Глава 26

Ребята с огромным трудом нашли мне транспорт, чтобы добраться до дому. Нора дала мелочь, чтобы оплатить тарантас, и с тяжелым сердцем я выехала домой.

С одной стороны радовало, что Филипп сейчас здесь и больше не надо было о нем переживать и бояться услышать, что он мертв. А с другой – его состояние нельзя было назвать живым. Успокаивала я себя только тем, что сделать что-то еще я не могла. Дома ждала напуганная Мэри, а небо уже начало светлеть – близился рассвет.

Дождь поутих, и теперь, в безветренную погоду, в воздухе густым облаком парила морось. Лишь бы Дэйзи спала и не увидела меня в этом виде.

Аккуратно пробравшись в комнату, я присела на кровать и выдохнула: Мэри спала, обняв мою подушку, и, казалось, что все хорошо, как вчера, как ночью, пока я не увидела Рони.

Не помню, как заснула, а проснулась от аккуратной тряски – дочка пыталась растормошить меня за руку. Видимо, я просто упала на подушку, а ноги так и остались висеть на полу.

– Что это на тебе? – шептала Мэри. – Дэйзи уже стучалась, звала на завтрак. Я сказала, что ты в ванной. Вставай, расскажи, что случилось? Почему пришел этот мальчик? – ее беспокойство вернуло меня к сегодняшней ночи.

– Я промокла. А в мастерской случилась кража. Всего-то. Сущий пустяк, Мэри. Кто-то украл часть инструмента. Но воришку уже поймали и наказали, - болтала я первое, что приходило в голову.

– Давай я помогу помыть голову. Сейчас принесу чайник и разбавим воду, а ты пока сними это все, - указала она на мои ноги, с которых сейчас висели узкими лоскутами тряпки.

– Есть, мой генерал, - ответила я, приложив ладонь к виску, и вспомнила, что Лазар должен был с утра прийти к дому городничего. И только я об этом подумала, в дверь постучали. Дэйзи открыла и заворковала как голубка. Значит, кто-то свой.

Быстро сняв одежду Артура, я кучей занесла ее в ванную и положила в мешок, где лежала остальная грязная одежда. Встретила на лестнице Мэри с чайником и отправила вниз. На голову полить я и сама смогу.

Разведенной воды хватило и на голову, и на чуть теплый душ. Пофыркала носом проверяя, не заложен ли. После такой ночи большая удача не заболеть. Надо начинать пить какие-то чаи. И тут я вспомнила об аптеке. И приняла решение зайти туда сегодня, чтобы прикупить лекарств для Филиппа, но уже узнав, какое от чего.

Сырые еще волосы завернула на затылке, повязала легким платком, надела теплое платье и спустилась в кухню. Там с Дэйзи мило шебетал Лазар.

– Лазар, прости, я слишком поздно вернулась из мастерской, и с трудом встала. Промокла вчера насквозь. Ты ждал меня у дома городничего? – извиняющимся тоном спросила я и присела напротив. Дэйзи варила свой фирменный кофе и по кухне разливался его чудный аромат.

– Нет, можешь не винить себя, дорогая. Я сразу приехал сюда. Подумал, что тебе незачем ехать к ним, а я и сам справлюсь, коли ты напишешь записку, что я от тебя, - мило ответил Лазар.

– Это хорошая идея, и ты меня очень выручишь. Я отдам тебе чертежи…

– А я гарантирую оплату за твою работу и новый заказ, - перебил он меня.

– Что ты! Я думаю, с них нужно взять самый минимум, Лазар. Дружба с городничим нам на руку, да и Ленисия – его жена, очень милая женщина.

– Ну, не смею спорить. Ты права. Тогда, позвольте мне откланяться. Спасибо за кофе и беседу, Дэйзи, - он встал и отправился к выходу. Я проводила его и вернулась в кухню.

– Кто он? – голосом полным железа, не оборачиваясь от плиты, вдруг спросила Дэйзи.

– Кто? – я села и показалось, что это совсем незнакомая женщина, а не Дэйзии, которую я привыкла видеть здесь всегда в хорошем настрое.

