Глава 15

Четверо стоят полукругом, шагах в двадцати. Уже с мечами в руках, и судя по тому, как эти мечи лежат в ладонях, владеют ими не первый день и не первый год. Один — здоровый, с грязной черной бородой. Второй — молодой, длинноволосый, белая прядь выбилась из-под шлема. Двое других неприметные, но движутся одинаково ровно. И одежда у них почти одинаковая, как у наемников. Или бандитов. Они усмехаются и переглядываются.

Засада…

Дергаю арбалет к плечу, тетива натянута заранее, а болт в желобе. Целюсь в бородатого.

Болт ушел ровно. И в полуметре от груди бородача рассыпался в щепки, будто в стену влетел.

А бородач даже с шага не сбился. Только ухмылка разъехалась шире, а грудь посильнее выпятил, мол, стреляй дальше.

Ч-черт. Я выдохнул, прищурился.

И тут увидел еще одного.

Он стоял на пять шагов позади прочих, до этого, видимо, прикрытый завесой полностью. Лет двадцати пяти — двадцати восьми, в такой же уплотненной кожанке, что и вся компания, на поясе обычный меч. Только в руках посох с тусклым кристаллом на верхушке. От камня исходило едва заметное сияние.

Маг.

Оценка показала у него наличие магического посоха низкого ранга.

Уже легче — значит, у него не сверхартефакт, вызывающий полный армагеддон, а обычный рабочий инструмент.

Оценкой я бегло прошелся по остальным.

У всех на шеях подвески. У двух невзрачных — амулеты против ударов. У бородача дополнительно отвод стрел. У длинноволосого — тоже отвод стрел, но другой системы.

И вот тут я зацепился.

У длинноволосого амулет-то почти опустел.

Внешне нормальная цацка: серебро, камень, цепочка. А заряда — всего пункта два из семидесяти. Видимо, парень забыл подновить перед выходом. Или подновлял что-то другое, например подругу. Дело молодое… А может, уже успел израсходовать, благо тут пополнять негде, а тратить очень даже много поводов.

Я улыбнулся про себя. На лице держал тревогу.

Бородач что-то кричит мне. Другие гыкают.

Я разбираю только слово «бастро». Ну вот, опять оскорбления. А я вам, между прочим, ничего не сделал…

Оценка добавляет в словарь еще два слова: «тарде» — башня и «реперто» — выпотрошить.

Я, конечно, не понял всей фразы, но «реперто» точно не сулит ничего хорошего.

Бородач пальцем указывает на амулет на шее: мол, хрен ты мне что сделаешь, у меня магическая цацка. Остальные трое ржут. Длинноволосый смеялся громче всех, запрокидывая голову, как обычно смеются те, кому двадцать и кому кажется, что молодость отменяет смертность.

Вот кто они такие, зачем они тут? Простые залетные разбойники или целенаправленно пришли к башне? А может, это знакомые тех парней, которых я сжег, когда зелье из башни выкинул?

Один из неприметных дернулся ускорить шаг. Бородач его остановил жестом. Что-то вроде «да не торопись ты, он никуда не денется». Я перевел его жест без всякой оценки.

Они веселились.

А мне требовалось время.

Я ковырялся с арбалетом. Сначала опустил его. Потом полез в колчан за болтом, и руки у меня очень удачно затряслись. Болт я уронил. Поднял. Уронил еще раз. Получилось убедительно.

Натягивая тетиву, я картинно сорвался: рычаг ушел, болт чуть не выскочил.

— Каре! Пересто! Андиано! — кричу я, собрав из выученных слов что-то вроде «Парни! Пожалуйста! Милосердие!».

Они заржали еще громче.

Замечательно.

Тем временем я делал главное.

В тот самый момент, когда завеса спала и я только увидел четверку, я успел кинуть «Захват». Один покойник лежал неподалеку, я его запомнил, еще когда уходил.

Я мысленно вел его в обход, пока сам ронял болты и изображал, что у меня сейчас отнимутся руки.

И смотрел я не на четверку. Я смотрел на мага. А маг молодец, он внимательно смотрел за мной и держал щит как следует. Маг назад ни разу не оглянулся.

Молодой он еще…

Я довел арбалет до плеча. Прицел чуть дрожал, уже и актерствовать не приходилось.

