Глава 30

Я проснулась от ощущения, что за мной наблюдают. Всегда воспринимала эту фразу в книгах или фильмах с иронией, но теперь на себе поняла, что это.

Может дыхание, или ощутимые сонным человеком колебания воздуха, тела, или же есть что-то такое, что связывает людей, когда они находятся очень близко друг к другу.

Я открыла глаза и увидела сначала квадрат окна, в котором брезжил рассвет, потом опустила глаза и встретилась со взглядом Филиппа. Он смотрел на меня, не моргая, и внутри начала подниматься паника. Он умер? Но в какую-то секунду заметила, что он моргнул, а после этого шумно вдохнул носом воздух и улыбнулся.

Протянув ко мне руку, он прикрыл мой рот и указал на спящего за ним мальчика. Ком в горле становился все больше и больше, но он был от радости и похож был на то ощущение, когда ты очень долго ждешь чего-то, а получаешь совершенно неожиданно.

«Теперь я не одна, больше мне нечего бояться, ведь он все возьмет в свои руки» - кричало все внутри меня, но моментально в эти мысли врезался еще один голос, и он уже не радовал, напоминая, что теперь, возможно, он решит продолжить свое дело.

– Я верила, что ты вернешься. Я очень надеялась на то, что ты не бросишь нас, - прошептала я и почувствовала, как по моим щекам покатились слезы.

– Я думал вас уже нет, Полка, а сейчас, проснувшись, думал, что попал на небо, и мы снова вместе, но голод я чувствую совершенно реальный и холод тоже. Кто надумал положить меня совсем раздетым? – голос его был слабым, но все равно, заставил меня рассмеяться.

– Не буди Гарри, и пока он спит, расскажи мне обо всем, - прошептал он и придвинулся ближе. Он попытался лечь на бок, лицом ко мне, но было заметно, что у него недостает силы для этого.

– Хочешь пить? Внизу на печи все еще теплый чайник, - чуть присев, предложила я.

– Нет, подай кружку, что стоит здесь. Ощущение, что я ел мед ложками. Горло слипается.

– Это не ощущение, а правда, мед. Я поила тебя вчера водой с медом.

– Ты же знаешь, что я не выношу сладкое, - чуть улыбнулся он.

– Вот и подумала, что если тебе что-то будет не нравиться, ты быстрее придешь в себе, - я подержала кружку, пока он пил, потом поставила на пол рядом с собой и присела обратно к нему.

– Расскажи, Полка, - начал было он, но я не дала ему говорить.

– Нет, это все потом. А сейчас я должна спуститься и принести тебе суп. На одной воде ты и говорить не сможешь, - я хотела выйти из комнаты и выдохнуть, не притворяясь, проститься со всем тем напряжением, которое держало меня в последний месяц.

– Не уходи, прошу, - чуть слышно сказал он, но я не стала слушать, и быстро пошла вниз. Холодный суп в железной миске я поставила на чугунную плиту на печи. Он должен был чуть согреться, но я решила ему помочь – подгребла угли и положила на них небольшие сухие ветки, которые моментально загорелись.

После того, как сняла миску, поставила на ее место чайник. Время, наверно, часов пять, и все скоро начнут просыпаться. Сейчас у меня появилась новая задача – решить что-то с Дэйзи. Да еще та девушка, художник, которую я встретила в доме одной из заказчиц. Все же придется объяснить все Филиппу. А еще, я мечтала сегодня же привести в мастерскую Мэри.

Проснувшийся Гарри не давал мне подойти к мужу, и тараторил как заведенный, разбудив всех. Радость на лицах Артура и его ребят читалась сразу. Они тоже чувствовали мое прежнее напряжение. Чувствовали, что я не могу полностью отдаться делу. Сейчас было ощущение, что вся мастерская вдохнула глубоко. В ней поселился смех и шутки. Люди стали говорить громче, радостнее.