– Хорошо. Где этот мужчина?

– Какой, Дэйзи, ты пугаешь меня. Лазар только что ушел.

– В прихожей мужские ботинки, а ты не открывала дверь. Мэри ночует в твоей комнате, - она повернулась так резко, что я чуть не ахнула – достаточно вёртко для пожилой дамы.

– Ах, ты об этом, - я выдохнула. – Ночью за мной приезжали из мастерской, и мне пришлось уехать. Обратно я приехала в ботинках Артура – моего мастера. Потому что мои были насквозь мокрыми. Да, и еще, вещи в ванной тоже его. Постираю и отвезу обратно, - закончила я и указала одним лишь взглядом на кофе, который собирался убежать.

– Ух-х, - выдохнула Дэйзи. - А я-то было уже начала плохо думать о тебе. Прости, девочка моя, - выражение лица ее стало извиняющимся и от этого смешным.

– Ничего, Дэйзи, ты не виновата и это твое право – переживать за Мэри. Кстати, я хочу попросить вас побыть вдвоем пару дней. В мастерской очень много работы, и приедут устанавливать ванны, делать печи. Так что, без меня там точно что-нибудь, да пойдет не так.

– Конечно, милая, можешь не переживать. И возьми мой плащ. А как же ты будешь там спать? – она взмахивала руками, пытаясь придумать какие-то варианты, чтобы мне было более комфортно, а я смотрела на погрустневшую Мэри.

Когда она провожала меня у двери, я наклонилась и прошептала прямо в ухо:

– Милая моя, ты же знаешь, что произошло там ночью, и мне нужно обязательно доделать все, чтобы мастерская скорее начала работать. Вот тогда ты и сможешь бывать там со мной чаще.

– Мне кажется, что ты мне врешь, мамочка, - ответила она на ухо, и я решила, что должна принести хоть какую-то хорошую новость в ее маленькую голову.

– Гарри в городе, и скоро мы устроим вашу встречу. Но Дэйзи не должна знать. Помнишь ведь, что у Мэри нет брата?

Она быстро закивала головой, а глаза налились слезами счастья. Дети были очень близки, и ей тяжело давалось молчать о своей тоске по брату и отцу.

Я везла купленные Дэйзи вещи для Дина и Рони, по пути заехала еще в один магазин, где купила шерстяные одеяла, несколько новых простыней для перевязки.

Встретить меня вышел Артур. Забрал из коляски сумки, и, заметив мой вопрошающий взгляд, коротко сказал:

– Нет, он так и не проснулся.

В мастерской, вопреки моим ожиданиям шла работа, только вот народу здесь стало намного больше, и пустые стены теперь походили на настоящую мастерскую. Кто-то сколачивал столы, кто-то помогал Артуру размечать доски, кто-то уже строгал их и пилил. Работа кипела.

Заметила, что на плите парит чайник, посмотрела внутрь и обрадовалась, что там нет травы.

– Хотела уже перевязать его, - поняв мои планы сказала Нора. Она стояла позади меня, и,как всегда, я не слышала ее шагов. Да уж. Ниндзи. Начало, - подумала я и улыбнулась.

– В сумке новые простыни. Нужно порвать их, а после я поеду в аптеку и поговорю с аптекарем. Куплю отваров и мазей для ран.

– Скажи, что ходишь в долговой дом и ухаживаешь за больными. Здесь многие вдовы этим занимаются, - ответила Нора.

– «Долговой дом»?

– Да, там работают те, кто задолжал банкам и ростовщикам. Много больных и немощных. Я понимаю, ты хочешь узнать, заявил ли аптекарь о краже?

– Да, - ответила я, уже поднимаясь с чайников наверх.

Гарри снова, как вчера, обнял меня сразу, как увидел. Нора странно посмотрела на него, но я показала ей кулак, и она спустилась по лестнице, не говоря ни слова.

– Он стал лучше дышать, Полка, - забрав у меня чайник, начал рассказывать Гарри.

– Как ты это понял?

