Глава 27

Через два дня после ночи, когда к нам вернулся Филипп, место для покраски было готово. Оставалось подождать, когда просохнут печи под емкостями. Для этого мы топили их по чуть, только чтобы подсохла кладка.

Мне не терпелось быстрее опробовать свою идею на досках, которые были готовы для полок Дэйзи. Чтобы занять людей, решила озадачитьих изготовлением заготовок для будущих полок и шкафов. Если кому-то потребуется выше или ниже, нужно будет просто допилить нужные обрезки, и через день после заказа уже установить. Это живые деньги! Чтобы очень быстро не появилось завистников и вредителей, решили не оглашать адрес производства. Рекламой сейчас будет сарафанное радио, а потом, когда Нора и ее ребята уедут, а Филипп очнется и сможет прятаться, мы “ударим” своими новинками по всем “фронтам”

Эх, мечты, мечты. Все могло обернуться совсем не так, как мечталось. Но опускать руки я не собиралась. Сегодня я еду ночевать домой, а утром я вернусь, чтобы затопить печи по-настоящему, заварить свои тайные ингредиенты и начать вымачивать доски для покраски.

Если бы не Дэйзи, которая уже точно не отцепится от нас, я могла бы привести Мэри сюда, и мое сердце было бы на месте. Но здравый смысл ставил на место всё: девочка должна жить в покое, а не как на пороховой бочке. Если Гарри в любой момент может убежать, знает, как правильно спрятаться и где найти своих, то малышка просто растеряется. Ее готовили не к приключениям, а к жизни при дворе.

Раны на Филиппе начали заживать, но он так и не просыпался. К сожалению, я ничего не знала о коме и как определить – выйдет ли человек из нее. Мысль о том, что он будет вот так лежать и умирать от голодной смерти пугала.

Дома меня ждал накрытый стол, куча сюрпризов в виде выученных наизусть сцен из спектаклей, пара танцев, которые пользовались успехом при дворе вот уже лет тридцать.

Все это представление я наблюдала в гостиной за красиво накрытым столом. Дэйзи, видимо, пригласила какого-то шеф-повара, потому что стол сегодня был великолепен. Только посмотрев последний танец и съев пирожное, что влезло с трудом, я решила уточнить причину такого приема.

– Полочка, так ведь сегодня у Дэйзи день рождения! – ответила малышка тоном человека, который уже предупреждал о предстоящем событии.

– Дэйзи, милая, простите, что задержалась. Просто, так много всего навалилось, да и подарок ваш будет только со дня на день. Сожалею, что я так опростоволосилась! – обнимая старушку, извинялась я.

– Ничего, милая. У нас были гости весь день, и это представление я смотрю, наверное, раз седьмой. Они все приходили и приходили. Не думала, что так много из наших еще живы, - хохотнула она. – Все в восторге от Мэри, и есть одна плохая новость: они собираются теперь приходить к нам чаще.

– Ну, это же хорошо. Вам будет нескучно, - пыталась я приободрить нашу хозяйку-мизантропа.

– Плюс в этом только один, дорогая. Они все захотят кухни, как нарисовала ты. Думаешь, мы плохо посидели бы втроем? Нет. Я хотела, чтобы они увидели, что было «до», - мне все больше нравилась эта хитрая лиса.

– Спасибо вам, Дэйзи. Даже и не знаю, с чего бы я начала, если бы не ваша протекция.

– Не-ет, Полианна, это все не по доброте душевной. Ты же видишь, что я сухарь, и пальцем не пошевелю ради любви, а уж, тем более, из-за привязанности. Это все мой холодный расчет! – она подняла палец к потолку и сделала серьезное лицо. От этого мне стало несколько не по себе.

– Какой же, кора Дэйзи?

– Я не хочу отпускать вас! – ее лицо вновь стало добрым и открытым, а я выдохнула.

– Но причина этому все же, привязанность, уважаемая актриса!

– Нет и еще раз нет. Это мой расчет. Ведь мне хорошо с вами, значит, я должна тоже чем-то за это платить. И я стараюсь вас удержать.