– Филипп, я хочу начать разговор с одной темы, которая долго тяготила меня, - начала я когда Гарри позвал работать Артур, давая понять, что без него они точно не успеют с таким количеством заказов. Он просто не мог не пойти, раз ему сказали такое.

Артур подмигнул мне и улыбнулся, на что я благодарно прижала руки к груди.

– Говори, милая. Сейчас, мне кажется, нет ничего страшнее момента, когда мне сказали, что я вас больше никогда не увижу.

– Чтобы это не повторилось, мы должны забыть о ваших планах. Все, что ты не говорил мне, рассказала Нора. Я в курсе. Я так ничего и не вспомнила, но не хотела потерять тебя, Мэри и Гарри, - я говорила спокойно, и вне зависимости от его решения, уже приняла его для себя.

– Та-ак, - протянул Филипп, но лицо его не менялось. Гарри посадил его, подставив все найденные подушки под спину, надел новую рубашку, помог сходить в туалет и умыться. Он был очень худым, но теперь он смотрел на меня, говорил.

– Это мастерская, которую открыла я сама. У нас начинаются хорошие заказы. Ты можешь работать с нами, помочь открыть несколько таких, или продолжать свое дело, но без нас.

– Где Мэри, - тут он, словно очнулся, поняв, что здесь один Гарри.

– У нас с ней другие документы, и живем мы в доме у одной хорошей женщины. Я якобы вдова, а Мэри – моя дочь. Пока все останется так. Хочу сказать сразу вот что… - я сделала паузу, чтобы увидеть – понимает ли он суть моего монолога. Он вопросительно посмотрел на меня.

– Если ты решишь продолжить начатое, я забираю детей, и мы уезжаем так далеко, что ты не увидишь нас даже случайно. Я придумаю, как спрятаться, и, если понадобиться, пересеку море, - уверенно сказала я и внутри что-то оборвалось. Я ждала, что сейчас он бросит миску в сторону и начнет говорить о важности задуманного, о том, что не мне решать судьбу Мэри и всего королевства.

– Продолжай, - спокойно ответил он, аккуратно отставив миску.

Я не могла сидеть, стоять. Я кружила по небольшой комнатке, словно тигр в клетке, иногда смотрела на Филиппа, ища в его глазах хоть одну мысль, которая даст мне понять – что он решил, но он словно не чувствовал вообще ничего, и это меня немного пугало.

– Полка, тут к тебе пришла девушка. Говорит, ты ее звала, чтобы работать. Она не входит внутрь. Боится. Тебе самой придется выйти, - громко прокричал снизу Артур.

Глаза Филиппа забегали, и я увидела в них страх. Это было неприятно, но я была рада, что в его голове что-то происходит, что он думает, боится, анализирует и может принимать решения.

– Это Эвити. Она художница. Ты даже не представляешь, какие картины она будет писать! – ответила я и присела рядом с ним на колени. Сжала найденную своей ладонью его ладонь на одеяле, крепко сжала и прошептала: - Все будет хорошо, вот увидишь, Филипп, только прошу, подумай о нас и Мэри, которой постоянно грозит смерть от врагов. Она больше не может быть принцессой. Когда она вырастет, ты все расскажешь ей. Сам. Если она будет тебя в чем-то винить, я поддержу тебя. Прошу тебя, прими правильное решение.

Я вышла из комнаты, за спиной воцарилась полнейшая тишина, словно он и не просыпался вовсе, и не было той радости от его возвращения. На секунду мне даже показалось, что все это я выдумала, и я обернулась. Он с теплом и любовью смотрел на меня.

Девочка стояла за дверью напуганная, видимо, ее напугало предложение Артура, да еще и ребята вышли поинтересоваться, кто там явился в мастерскую, о которой никто и не знает.

– Эвити, входи, не бойся. Эти ребята тебя не обидят, - с улыбкой я пригласила ее внутрь, но она все еще была не уверена, что хочет войти. – Если хочешь, мы поговорим здесь, но лучше будет внутри, - я указала на небо, с которого шел то снег, то дождь.