– Он хрипел всю дорогу и, если положить голову на грудь, там что-то звенело, как колокольчики. Сейчас там, внутри нет этих хрипов. Значит внутри у него все зажило, и он скоро придет в себя. Правда?

– Надеюсь. Я рассказала Мэри о тебе, и она чуть не расплакалась от радости. Позже я найду возможность, чтобы вы увиделись. А сейчас ты должен заниматься отцом, - рассказав, я заметила, что его глаза, как и у Мэри, начали блестеть. Я отвернулась и принялась рвать простыню на бинты. В воду я положила мешочек с травой, которая, по словам Норы, поможет промыть раны и села ждать, когда настой станет желтым.

Гарри побежал вниз, когда Артур позвал его на завтрак, а я закрыла дверь и села на полу рядом с Филиппом.

– Филипп, ты слышишь меня? Это я, Полка. Мы с Мэри живы и здоровы. Гарри здесь, он спит с тобою рядом каждую ночь. Я счастлива, что тебя вернули, и уверена, ты скоро очнешься, - я смотрела на его закрытые глаза, но они даже не дрогнули.

Взяв его ладонь в свою, я поднесла ее к губам. Косточки на пальцах были опухшими, пальцы не сжимались и не разжимались. Ведь явно это не он кого-то бил, а его били или пытали. Отмахнувшись от видения, которое моментально встало перед глазами после упоминания пыток, я наклонилась к уху и тихо прошептала:

– Филипп, мне было очень плохо без тебя. Я до сих пор не вспомнила ничего, если не считать сна о тебе и детях, но я скучала ежедневно. Прошу, вернись к нам, - мое ухо было прямо возле его рта, и на секунду мне показалось, что он задержал дыхание, а потом натужно выдохнул. Я быстро посмотрела на его лицо, но ничего не изменилось.

Обработав раны, я просто накрыла его чистой простыней. Посидела еще, рассматривая лицо, но дел на сегодня было слишком много, и пришлось вставать и выполнять намеченное.

Пока не привезли ванны и не пришел печник, я отправилась в аптеку, прихватив с собой Гарри. Соучастников брать не хотелось, казалось, что вместе нас поймают сразу, да и Гарри нужно было выйти от отца.

Аптекарь не выглядел совсем уж несчастным, но и довольным мужчину нельзя было назвать. В аптеке был порядок, и пока он здоровался с нами, я старалась не смотреть на пустые места на полках.

– Мне нужны мази для ран. Глубоких. Для «Долгового дома». А еще что-нибудь от боли. От кашля. А еще, нужен чай, который дает силы, ну, тем, кто мало ел, болел, - я старалась не говорить словами, написанными на стеллажах.

– Я понял, - он потерял к нам интерес, как только услышал об этом доме.

– Это пить по ложке несколько раз в день. Чтобы был аппетит. Эта трава дорогая, но, если ее немного поварить, получите горькую воду, вот ее надо заливать в рот. Даже если жевать сил нет, через пару дней аппетит будет. А это мазь, - он ставил перечисленное перед собой, а мазь протянул прямо в руки.

– Можно мазать на раны?

– Ну, не на хлеб же, - усмехнулся он, и вся моя жалость к этому человеку испарилась.

– Хорошо. Спасибо вам, - я протянула горку монет, словно и не знала, сколько это стоит. Он поднял бровь, но вернуть лишнее не дернулся. Сгреб кучу в коробку и отвернулся к полкам.

– Ну и хрен с тобой, напыщенный идиот, - шепнула я, выйдя на улицу. Нам нужно было закупить еды на всю эту ораву, а в таких объемах это лучше было сделать на рынке. Вернуться оттуда придётся в коляске, хотя Гарри и утверждал, что сам в силах все унести.

Тряпичная сетка с картошкой, сумка с морковью, луком и травами были подняты в коляску. Туда же мы погрузили две бутылки молока, клятвенно пообещав продавцу через два дня вернуть бутылки. Баранина, которую придется засолить, две запеченных уже курицы и большой шмат копченого свиного сала. Сверху положили три каравая хлеба. Вряд ли мои кулинары-разбойники сегодня занимались выпечкой хлеба.