Бородач театрально развел руки в стороны, подставляя грудь. До них уже оставалось совсем немного.

Я отступил и выстрелил, болт сорвался и полетел прямо в цель.

В лицо длинноволосого.

Парень секунду стоял прямо, словно решая, падать ему или еще подумать. Потом колени подломились, и он мешком осел в пыль.

Смех оборвался посередине.

Бородач уставился на молодого. Долго смотрел, секунды две. Потом резко крутанулся назад — туда, где должен был стоять их маг.

Маг уже лежал лицом вниз. А над магом поднимался мой мертвяк с запавшими щеками, в ржавой кольчуге и с мечом в дергающихся руках. Красавчик в общем. С меча стекала кровь мага.

Бородач выпалил короткое слово, которое в любом языке, вероятно, означает одно и то же, если не буквально, то метафорически.

Я готовился к этой паузе и использовал ее разумно.

Арбалет на пол-оборота вниз, болт в колчан. Я отбегаю и стреляю в других. Их амулеты еще держат, но ничего…

Бородач бросается на нежить. Сталь врезается в мертвую плоть. Бородач — воин опытный, так что у зомбаря нет ни единого шанса. Но это пофиг: задача зомби была уничтожить мага и отвлечь внимание, с ней он справился превосходно.

Зомби падает, разрубленный почти пополам. Бородач поворачивается ко мне. Очередной болт разбивается о его защиту.

Еще двое бандитов направляются ко мне. Я уже потянул «Захват» дальше, и позади поднимается беловолосый.

Лимит на три поднятия в день я уже выбрал, уверен — за это все я потом поплачусь, но сейчас, на адреналине схватки, о расплате думать некогда. К тому же если я не буду действовать, у меня не будет «потом».

Свеженький зомби двигается почти как человек — оно и понятно, трупного окоченения нет, вся жидкость еще в теле, даже нейронные связи не все отмерли.

Длинноволосый прыгнул на ближайшего бандита и одним движением свернул ему шею.

Голова повернулась на сто восемьдесят градусов. Бандит даже вскрикнуть не успел. Тело еще стояло секунду, потом рухнуло в пыль рядом с длинноволосым, и тот спокойно через него переступил.

Оставшиеся двое — бородач и второй неприметный, рыжеватый — обернулись на звук.

— Морте! — заорал рыжий. — Морте, морте!

Это слово я узнал. «Морт» — «смерть, а „морте“ видимо, „мертвый“ или мертвяк». Даже мысленно отметил сходство языков в нашем мире и здесь, но только мельком: мне было не до лингвистических изысканий.

Рыжий бросился на длинноволосого, бешено вращая мечом. Видимо, рассчитывал прорубиться. Я взвел арбалет и начал всаживать болты ему в спину.

Раз. Болт ушел в сторону, отбитый защитой.

Второй в сторону.

Три. В сторону. Но я видел, как амулет сдает.

Заряд там имел предел, и каждое попадание его сжирало по чуть-чуть.

На четвертом болт ударил рыжего в лопатку и… БАХ!

Разрывной болт сработал.

Рыжего с зомби разнесло в стороны. Зомби тут же встал, обгорелый по плечо, с одной полуоторванной рукой. Рыжий скорее не поднялся, а сел. Дернулся, попытался опереться на меч и завалился лицом в землю.

Готов.

Блондинистый зомби стоит над поверженным врагом чуть покачиваясь, и тут ему на плечо опускается меч. Удар оказывается такой силы, что зомби разваливается пополам.

Бородач… Вот же крепкий, зараза.

Я сразу всаживаю в него болт, но тот просто отскакивает в сторону, амулет-то заряжен. Похоже я не успею проломить его защиту.

Бандит направляется ко мне. Уже никаких смешков, и на переговоры он явно не настроен. Просто идет меня прикончить…

С таким опытным воином драться на мечах? Нет уж, спасибо.

От него до меня шагов пять. Расстояние быстро сокращается.

И тут на бородаче срабатывает оценка.

Отлично…

Я неловко споткнулся и упал на спину. Ноги и так подкашивались, так что этот маневр дался мне без особых сложностей.

Меч из ножен я вытащил уже на земле. Поднял перед собой, готовясь блокировать.

Бородач навис надо мной, криво ухмыляясь, замахнулся клинком, красуясь. И резко ударил вниз. Я заблокировал, но царапину на груди его клинок все же оставил.