Печи топились в мастерской обе. Сегодня я должна была сделать раствор темной морилки, с мальчишками прокрасить доски и вынуть сохнуть. А вечером я хотела поехать домой. Желание рассказать об отце моей малышке, привезти ее к нему, заставляло забыть обо всех делах.

Эвити, озираясь, последовала за мной. Мы пили чай, она рассказывала, как научилась рисовать еще совсем маленькой, а я рассматривала ее работы. Я видела картины в некоторых домах, и они были куда худшего качества, чем ее зарисовки простым карандашом.

– Если хочешь, можешь работать с нами. Пока я могу брать тебя с собой, и ты будешь рисовать кухни, полки, шкафы и другую мебель, если хочешь, в свободное время ты будешь рисовать. Я готова купить тебе краски и бумагу. Мы найдем, куда применить твои умения, дорогая, - я могла бы обойтись и без нее, но не хотела терять этот бриллиант.

– Тогда мне негде будет жить, и придется вернуться в поселок. Там совсем нет работы. Уголь и железные камни, которые там добывают, идут в большие города. Работа есть только мужская.

– Я хочу взять тебя сегодня с собой к одной очень хорошей женщине, Эвити. Думаю, она согласится оставить тебя. Она ценит искусство, любит книги и музыку. Мне кажется, художника твоего уровня она оценит точно!

– Мне страшно, что я останусь без жилья и без денег.

– Если не получится к ней, я найду тебе комнату неподалеку, - заверила ее я. – Ты можешь сегодня не идти на работу?

– Да, сегодня у меня выходной. В такие дни я обычно езжу к родителям, но сегодня решила поскорее встретиться с вами. Мне очень нравится то, что вы делаете.

– Отлично. Тогда ты подождешь меня, посмотришь, что мы здесь строим, и как только я освобожусь, обязательно поедем к Дэйзи.

– Это та кора, с которой вы приходили к моей хозяйке? – она заметно испугалась. – Она же строгая и очень грубая!

– Нет. Ты ее не знаешь, и даже не представляешь, какое у нее большое сердце.

Эвити расслабилась немного, но бояться не перестала. Мои мальчишки делали все, чтобы ее отвлечь. В это время я проверила воду в ваннах. Она начинала закипать. Мне оставалось положить в каждую тканевые мешки с корой и шишками, а когда все это извлечется, туда же пойдет травка, купленная у бабули.

Филипп подремал и сам попросил еды. Меня это очень радовало, и свежий супец он уплетал за обе щеки. Я боялась спрашивать у него ответа на свой вопрос, но и замалчивать эту тему не хотелось.

– Сегодня я должна уехать, а завтра вернусь с Мэри. Она была здесь, но я не сказала, что ты нашелся. Я боялась давать ей надежду, - я присела к нему и прижалась к его плечу.

Он, казалось, боялся дышать, чтобы не спугнуть этот мой жест. Для меня он означал доверие к нему, и чуточку хотелось почувствовать, что я не одна, и у меня есть защитник. Пусть он пока не силен, болен, но все придет в норму, и мы заживем лучше, чем раньше.

– Что мы будем делать дальше, Полка? – он спросил это так осторожно, словно боялся нарушить связь, что наконец восстановилась между нами.

– Мы найдем дом неподалеку, и будем жить вместе, как раньше. Конечно, если у тебя нет других планов, - видимо, он почувствовал, как я напряглась и обнял меня сам.

– Нет, других планов у меня нет. Я многое обдумал, будучи там, прикованный к стене. И хотел умереть быстрее, потому что без вас я не видел смысла жить, Полка. Сегодня ночью, когда я открыл глаза и увидел рядом твои очертания, думал, что это сон.

– Сегодня с тобой останется Гарри. Ему не терпится наговориться. Я приеду после обеда. Утром мне придется посетить еще пару домов. Нам нужно поднять эту мастерскую, а теперь, с твоей помощью, думаю, это будет несложно.