Только сейчас, купив эту кучу продуктов, я поняла, насколько много денег получила за чертеж имения.

Дома мальчишки быстро перенесли покупки внутрь, закрыли мастерскую изнутри со всех сторон, сварганили быстрый обед, чтобы закончить его до того, как придут чужаки. Я перекусила с ними, налила кипятка, сделала тот горький отвар для Филиппа и решительно поднялась к нему.

– Все равно я тебя напою, а потом наложим мазь. Не противься, дорогой, а на ночь мы дадим тебе капельку опия. Боли, наверное, страшные, и мозг просто отключил тебя, чтобы ты не чувствовал их, - приговаривала я, заливая из чайной ложки жидкость между губами. По чуть, проверяя, чтобы она не выливалась. Потом той же ложкой залила в рот воды, чуть зажала нос, и он сделал вдох ртом. Проглотил. Все в порядке.

К приходу печника ванны еще не привезли, и пришлось его занимать чертежом. Пока я рассказывала, что же хочу, подъехали две телеги, на которых и лежал наш заказ. Длиной не больше полутора метров, высотой, наверно, сантиметров семьдесят, и столько же шириной. Они походили на ванночки для купания детей, только подлиннее. Неудобнее всего было то, что все углы были полукруглыми. Это крало квадрат дна, но выбирать было не из чего.

Печник принял решение начать кладку прямо под ванными, и попросил отправить за его подмастерьем. За ним отправился Дин.

Каким только образом он ни выспрашивал у меня о планах на эти ванны, я отмахивалась, но потом решила выдумать что-то, ведь любопытство – та еще причина для множества бед.

– Я буду солить в них мясо. Но вначале надо его промыть, немного подварить, а уж после этого в бочки и под соль, - описав все детально, я надеялась, что его такой вариант устроит. Но он сомневался и хмурил брови.

– Не легче ли варить в больших котлах, коли вам так надо солить его вареным?

– Это такой рецепт. Оно должно нагреваться несколько раз и равномерно. А уж потом по бочкам и банкам, - по сути, я рассказывала процесс, частично похожий на готовку тушенки.

– Ладно, мясо, значит мясо. И хорошо такое мясо хранится?

– Если упаковать без воздуха, то долго. Можно заливать воском, только очень толстым слоем, - я решила больше не оправдываться, и посоветовала поторопиться с работой.

Два дня требовалось печнику и его двум помощникам. Я обещала заплатить побольше, если уложатся раньше. Не хотелось видеть здесь чужих с нашей-то тайной комнатой!

Ночевала я в эту ночь на матрасе рядом с Филиппом и Гарри. На минуту даже показалось, что я дома. Если закрыть глаза и слушать дыхание Филиппа и Гарри. Запах от него теперь был совсем другой. Кровью пропахло все здесь, но мазь немного поменяла запах в комнатушке. Перед сном мы с Гарри отмыли там окно, выбрали себе одеяло. Мальчик сопел между нами, а я, оперевшись на локоть, смотрела, как поднимается грудь моего мужа.

Протянув руку, я дотронулась до его ладони. Она была прохладной, с небольшой испариной на ладони. На ночь решили не давать больше никаких наркотиков. Напоили несколько раз этой горькой жижей, похожей на полынь, потом чаем.

Он был таким худым, что если бы я не знала, кто он, ни за что бы не поверила на первый взгляд: глаза провалились, нос заострился, скулы были острыми как ножи. Он походил теперь на Джонни Дэппа в образе пирата Джека Воробья. Спутанные волосы, давно небритые щегольские усики.

– Останься пожалуйста со мной, Филипп, мне кажется, одна я не справлюсь. Этот ваш мир… Он оказался много сложнее, чем я себе представляла, сидя в деревне под твоей защитой. Я боюсь за наших детей и хочу спрятать их от всех как можно дальше. А еще… Я решила, что Мэри не ступит на порог королевского дворца. Я не отдам ее на растерзание этим гиенам. Пусть она лучше будет дочерью мастеров и всю жизнь проживет в неведении. Ведь та судьба, что вы для нее приготовили – не подарок.