Он не торопился. Я знал почему.

Оценка показала мне одну интересную вещь…

Что предводитель группы по имени Боримар, имел особенности: упавшего не добивает сразу. Тянет, поэтому и режет понемногу, ждет реакции. Причина — детская травма. Этим я и воспользовался, когда подтаскивал разрубленного поближе.

Да-да, я все еще держал контроль над разрубленным, причем над обеими половинами.

Я не знаю, как такое возможно. Видимо, заклинание дало такой побочный эффект: разрубленный пополам белобрысый длинноволосый зомбарь все еще подчинялся моим приказам. Но даже если бы я его не контролировал — трупов вокруг хватает, подчинил бы кого-то еще.

В любом случае, сейчас две половины хватают бородача с обеих сторон. Мертвые руки вырывают меч из его ладони. Бородач рычит и ухитряется освободиться от хватки, однако ноги его заплетаются о половинки зомби — он падает.

Прямо на меня.

Мой меч пронзает грудь бандита. Окровавленное острие торчит из спины.

С усилием скатываю с себя труп. Тяжелый, гад.

Царапина на груди тонкая, но горит так, будто проехались раскаленной проволокой. Хорошо хоть рубаху распороло ровно, потом зашить можно одной строчкой.

М-да…

Хороший вышел денек…

Оценкой я пробежался по округе. Глазами тоже. Доверяй, но сам не плошай, как говорится. Что там у нас? Кусты, тропа к башне, край леса, пригорок. Кто-то еще там есть? Второй маг где-то прячется? Наблюдатель с биноклем, или что у них тут вместо бинокля?

Все тихо. Слышно ветер в траве и мое собственное хриплое дыхание.

Самое разумное сейчас — заскочить в башню, запереться и перевести дух. Но я же потом буду жалеть, что не обыскал тут все. Мало ли, за ночь трупы растащат звери или они сами уйдут…

Поэтому прятаться я пока не стал.

Жадность? Нет, здоровый расчет. Любой оценщик, даже с двадцатилетним стажем, подтвердит, что бесплатная ценность, оставленная на земле, через час перестает быть бесплатной и ценной.

Я начал с мага.

Снял с его шеи цепочку с зубом какой-то твари. Оценка дала что-то невнятное и упомянула какую-то следовую магию. Разберусь дома. Подобрал посох. Тяжелее, чем казался на вид. Кристалл наверху еще хранил тепло. Кристалл, который держал щит против моих болтов. Очень полезная штука.

Потом пошел по остальным.

Четыре амулета — один разряженный, три с зарядом. Три приличных меча, один так себе. Кинжалы у всех. У бородача за голенищем оказался еще один, явно для добивания, такие за пояс не суют. У рыжего нашелся кошель: монет немного, но местные, что важно. Длинноволосый носил кольцо на пальце. Оценка показала следовую магию, кольцо снимать пришлось с пальца, который уже коченел — удовольствия мало, но я уже познал в этом мире и более приятные процедуры.

Запасных рюкзаков, мешков, дорожной снеди — ничего не нашлось.

Впрочем, понятно, они же шли на дело, лишнего с собой не брали.

Значит, основное где-то рядом. Лошади, поклажа, припасы, возможно, еще кто-то на присмотре.

— Эй, ты, — обращаюсь я к половинкам зомби. — Точнее, вы. Где у вас стоянка? Показать можешь… можете?

Половинки ползком направляются в сторону леса. Там, в небольшом овраге, кострище — еще теплое. Несколько сумок, плотный тюк с чем-то мягким внутри.

Так, надо все это дотащить до башни — сам я не справлюсь. Лимит захвата я сегодня капитально превысил, уже ощущаю слабость, перед глазами черные точки мелькают.

— Эй, тащитесь сюда, — приказываю половинкам.

В вещах бандитов нахожу длинную веревку и связываю две половинки зомби. Черт, звучит даже по-идиотски, но, как ни странно, срабатывает. Удается придать половинкам устойчивость, нагрузить их сумками, в руки впихнуть увесистый тюк. Зомби движется неуклюже, но довольно быстро.

До башни добираемся уже в сумерках. Зомби заносит добычу на первый этаж. Вывожу мертвяка из башни.

— Свободен, — разматываю веревку, отключаю заклинание, и зомби разваливается на две части. На всякий случай проверяю оценкой: зомби «неактивен».