– Логично. Ну, тогда, если брать в расчет логику и вспомнить, что у нас теперь есть средства на дом, но мы решили остаться с вами, значит у нас по отношению к вам именно привязанность или даже любовь, - не побоялась поспорить с ней я. По телу разливалось тепло от выпитого подогретого вина с сушеными ягодами, Мэри напевала что-то, роясь в книгах. Наверно, это отличный вечер, и я бы хотела видеть свою жизнь здесь такой, ну, как минимум, вечера.

До рассвета я снова была в мастерской и, посидев с Филиппом несколько минут, напоив его водой и тем горьким отваром, отправилась к своим «баранам».

Печи растопили, как только наполнили ванны водой. Со мной теперь постоянно был Гарри и двое маленьких помощников, которым я доверила тайну. Кору и шишки перебрали от мусора, промыли, завернули в отрезы ткани и опустили в ванны. Вода закипела после обеда, и небольшое помещение скоро стало напоминать баню. В голову пришла идея отмыть этих чертят. Если нагреть на печи в мастерской несколько тазов и принести сюда, дети сегодня спать будут чистыми.

Доски мы переносили сами, топили в потемневшем отваре, прижимая сверху всю стопку большим камнем. Чтобы они не набрались воды, нужно было отслеживать момент, когда дерево поменяет цвет. Мокрая как мышь, уставшая от постоянного валанданья в воде я, наконец, получила то, что хотела. Но к успеху прилагался еще один «бонус»: кожа, а особенно ногти были черными. Думаю, Дэйзи будет не в восторге, потому что любая уважающая себя кора не допустит ходить с такими руками, а тем более показывать их людям. Перчаток здесь еще не изобрели, значит, я все меньше и меньше буду походить на барышню, уважающую себя.

К вечеру доски, обтекшие на полу возле ванн, перенесли обратно в мастерскую. Я наблюдала за Артуром, а, вернее, его глазами, когда он увидел результат.

– Как вам это удалось, кора? – он почти носом уткнулся в древесину, которая, на мой взгляд, пахла несколько похоже на коньяк. Видимо, из-за коры.

– Пока не стану рассказывать, но со временем вы узнаете. Как можно дольше это должны делать только мы!

– Замётано, кора! Удивительно! Дерево такого цвета стоит раз в десять дороже простого, и его везут на кораблях издалека! – продолжал с придыханием, рассматривая доски, шептать Артур.

– Наше будет дороже раза в три, не больше, и не вздумайте продавать окрашенные доски! Только готовые изделия! – я осмотрелась, чтобы найти мальчишек. – А вы быстро несите воду в красильню, и пока там тепло, отмойтесь хорошенько. Я привезла вам новые вещи.

– Я не ожидала от тебя такой прыти, Полка, да и дерево раньше тебя вовсе не интересовало, - Нора, похоже, решила приобщиться к хвалебным песням, раз уж все оценили результат.

– Я и сама не ожидала, но, как говорится, пришлось что-то придумывать. И придумала.

Через два дня ранним утром моя бригада приехала в дом Дэйзи, чтобы установить новую кухню. С вечера мы с Мэри разобрали, что смогли, вынесли в гостиную припасы. Артур с помощниками вынесли старые обшарпанные шкафы на улицу, чтобы отвезти их на обратном пути в мастерскую. Для временной кухни они там сгодятся.

К вечеру дерево пропитали на два раза маслом, а завтра нужно было сделать это еще раз, дождаться, когда масло просохнет и можно было красиво расставить все на места. Кухня стала раза в два больше, из-за полок, которые достигали потолка, она казалась еще и выше.

– Мы должны сделать коробки, которые делали дома. Думаю, Дэйзи это понравится, - предложила Мэри.

– Обязательно! Я привезу газеты, а ты можешь этим заняться уже как профессионал, - ответила я Мэри. Она с нетерпением ждала, когда все уедут, чтобы задать главный вопрос: - Когда я смогу увидеть Гарри?

– Завтра, милая. Я возьму тебя с собой, - я больше не могла откладывать долгожданную для обоих ребятишек встречу, а с Филиппом нужно было что-то придумать, например, не пускать ее на второй этаж.

Она прыгала на одной ножке от радости, а Дэйзи пришлось сказать, что рада она завтрашней поездке в мастерскую.

