает семейным заклинанием — «Взгляд фамильяра». Полноценное, среднего уровня, и для его создания нужны знания нескольких магических школ: разума, контроля, иллюзий и анимагии, то есть работы с животными.
Обычно такие штуки передаются от отца к сыну. Однако, если человек не хочет вкладываться в имущество и золото, а предпочитает вкладываться в собственную силу, то может и приобрести такую полезную вещь. Продажа, правда, процесс болезненный. Крайне болезненный…
Зато и плюшек «Взгляд фамильяра» дает будь здоров.
Можно видеть глазами существа, которое держишь под контролем… или того, чья воля сломлена. Короче, тебе либо разрешают использовать это заклинание, либо ты не спрашиваешь, а просто смотришь его глазами.
То есть, будь у меня такое заклинание, я бы не просто приказывал зомби искать полезные вещи в округе, но и смотреть, чего он там нароет, и приказывать — брать или нет…
Ух, вот это возможность, вот это перспективы…
Меня аж в жар бросило.
Немного напрягает то, что при передаче заклинания возможны побочные эффекты помимо жестокой боли. Да и рекомендовано это заклинание только для тех, кто имеет высший уровень образования.
Передача заклинания возможна двумя способами — либо носитель произносит слово-активатор и заклинание переходит, либо, если носитель не в состоянии произнести слово по любой причине (слабоумие, бессознательное состояние, магическое воздействие и тому подобное), используется кодовая фраза, кто ее произносит, тому и заклинание. Фраза-передатчик хранится в строжайшем секрете либо доверяется близкому доверенному лицу.
— Ну, это понятно, такие знания надо хранить за семью печатями и ста замками, в бункере под землей, хорошо бы, чтобы над бункером еще дракон жил.
Агилар уже не говорит, грудь его слабо вздымается, но видно, что мужику очень хреново.
— Что ж там за яд такой? — Очередное зелье против токсинов исчезает во рту раненого.
Из последнего примечания узнаю, что заклинание может быть извлечено даже после смерти носителя. Времени на такую передачу — шесть минут, в противном случае вместе с ним может перейти и некротическая энергия.
Кодовая фраза: Атронах парион зинто.
Смотрю на окно. Птицы все еще здесь. Сидят, тоже смотрят…
— Выходит, это твои фамильяры, — размышляю вслух. — Это они помогали тебе достаточно долго избегать встреч с родственничками. Дорогу разведывали, указывали, где что лежит? Ты видел, где засада, а где можно поживиться чем-то полезным…
Агилар снова что-то шепчет, но теперь это уже похоже на бред умирающего.
Оценка тем временем тоже подкидывает информацию:
Эмоциональное состояние: смирение
Он рассказывает что-то про детство в фамильном поместье, какие-то братья, сестры, детские игры. Я понимаю, что Лассер меня уже не видит, он одной ногой на той стороне и разговаривает со своими предками. Бредит, короче…
Спустя какое-то время голос Агилара становится все тише и наконец совсем смолкает.
Опускаю голову.
Быстро тут все происходит…
Смотрю на него. Перед глазами плавает кодовая фраза.
— Эх, ладно… — встаю на ноги, отступаю от тела.
Фраза никуда не девается, висит перед глазами, дразнит. Шесть минут. Может, пять уже прошло. Через минуту-другую заклинание растворится вместе с ним. Ни мне, ни кому-то еще. Просто исчезнет…
В конце концов, я брал у мертвых еду и одежду, чтобы выжить. Здесь тот же принцип.
— Чего добру пропадать? — резко делаю шаг вперед и быстро произношу: — Атронах парион зинто!
Перед глазами плавает кодовая фраза.
Из груди Агилара вырывается пучок энергии и бьет мне прямо в голову.
Терплю, сжав челюсти. Действительно, болезненный процесс, только вот читать про боль — это одно дело, и совсем другое — испытывать ее на себе… Перед глазами символы какие-то магические плавают, кружатся, складываются в причудливые фигуры.
— Вот это, блин, калейдоскоп. — Меня вдруг разбирает смех.
Смешно будет, если моего уровня образования недостаточно для этого заклинания и я сейчас тут ласты склею. Хотя какого черта, видел я местных людей, не в обиду им будет сказано, но уровнем образования они не блистали. Максимум четыре класса церковно-приходской школы и младшие командирские курсы. Короче, для них пятиклассник из моего мира — это уже гранд-магистр всея наук.
Энергия наконец перестает вырываться из груди Лассера.
В изнеможении опускаюсь на пол.
Голова кружится, руки дрожат, не знаю, смогу ли я вообще на ноги подняться…
Повезло мне, конечно, с этим заклинанием, очень крупно повезло. Это ведь именно то, что мне и нужно. Вместе с заклинанием захвата это вообще гремучая смесь получится.