Трясясь как в ознобе, поднимаюсь на второй этаж, с трудом разжигаю костер. Слабость такая, что пальцем тяжело пошевельнуть.

Царапина на груди болит. У меня где-то есть зелье от царапин, но я просто выпиваю слабое зелье лечения — нафиг высший уровень на такие мелочи тратить.

Царапина затягивается, остается только белый тонкий шрам, который неимоверно чешется. Видно, это был довольно глубокий порез.

Теперь нужна энергия…

Кто бы что ни говорил про ману и магические способности, банальную потребность в жирах, белках и углеводах никто не отменял. Магия по-любому требует физического расхода ресурсов. Надо быстро поднять гемоглобин в крови — сейчас бы шоколадку…

Быстро раскрываю сумку, что притащил с собой: остальные я просто не смог поднять, пусть пока на первом этаже полежат.

Бинго!

В сумке нашлись пчелиные соты. Ну или кто тут в этом мире вместо пчел.

Оценка автоматически подтверждает мои мысли — это действительно соты с медом. Впиваюсь зубами в лакомство, мед течет по подбородку, по пальцам.

Елки-палки, такого эффекта, мне кажется, даже от зелья лечения я не испытывал. Слабость отступает, черные точки перед глазами исчезают. Как же вкусно! Надо запомнить на будущее: используешь магию — носи с собой сладкое.

Подкрепившись и переведя дух, успокоив дрожь во всем теле, спускаюсь на первый этаж и забираю оставшиеся сумки.

Снова мне пришлось убивать…

Ну а как иначе? Не я прятался под магической защитой, не я кинулся в атаку с мечом. Парни первые полезли, я только защищался. Хорошо еще, что они не стреляли. Один арбалетный залп — и лежал бы я в траве, похожий на подушечку для иголок… Поразвлечься, что ли, хотели?

Что это вообще за бандиты такие? Это же не тупые монстры, а сработанная группа: тактика своя, командование, схема нападения, роли в команде…

Закончил разбирать вещи я глубокой ночью.

Бандиты оказались хорошо оснащены и подготовлены к длительному походу. У них была и еда, и вода, и лечебные зелья.

В распакованном тюке — одеяла, хорошие стеганые.

Их я разложил около камина. Получилась королевская постель. Я с наслаждением растянулся на мягком ложе. Спина, если бы могла, точно бы меня поблагодарила.

Я лежал и смотрел в потолок…

Потолок?

Точно! Дыры в крыше больше нет. В мое отсутствие она затянулась, пропала. Быстро проверяю третий этаж — крыша выглядит как новенькая, никаких отверстий.

— Спасибо тебе, — обращаюсь я к башне. — Если бы я знал, что тебе нужно, я бы принес или сделал. Как отблагодарить-то? У меня дома над дверью подкову вешают, благовония жгут, а тут? Ты только знак подай. Я сделаю.

Минуту прислушиваюсь — вдруг и правда башня как-то ответит. Однако стены хранят молчание.

— А знаешь, я придумал, — поднимаюсь на локте. — Дам тебе имя! А то ты все башня и башня… Будешь Белла. Нравится тебе?

Имя всплыло само. Лет пятнадцать назад мне на стол положили медальон вместо оплаты.Серебро, гранат, английская работа начала девятнадцатого века. Внутри гравировка: For Bella, from her tower. Что означало «для Беллы из башни». Кто кому что подарил, я тогда так и не выяснил, а хотелось, но медальон ушел на закрытом аукционе за хорошие деньги, трижды покрывающими оценку. С тех пор Башня и Белла сидели у меня в голове прочной и приятной связкой.

Может, мне показалось, но пламя в очаге на мгновение вспыхнуло ярче.

— Спокойной ночи, Белла.

Закрываю глаза и мгновенно засыпаю.

Но ненадолго.

Подскочив от грохота, я сразу хватаюсь за меч, готовый рубить, колоть, кромсать.

Комнату освещают вспышки молний. За стенами настоящее светопреставление.

С опаской подхожу к окну. Буря бушует нешуточная: молнии бьют чуть ли не беспрерывно, ветер треплет деревья, гром гремит, по небу несутся черные тучи.

— Да уж, завтра тут будет полный бардак. — Зеваю и возвращаюсь в постель. — Да и хрен с ним. Завтра буду разбираться.