– Я сделаю все возможное, чтобы не подвести тебя, моя любимая Полка, - хохотнул он и прижал еще сильнее.

Когда я спустилась в мастерскую, Эвити стала героем дня, потому что от скуки накидала легкий портрет каждого. И это часа за три, не больше!

– Теперь у меня есть своя картина, как у богатых мальчишек. Мы как-то пролезли в один о-очень богатый дом, и там над камином висели все они! – кричал Рони.

– Прям-таки они сами висели? – засмеялась я.

– Нет, вот такие-же картинки на огромной бумаге! – ответил мальчишка, показывая мне лист, на котором был изображен он в кепке со своей ухмылкой и веснушками на носу.

– Это очень красиво. Храни ее, потому что через несколько лет первые зарисовки этой девушки станут очень дорогими.

– Чего это? Кому нужна моя морда? – удивился пацан.

– Увидишь. А пока твоя морда нужна всем нам, понял? Мы оставим вас. Вечером покормите Филиппа, а я приеду завтра.

Я закончила с досками, и мальчишкам оставалось вынуть их из ванн и поставить на просушку. Зашла к Филиппу и нашла его спящим. Он набирался сил. День был воистину хорошим. Теперь мне нужно было придумать, что сказать Дэйзи, и как объяснить ей, что мы не будем больше жить вместе.

Дэйзи не подала вида, что я пришла не одна. Мэри скакала как козочка, рассказывая о том, что они не сидят без дела, и ходили сами с моими рисунками по известным Дэйзи домам, куда ее теперь ждали с нетерпением.

– Это Эвити, и я хочу попросить тебя, Дэйзи, оставить жить здесь. Я сама буду платить за не, и она будет работать со мной, - заявила я.

– Но у меня нет дополнительной комнаты, милая, - подняла брови старушка, но в тот же момент, словно поняла, что это еще не все новости, погрустнела. – Ты хочешь, чтобы она жила здесь вместо вас? Ты покупаешь дом?

– Мэри, покажи Эвити дом. Сегодня она поедет к себе, а на днях, если позволит Дэйзи, будет жить здесь, - я решила поговорить без детских ушей.

– Дэйзи, милая, в моей жизни произошли очень серьезные перемены. Сегодня ночью. У меня не будет возможности жить здесь с вами, как бы мне этого ни хотелось.

– Тогда оставь Мэри. Раз ты решила строить свою жизнь, думаю, в ней не место маленькой девочке, - не грубо, но несколько осуждающе, ответила Дэйзи.

– Я не хочу об этом распространяться, но отец Мэри оказался жив. И жив мой старший сын. Они вернулись сегодня ночью, - шепотом сказала я, наблюдая, как у нее расширяются глаза.

– У тебя есть сын? – она прикрыла рот руками и присела. Благо, табурет был прямо за ее спиной.

– Да. Он старше Мэри, и считалось, что его больше нет.

– Но ты ничего не говорила мне о нем.

– Я не хотела бередить себе сердце, да и вам не зачем было это знать.

– Полианна, если ты будешь искать дом, я помогу, и кроме этого, если ты не против, я бы хотела жить с вами. Для этого я готова продать свою квартиру, и отдать деньги вам, как свой вклад, - выпалила она, а в глазах у нее стоял страх. Она боялась, что больше не увидит Мэри, или будет видеть её крайне редко.

– Дэйзи, не нужно ничего продавать. Пусть он будет вашим. Если вы не против жить с нами, я буду только счастлива.

– Да, а в квартире может жить твоя девочка. Кстати, кто она? – у женщины отлегло от сердца, щеки закраснелись, глаза заблестели от накативших слез, которые она старалась скрыть.

Я подошла к ней и обняла ее впервые. Та не ожидала подобного и не знала, как себя вести.

– Можно я буду говорить всем, что вы моя мама и бабушка Мэри? – аккуратно спросила я.

Дэйзи протянула руки и прижала меня к себе, уткнувшись лицом в мою грудь.