Пока не отрубился от слабости, применяю «Захват» на Агиларе.
— Извини, приятель, но выдворить тебя из башни сил у меня уже нет, а оставлять тебя вот так слишком рискованно — вдруг ты ночью поднимешься и меня решишь загрызть?
Зомби встает на ноги и смотрит на меня, ожидая приказов. Ну и пусть ждет, у него в запасе вагон времени, а я спать.
Отрубаюсь прямо на полу первого этажа.
В дверь стучат… нет, ломятся, а вернее шарашат, словно тараном.
— Я же никого никуда не посылал.
Едва разлепив веки, вскакиваю на ноги.
Адреналин — великая штука, минуту назад не мог пошевелиться, а тут уже мчусь на второй этаж.
— Зашибись.
Осторожно выглянув, вижу, что в дверь бьют не тараном, а магией. Огненные шары разлетаются о металл, оставляя темные пятна, кривые молнии высекают из двери снопы искр…
— Агилар, быстро сюда.
Зомби в два прыжка оказывается рядом со мной.
— Притворись обыкновенным покойником, ничего не делай.
С этим приказом вышвыриваю зомби в окно, предварительно запихнув ему в карманы пару кинжалов.
Тело с глухим стуком падает на землю. Я уже набросил на труп заклинание взгляда… Оказывается, можно смотреть одним глазом, сохраняя собственное зрение. Можно и двумя, можно проекцию картинок запросить. Но сейчас именно один глаз — лучше всего…
К трупу Агилара подбегают. Это те самые ночные преследователи. Окружив тело, они бурно что-то обсуждают.
Сыплются фразы — «наша цель», «его украли»… Точно, это те самые всадники. Видимо, вернулись за добычей, разделавшись с тремя беглецами или отчаявшись их найти, и по следам поняли, куда утащили тело Лассера.
Глазом зомби вижу собравшуюся толпу. Воины смотрят на башню, явно прикидывая, как попасть внутрь.
— А я вас в гости не звал, — усмехаюсь. — Вход в башню строго по приглашениям.
Приказываю зомби атаковать. Мертвец хватает два кинжала. Один сразу вонзается в шею ближайшего воина, вторая рука Агилара описывает эффектную дугу, и острие клинка чиркает по горлу еще одного бойца. Рана раскрывается, из нее бьет фонтан крови, обдавая всех в радиусе метра.
Заряженный арбалет у меня в руках.
Быстро выглянув из окна, выпускаю болт. Сначала кажется, что попал одному из пришлых в плечо, но через глаз зомби вижу — в сердце…
Не глядя швыряю в окно флакон с ядом. Слышу вопль — попал, значит. Взгляд зомби показывает жуткую картинку — с тела человека, на которого попал яд, сползает сначала одежда с кожей, затем мышцы… Наконец и скелет разваливается на части. Спустя несколько мгновений от воина остается только мерзкого вида мокрое пятно на траве.
Мертвого Агилара уже несколько раз проткнули, но он слишком близко к врагам, они пока не смогли снести ему голову.
«Грызи, рви на части — делай что хочешь, но убей их», — отдаю мысленный приказ зомби.
Под башней шестеро воинов, еще четверо лежат бездыханными.
Агилар рвет ближайшего противника на части, ему в спину втыкается еще пара мечей. Зомби резко разворачивается, вырывая клинки из рук противников. Руки зомби хватают двух воинов и ударяют лбами друг о друга, превращая две головы в одно кровавое месиво.
Высунувшись из окна, выстрелом отправляю в небытие еще одного врага.
Искромсанный Агилар падает на землю… Думаю, он отомстил.
Двое оставшихся воинов спешно отступают от башни. Снимаю с зомби оба заклинания и смотрю вслед врагам своими глазами.
Они оборачиваются, и я встречаюсь глазами с одним из них.
Оценка срабатывает мгновенно. Из потока информации выхватываю главное:
Класс: наемный убийца
Опасность: средняя
Примечание: адепт школы Темного клинка. Школа занимается похищением детей для дальнейшего обучения. Местоположение школы — неизвестно.
— Зашибись, — крепче сжимаю арбалет. — Этого мне не хватало.
Сегодня мне повезло отбиться. Враги не знали, на что я способен, может, вообще не ждали сопротивления… Но это сегодня. Может, не завтра, а через неделю или месяц, но за мной придут. Спалился я капитально, да и башня эта не сказать чтобы неприметная…
Здесь теперь небезопасно.
Касаюсь стены.
— Не переживай, Белла, я тебя не брошу. Мы же практически с самого начала вместе, столько прошли. Что там дальше будет, уж разберемся. И не с такими проблемами я разбирался.
* * *
Друзья, спасибо за всю поддержку!
Первый том закончился.