Интерлюдия 3

В городе Фронтьербург

Утро

У Кандиса Лемара голова болела с самого утра.

Конечно, не так, чтобы выть, держась за виски, и клясться больше никогда не пить. Просто внутри черепа сидел маленький злой человечек и методично стучал молоточком где-то за правым глазом.

Кандис Лемар остановился перед крыльцом, поднял лицо к мутному утреннему свету и поморщился.

Свет тоже казался лишним.

Как и крики возчиков на улице. Как и запах конского навоза, сырой пыли, жареного лука из ближайшей харчевни и дешевого вина, которым тянуло от какого-то бедолаги, спавшего прямо у стены склада. Фронтьербург просыпался шумно и без всякого уважения к людям, которые вчера имели полное право лечь поздно.

Лемар усмехнулся, вспоминая вчерашний вечер в «Бархатной лампе» с холодным южным вином и горячими южанками.

Лемар вчера хорошо заплатил.

Потому вино было настоящее, с виноградников за Большой рекой, а не местная кислятина. Девочки старались. Хозяйка улыбалась. Монеты звенели. Жизнь была терпимой, местами даже приятной.

Он поднялся по трем широким ступеням и посмотрел на вывеску, где значилось: «Сыны пустошей». И ниже знак — раскрытая ладонь, над которой поднималось черное солнце.

Это здание принадлежало ему, Лемару Кандису. Все, что здесь есть, включая приемные залы, конюшню, склады. И даже людей.

Он улыбнулся проходящей мимо чете Доксвилей, а они с улыбкой кивнули ему.

Лемара в городе знали. Благодаря, естественно, «Сынам пустошей».

Хотя что такое «Сыны»?

Это, конечно, не гильдия. В гильдиях любят уставы, выборы, советы старейшин и прочую болтовню для тех, кто боится принимать решения.

И не клан, ведь кланы держатся на крови, родне и старых обидах.

«Сыны пустошей» — контора.

Да-да, так и есть.

Контора разных дел.

Кто платит — тот получает услугу.

Нужен проводник до старой дороги? Заплатите, получите.

Охрана для каравана через серую полосу? Заплатите, получите.

Ах, нужна пятерка пустошников на пять дней поиска? Заплатите, получите. Что, нужна пятерка лучших? Тройной тариф, заплатите, получите.

Мы все сделаем.

Оценку находки, продажу реликвии, сопровождение груза, зачистку мелкого гнезда мертвяков, поиск пропавших людей (если заказчик достаточно глуп, чтобы верить в их спасение) — все получит.

За деньги.

Всегда за деньги.

Иногда заказчики умничали или сомневались.

Особенно новые.

Вот как тот молодой дворянчик неделю назад. Сидел внизу, в отдельной комнате для «уважаемых господ», крутил на пальце перстень и все щурился на договор.

— А если они найдут что-то ценное и захотят оставить себе? — трясся он.

Лемар тогда даже не сразу ответил. Сделал глоток вина, посмотрел на него и усмехнулся.

— Обязательно захотят.

— Что?

— Оставить себе захотят. Все хотят. Пустоши такая штука… Нашел старое кольцо, медальон, кусок реликвии, странный камень, который и не камень вовсе, а артефакт ценой в дом с конюшней, и сразу в голове мелькает мысль: а может, заказчику сказать, что ничего не было?

Дворянчик нахмурился:

— И?

— И поэтому после возвращения они идут в комнату проверки.

— Какой проверки?

— На шаре правды, — веско сказал Лемар. — Группа возвращается, сдает находки, потом садится перед шаром. И мы в вашем присутствии задаем вопросы.

— Какие вопросы?

— Простые. И отработанные. Все ли найденное сдали? Ничего не спрятали? Не нашли ли место, куда хотите вернуться потом уже без договора? Не обошли ли руины стороной специально, чтобы потом забраться в них отдельно?

Дворянчик помолчал, потом уточнил:

— А… Они так делают?

— Делали бы постоянно, если бы могли.

— А шар?

— Шар показывает ложь. Темнеет он, когда врут.

— А если они скажут, что забыли?

— Тогда шар тоже темнеет.

— А если не знают, что нашли?

Лемар пожал плечами:

— Тогда не темнеет. Пустоши не любят честность, но шар — любит. Вопросы надо задавать правильно. Мы умеем. Вы тоже сможете задать.