– Надо и мне навестить тебя там, дорогая. Уж очень интересно, где ты творишь такую красоту! – она указала на обновленную кухню. – Думаю, через пару дней можно назначить прием для кор-завистниц. Заказы не заставят себя ждать, ведь они много богаче меня, а значит, и размах будет шире.

– Значит, здесь все точно так же, как у нас? – задала я вопрос, который не должна была озвучить, и снова прикусила язык.

– Ты о чем, милая?

– О зависти, Дэйзи. Люди боятся показаться хуже, беднее других, и поэтому не могут радоваться самому главному – не вещам.

– Это так, только вот в нашем возрасте нам уже нечем хвастать, Полка. Кожа стареет, волосы седеют, фигура теряет свою привлекательность. Нам остается лишь хвастать вещами, - парировала она, не поняв, что я имела в виду.

– Я о другом, Дэйзи. О привязанностях. О любви и о теплых отношениях, - я вернулась к нашему недавнему разговору.

– Мне нечем похвастать, Полка. Ты не моя дочь, а Мэри – не моя внучка, и когда-то вы просто пропадете из моей жизни, - Дэйзи вдруг опустила вечно поднятые брови, как-то сгорбилась и, дойдя до табурета, присела.

– Мы не собираемся прощаться с тобой, Дэйзи, так что можешь считать меня своей дочерью, а Мэри – внучкой. Мы будем рады, - я присела рядом и аккуратно, боясь, что ей может не понравиться такое панибратство, обняла ее.

– Спасибо вам, но я на всякий случай, пока не буду мечтать, уж очень больно терять потом все это.

Вошедшая Мэри, заметив, что хозяйка загрустила, без лишних вопросов забралась к ней на колени и прижала ее ладони к своей груди.

Встреча Гарри и Мэри была запланирована на улице перед мастерской. Увидев брата, она не стала ждать, когда коляска остановится, и попыталась спрыгнуть прямо на ходу. Я поймала ее в самую последнюю секунду. Гарри, завидев нас, бросился навстречу, и поймал ее в очередном, теперь уже в удавшемся прыжке.

Смех и слезы продолжались несколько минут. Вышедшая к нам Нора мотнула головой. Это значило, что дверь на второй этаж закрыта, и можно входить внутрь. Гарри был приставлен к ней на весь день, и отвечал за то, чтобы у нее не возникло желания подниматься туда.

Привезенная от Дэйзи старая мебель теперь стояла возле входа в мастерскую, прямо у печи. Я заметила в большой миске новую порцию теста, значит ребята вернулись на самообеспечение.

– Нора, я знаю, что ты уже собираешься в обратную дорогу. Я хочу, чтобы ты оставила Дина и Рони. А еще, если здесь, в Малтоне есть дети их возраста, я могу придумать работу для них, - обратилась я к девушке, когда все занялись делами, а дети ушли посидеть на заднем дворе. Последние лучи уже не греющего солнца радовали всех, и желание выйти из каменного здания появлялось лишь только выглянет солнце.

– Мы уезжаем послезавтра. Наша помощь больше не нужна, да и привлекать внимание к себе не стоит. Ты уверена, что хочешь оставить Гарри?

– Уверена. Я могу уже купить небольшой дом, а если подождать полгода, то и большой смогу, - уверенно ответила я.

– Я не знаю, что делать, если Филипп не вернется к нам. Только у вас с ним был план. Ты его не помнишь, а он не просыпается, - вдруг начала разговор о том самом «плане», о котором я пыталась узнать как можно больше все это время.

– Хоть намекни, если знаешь его часть. Мне начали сниться сны, и похоже, я вижу прошлое в них. Может, со временем что-то и вспомню, но расскажи мне то, о чем знаешь, прошу тебя.

– Идем на улицу, здесь слишком сложно заметить, если кто-то подойдет сзади, она осмотрелась и спрыгнула со стола, на который присела рядом со мной.