Дворянчик посмотрел на договор уже иначе:

— Значит, все найденное, кроме комиссии, мое?

— Кроме доли группы. Обычно десятая часть после оценки. Если хотите лучших, условия могут быть другими. Но в целом да. Они рискуют, вы платите, мы следим, чтобы никто не думал, что он умнее всех.

— А если они не вернутся?

Лемар улыбнулся и развел руками:

— Тогда проверять будет некого.

Так дело и шло, Ничто, связанное с пустошами, не было идеальным, но работало достаточно хорошо, чтобы люди снова и снова приносили деньги.

У двери стоял охранник в кожаном панцире с нашитой металлической чешуей. Увидев Лемара, он выпрямился:

— Доброе утро, господин!

— Оно станет добрым, когда ты перестанешь орать мне в ухо, — процедил Лемар.

Охранник побледнел.

В зале собралось уже много людей.

У стойки спорили двое возчиков, требовавших проводника до северного тракта. На лавке сидела вдова в черном платке и сжимала в руках кошелек. Скорее всего, пришла искать мужа. Или сына. Все они приходили одинаковые: бледные, с надеждой в глазах и суммой, которой хватало разве что на то, чтобы им вежливо объяснили очевидное.

Если человек пропал в Мертвых пустошах, он либо мертв, либо скоро будет мертв.

И лучше бы ему уже не возвращаться.

У стены трое пустошников рассматривали доску контрактов. Один щурился, читая условия, второй чесал шрам на шее, третий булькал из фляги, хотя утро едва началось.

Лемар поднялся на второй этаж, к себе в кабинет и тут же столкнулся с помощницей Мирой.

— Добр…

— Если ты тоже сейчас соврешь про доброе утро, я буду штрафовать всех подряд.

— Тогда просто утро, господин.

— Уже лучше.

Она открыла перед ним дверь.

Кабинет встретил тишиной, прохладой и запахом дорогого дерева. Большое окно выходило на западную стену города. За ней тянулась серая полоса равнины, а дальше, где утренний туман лежал плотнее и ниже, начинались они — Мертвые пустоши.

С такого расстояния и высоты она казалась почти мирной.

Почти…

Лемар сел в кресло и открыл нижний ящик стола, достал пузатую бутылку и невысокий бокал. Налил на два пальца.

Глоток — и жидкость обожгла язык, прокатилась вниз тяжелым теплом.

Уже лучше…

Сейчас голова пройдет, и все будет… терпимо. А может, и неплохо.

На столе лежали утренние бумаги.

Заявки на сопровождение, заявки на оценки реликвий. Жалоба от женщины, которая утверждала, что ее муж ушел с отрядом «Сынов» и не вернулся.

Потом Мира составит ответ: «Пустоши представляют естественную угрозу жизни. Контора не несет ответственности за смерть лиц, не являющихся нанятыми сотрудниками по прямому контракту».

Хах.

Потому что контора не несла ответственности даже за тех, кто шел по прямому контракту.

Большинство умирали, и только одна группа держалась уже долгие годы.

Группа Боримара.

Леонтар хмыкнул.

Боримар возвращался всегда.

Они и сейчас на задании, в пустошах. Заказчик — Бреган Улс, купец средней руки, перекупщик реликвий, а если честно, то просто неприятная жаба с толстыми пальцами и удивительной способностью продавать в столице мусор по цене серебра.

Доля группы — десятая часть найденного после оценки. Комиссия конторы — пятнадцать процентов от общей стоимости контракта плюс отдельная оплата артефакта связи.

Лемар откинулся в кресле и выпил еще.

Сегодня Боримар должен вернуться.

Этот пройдоха из тех людей, которые в пустоши чувствовали себя лучше, чем в городе. Его пятерка ходила уже третий год. И да, не по самым глубоким маршрутам, но давала стабильный результат.

И Лемар знал почему. Но было ли ему до этого дело?

Стабильность дороже героизма.

Героев хоронили.

Стабильные люди приносили прибыль.

Лемар сделал еще глоток.

За дверью послышались быстрые шаги. Хм. Лемар знал, что Мира обычно движется степенно, как и положено помощнику важного человека. Но сейчас шаги были слишком частыми, хотя так же отдавали эхом цоканья каблуков.

Плохо.

Дверь открылась после короткого стука.

— Господин Лемар, там…

Он не поднял головы от бумаги.

— Если там опять вдова, скажи ей, что прием по личным трагедиям после полудня.

— Это… Бреган Улс.

Перо в руке Лемара замерло. Бреган Уилс? Для него в пустоши ушла группа Боримара…

— Утром?

— Да. Он…

— Что?

— Он очень зол.

Маленький человечек за правым глазом ударил молоточком сильнее.

— Насколько?

— Он назвал меня подстилкой пустошной крысы. — Мира поджала губы.

— Хм. Как-то… Невежливо.

— И сказал, что, если его сейчас не впустят, он разнесет нижний зал. И он уже врезал охраннику, а тот, как вы и велели, мирно терпит все от важных клиентов.

Лемару захотелось сглотнуть. День готов был окончательно испортиться.

— Впусти.

Мира отступила.

Красномордый Бреган Улс вошел так, будто кабинет принадлежал ему. Вернее, он просто ввалился на всех парах негодования.

— Ты! — выкрикнул он с порога. — Ты говорил, что это опытные парни!

Леонтар поднялся ему навстречу:

— Доброе, кхм, утро, Бреган…

Бреган визжал:

— Ты говорил — профессионалы! Ты говорил — лучшие! Кого ты мне дал, Лемар? Кого⁈

Голос бил по вискам хуже молоточков.

Лемар прикрыл глаза:

— Бреган…

— Я заплатил тебе столько, сколько другие за год не платят! Я оформил все по твоим правилам! Контракт, печати, кровь, доля, проклятая комиссия! А ты мне подсунул кого⁈

— Послушай…

Тот продолжал орать.

Лемар открыл глаза и рявкнул:

— В чем дело⁈

Бреган тяжело задышал. Грудь под кафтаном ходила ходуном.

Он зашарил по карманам и рывком вытащил амулет на тонкой цепочке.

— Вот! — Бреган ткнул им вперед. — Смотри!

Лемар не сразу понял.

Амулет был стандартный.

Серебряная оправа, пятигранный камень внутри, тонкие перегородки, делившие его на пять одинаковых ячеек. Контрактный камень, дорогой, но не редкий. Такие использовали для вылазок, когда заказчик хотел видеть, жива ли нанятая группа.

Перед выходом в Мертвые пустоши каждый участник капал на камень кровью. Артефакт принимал связь, и ячейка загоралась теплым красным светом.

Пять людей — пять огней, пока они живы, огонечки светятся.

Но сейчас… Камень был серым.

Все пять ячеек погасли.

Лемар смотрел на него несколько секунд.

Потом еще несколько.

— Когда? — спросил он.

Бреган моргнул.

— Что?

— Когда погас?

— Не знаю! Ночью? Утром? Я проснулся оттого, что эта дрянь стала холодной. Я держал его. Контролировал. И все! Все пять! Пять! Ты понимаешь, что это значит?

Лемар понимал, конечно.

Боримар, а еще Тисер — Два ножа. Лысый Энги. Харгон с железной челюстью. И Ловчий Мельк, их маг, маленький мерзкий человек с голосом ребенка и привычкой улыбаться, когда кто-то кричит от боли.

Лучшая пятерка пустошников.

Хотя лучших не существовало. В пустошах слово «лучший» обычно означало «пока не сдохший».

Но Боримар был надежен. И главное, он не был идиотом. Он выживал лишь благодаря своему маленькому секрету.

Именно поэтому Лемар рекомендовал его богатым заказчикам.

Боримар почти никогда не возвращался пустым.

Потому что Боримар не лез глубоко. Не искал аномалии, если их можно было обойти. Не совался в руины, не схватывался с мертвяками.

Он специализировался на людях.

На тех, кто уже возвращался с добычей…

Мелкие отряды, одиночки, бедные искатели, которым повезло найти что-то стоящее и не повезло встретить Боримара на обратном пути.

Пустоши все списывали. Там люди пропадали постоянно.

Кто станет разбираться?

Никто.

Официально Лемар ничего не знал.

Неофициально он знал достаточно, чтобы никогда не задавать лишних вопросов на шаре правды.

Боримар приносил прибыль. Заказчики были довольны. Контора получала комиссию. Репутация росла. А те, кто не вернулся… что ж.