Дети бегали во дворе, поднимая с пола ветвями опавшие листья. Мы отошли ближе к дороге, и Нора, сложив руки на груди, будто хотела обнять себя сильнее, заговорила:

– Весной Мэри должна была пройти выбор фрейлин для принцессы, а через год, или чуть меньше, мы хотели выкрасть королеву и принцессу. Вот тогда бы и появилась няня, которую знают все. Которая считалась мертвой, как Мэри, как ее родители. Она объявила бы о том, что Мэри – принцесса Вивьен. Она рассказала бы все, что произошло тогда на мосту, и как пряталась с малышкой в воде больше часа, когда их искала предавшая охрана. Она слышала, как те говорили, что надо утопить всех, кто остался в живых.

Я уже знала эту историю, но то, как они планировали осуществить смену власти, не укладывалось в моей голове.

– Прости, но как вы собирались выкрасть королеву?

– За все эти годы нам удалось пристроить в главный дом королевства уже десять человек. Это горничные, простые уборщики во дворе. Есть даже помощник повара, который три года чистил овощи, но потом показал себя, и повар приблизил его к королевскому столу, хоть это и запрещено без проверки.

– Но зачем Мэри целый год жить там в роли Фрейлины? Вы не могли подумать, что она привяжется к принцессе, да и если узнает потом, что навредила своей сестре… Она ни за что не доверилась бы вам! Она слишком мала, чтобы занять место королевы. Ей потребовался бы опекун, или верный человек, который смог бы управлять королевством пока она маленькая, научить ее.

– Этот человек – советник, и его может назначить совет, но выбрать могла и принцесса. В этом случае им должен был стать Филипп.

– Что? Филипп простой мастер. Он пилит дерево и колотит в него гвозди. Он не то, чтобы королевством, он и деревней бы не смог управлять! – чуть не закричала я.

– Видимо, все же память у тебя отшибло знатно. Полка, он знает больше, чем нынешняя королева. Он в курсе всех событий на этих землях с десяти лет. Он учился у бывшего советника короля, потому что того тоже пытались сгноить в тюрьме, как только королевская семья погибла. Он и его ребята вытащили советника в надежде, что тот сможет занять свое законное место, но прожил он лишь шесть лет.

– И ты считаешь, этого достаточно, чтобы знать всю королевскую «кухню»? – я, хоть и не могла смириться с этим подходом к управлению государством, но сейчас понимала, что отличало Филиппа от остальных. Его выдержка, ум и хитрость.

– Думаю, нынешняя королева даже не знает, с кем граничат ее земли, а тем более, не знает, как живут люди в ее королевстве. Огромные деньги их семьи помогли убить семью брата ее мужа, а потом и его. Советник описал все ее деяния на бумаге, которую Филипп спрятал. Это тоже можно приложить ко всем доказательствам, когда начнется королевский суд.

– Королевский суд?

– А ты думала мы живодеры, и собираемся убить королеву вместе с ребенком? Ну, кстати, ты сама предлагала забрать ее дочь, а саму королеву утопить под тем же мостом. Хоть это в тебе не поменялось, - хихикнула Нора и снова осмотрелась.

– Нет, не думала, вернее, я думала вы это планируете.

– Королевский суд – это суд, на котором присутствуют три короля из других королевств на выбор от обвинения, то есть от нас, и один от защиты, то есть от королевы. Но он стоит двух голосов.

– Какая-то глупость, - выдохнула я, понимая, что, чтобы выиграть в подобном суде, нужно знать, к кому из них обратиться, а ведь королева за почти шесть лет, поди, подружилась с соседями, ну, если совсем не без мозгов.

– Не глупость. У ее защитника должны быть веские доказательства ее правоты.

– Я не понимаю этих моментов, но ты не могла бы мне все рассказать более детально?

– Хорошо. Когда ты поедешь провожать нас на поезд. Купи коляску с небольшим коробом сзади. Так и ездить сами сможете, и доски свои возить. И в дороге вас слушать никто не будет, - вдруг посоветовала мне Нора.

– Я думала об этом, только вот не хватало мне еще лошади в мастерской.

– За мастерской у тебя прекрасный сарай, а строения все твои, так что можешь там хоть дом строить, это твое право, - очередной раз хмыкнула Нора и пошла внутрь. – Пора перекусить, идем. Все уже поужинали.