Пустоши есть пустоши.

— Ты молчишь? — Голос Брегана сорвался. — Ты, значит, молчишь? Я заплатил за опытных пустошников! За людей, которые должны были принести товар! У меня в столице покупатель ждет! У меня договоренность! Ты понимаешь, сколько я теряю?

Лемар положил амулет на стол:

— Наверное, это какая-то ошибка.

— Ошибка? — Купец ткнул пальцем в серый камень. — Вот она, твоя ошибка!

— Контрактные камни не безупречны.

Он почти солгал.

Почти — потому что любой артефакт мог дать сбой. Теоретически. Если его повредить, если попасть под сильную бурю, если связь перекроет аномалия, если маг с достаточной квалификацией целенаправленно разорвет привязку…

Но камень не выглядел поврежденным.

Он выглядел мертвым.

Но… Как?

Боримар не должен был погибнуть.

Не так.

Не весь же отряд сразу.

Они запаслись артефактами защиты. В основном против живых. Против засад, стрелков, ножей в спину и отчаянных дураков, которые решат сопротивляться.

Против мертвецов у них тоже кое-что было, специальная защита, покров — делающий их незаметными для мертвяков обычного уровня. Держался недолго, но этого хватало.

И все равно они сдохли.

Все пятеро.

Разом…

Кое-как удалось Лемару убедить Брегана подождать до выяснения обстоятельств. Потребовалась еще одна бутылка и куча обещаний.

Обещания разбирательств, компенсаций, пообещал еще много чего, из того, что в таких случаях обещают только затем, чтобы человек наконец заткнулся и вышел за дверь.

Лемар подождал еще немного. Потом взял с края стола амулет.

Все такой же серый и мертвый. Вот ведь мерзость.

Он поднялся, открыл шкаф у стены и достал оттуда карту. Карту Местности, созданную на жесткой гибкой пластине. И взял серебряный молоточек.

Дорогая дрянь. Но полезная.

Лемар положил амулет в специальную черную чашу и ударил по нему.

Раз.

Еще раз.

Камень не хотел ломаться сразу.

Контрактный камень вообще штука упрямая, пока в нем еще есть хоть какая-то магия. Но против молоточка и чужой злости это всегда слабый аргумент.

Но все-таки и он рассыпался в мелкую пыль.

Лемар выдохнул, взял чашу и медленно посыпал пыль на карту.

Сначала ничего не произошло.

Он даже успел подумать, что и здесь все пошло к чертям. Мало ли.

Но пыль дрогнула и поползла по дорожкам собираясь в одной точке.

Лемар наклонился ближе и поднял брови.

То есть. Они погибли у башни?

Он позвонил в колокольчик.

Мира вошла быстро.

— Позови Рагена. И без лишних ушей.

Она кивнула и ушла.

Раген пришел через несколько минут.

Лемар молча показал ему карту.

Раген посмотрел на серую точку.

Потом поднял взгляд:

— Вся пятерка?

— Вся.

Раген кивнул, будто иного ответа не ждал.

— Слушай внимательно, — сказал Лемар. — Собери людей. Пусть дойдут до точки, посмотрят, что там случилось, и вернутся.

— Разведка?

— Не только.

— А если там кто-то есть?

Лемар вздернул бровь, как бы говоря, ты тут начальник по особым делам, ты должен понимать, что в таких случаях делать.

Раген снова кивнул.

Это Лемару в нем и нравилось — никакой болтовни.

— И еще, — добавил он. — Все, что от них осталось, вернуть.

— Все?

— Все ценное — особенно. Артефакты, оружие, защита, амулеты. У Боримара и его людей снаряжение было не из дешевых.

— Понял.

— Вот и хорошо.

Раген уже развернулся к двери, но Лемар все же добавил:

— Мне нужны все подробности их смерти. Все!

Раген кивнул:

— Как обычно.

— Да. Как обычно.

Он вышел.

Лемар остался один. Выпил.

И только после этого понял, что голова болит уже по-другому. И эту боль сложно будет заглушить выпивкой.

Пять огней погасли.

Пять человек умерли.

Лемар посмотрел в окно, туда, где за стеной города лежала бледная полоса тумана.

— Что же тебя прикончило, Боримар?

Ответа не было. И только серая пыль на карте медленно темнела, впитываясь в линии Мертвых пустошей.