Глава 9

Город начинался как небольшая деревушка: одноэтажные домишки, тут и там стайки детей, овцы и козы перед домами. Наши дома в глуши выглядели куда более привлекательно. Люди, что встречались на улице, либо куда-то шли, либо бежали, или вовсе – тащили несусветную тяжесть на спине. М-да, все города по-своему похожи, - подумала я и принялась рассматривать начинающиеся многоэтажки. Я их так обозвала потому что Фил сообщил за несколько минут до приближения к ним, мол, сейчас будут самые высокие дома в мире.

Я конечно не надеялась увидеть высотки как в Дубае, но на восемь-девять этажей я все же рассчитывала. И удивиться мне следовало как можно сильнее, потому что если уж я забыла свою семью, то дома «до неба» уж точно должны были меня привести в экстаз. Это все судя по тому, как Фил оглядывался на меня, ожидая моей реакции.

Да, потолки там высокие, но шесть этажей? Вы серьезно, ребята? – подумала я, но рот, якобы для того, чтобы не отвалилась челюсть, я прикрыла. Кирпич и железные балки. Это хорошо, если у вас здесь морозов нет, ребятки, иначе эти самые балки – так себе задумка. Точка промерзания у железа будет ровно в вашей комнате, а отсюда, кроме холода, и сырость, и постоянная промозглость.

– Тебе нравится? – Фил ждал моего восторга.

– Очень! Только вот, страшно там жить, Филипп.

– Отчего же? Ты всегда хотела жить в городе, в уютной квартире из двух комнат, иметь прислугу и ходить на выставки и премьеры в театр! – он был явно удивлен.

Так вот, значит, какой была эта ваша Полка! Как там пелось в песне из моего времени? «Она хотела бы жить на Манхэттене» …

– Мне нравится наш дом, нравится, что там тихо и безопасно для детей, - честно ответила я. Да, мне нравилась городская сутолока, но это только в момент работы, а жить я хотела бы за городом!

– Нам все равно придется переехать, Пола. Мы уже обсудили это, - Фил повернул направо, и мы съехали с улицы «небоскребышей».

– Знаешь, если все уже решено и распланировано, то и со мной не стоит на эти темы разговаривать, - ответила я и отвернулась.

До места мы ехали молча. Мощеные камнем улицы, чистые тротуары – эта часть города мне нравилась больше. Двухэтажные дома, ящики с цветами на окнах, небольшие балкончики, с которых дети пускали мыльные пузыри. В одном из таких домиков и жила заказчица Фила – кора Фауста.

– Фил и Гарри столько рассказали о вас, кора Полианна, что я пригласила своих подруг и соседок, чтобы и они посмотрели на вас, - прямо от порога начала пожилая женщина в черном чепце.

– Доброго дня, кора Фауста, и что же особенного рассказали обо мне, - ответила я аккуратно, проходя в дом. Фил подмигнул мне, указывая на доски, которые нужно было занести в дом.

– Кор Филипп, мой слуга занесет все, что вы привезли, - указав на мужчину лет тридцати, крепкого и достаточно высокого, сказала старушка, и поторопила меня внутрь.

Да, как и говорил мой муж, дом был очень маленьким. Вернее, это была квартирка. Первый этаж занимала большая гостиная, объединенная с кухней, и небольшая ванная комната, а на втором, скорее всего, была лишь спальня.

– Вот она, вот эта прекрасная выдумщица, что лишила меня головной боли и необходимости делать перегородки, - с этими словами мы обошли диван, на котором сидели три таких же, как и хозяйка, чопорных дамы в годах.

– Простите, но чем же я заслужила столько слов, милая кора Фауста?

– Смотрите сюда, - она бесцеремонна повернула меня за плечи к стене, возле которой стояла кровать. Скорее всего, хозяйка еще не расставила мебель, и ее место на втором этаже.

– Да, это кровать, - ответила я.

– Вы видели как я хожу, милая? Практически еле передвигаюсь, а теперь гляньте на эту лестницу! Когда я поднимусь и войду в спальню как раз настанет время для того, чтобы просыпаться и спускаться к завтраку! – она засмеялась, довольная своей шуткой, ее подхватили подруги и, конечно же, не могла не присоединиться и я.

– А при чем здесь моя помощь, кора Фауста? – все еще улыбаясь, спросила я.

– Ваш сынишка рассказал, что вы дома планируете полки до потолка, и такая полка может вполне себе выполнить роль стенки, так как и в кухне она будет полезна, и мою спаленку возле печи отгородит, - разъяснила бабуля, а я тут же поняла, о чем она.

Когда Гарри дома передвигал полки, составляя их компактнее возле стены, мы освободили половину гостиной от перегородок, сделали светлее, и я рассказывала им, что если нам не станет хватать полок, мы просто попросим отца добавить этих самых полок аж до потолка.

– Да, вы правы. Понимаю, вам слишком трудно подниматься на второй этаж.

– Да, милая, и, кроме этого, я смогу рассчитать моего слугу и взять молодую девочку, которая будет готовить мне и прибирать в доме за жилье. Комната на втором этаже окажется ей хорошим расчетом, - разъяснила она.

– Только вот, советую все же повыбирать девочку. Ваш слуга, вижу, хорошо знает вас и уважительно относится, но… почему вы его рассчитываете? – переспросила я.

– Я продала дом, а эта квартира осталась мне от сына. Он уехал в другую страну и я осталась совсем одна. У меня не было возможности содержать мой дом и слуг. Он предложил мне жить здесь на деньги от продажи дома. Процент в банке не столь высок, но на него можно позволить себе одну служанку. Здесь спокойная улочка, да и в городе скоро начнутся приемы – как только королева вернется в зимнюю резиденцию, жизнь забурлит, - мечтательно сказала она и ее глаза загорелись огнями прошлых балов, на которых она, видимо, когда-то блистала.

– Думаю, я буду вам полезнее, чем вы думали, потому как здесь можно поставить не только полку в ширину кровати, кора Фауста. Кроме этого я рекомендую заказать ширму.

– Они слишком тяжелые, милая. Мне бы хотелось, чтобы она была не массивной, а легкой, но не из материи, поскольку тень на ней – плохой вкус, - сморщилась она.

– Хорошо. Филипп сделает легкую деревянную рамку, а я заполню ее рогожкой очень интересной техники, похожей на плетение из лозы. Но это будет нечто совсем иное, - описала я все, что запланировала.

Вот ширму-то мы и заморим луковой шелухой, и сетку я сплету из сплющенных трубочек. Если одну сторону ширмы прикрепить к будущей полке, старушка легко сможет просто раздвинуть ее, не шоркая по полу, не роняя ее, не скрипя.

Хозяйка угостила женщин и меня в том числе хорошим чаем, и, как только муж закрепил две стенки полки при помощи слуги, я начала презентацию. Я рассказала, как будет крепиться ширма, нарисовала какой будет ее заполнение и как легко ее можно будет задвинуть, превратив кусочек спальни обратно в часть гостиной.

– Деточка, почему ваш муж скрывал такую прелесть? – хлопала руками хозяйка, когда Филипп закрыл заднюю стенку и установил полки. Слуга принес из коляски сверток с двумя корзинами. Они идеально входили на полку, но требовалось не две, а три штуки в ширину полки.

– Видимо потому, кора Фауста, что боится, мол, мне понравится, и тогда кто же станет хлопотать по дому и заниматься детьми? – я всего-то хотела пошутить и закончить этот разговор, но женщины вдруг, словно по сигналу, опустили уголки губ книзу.

– Женщина не обязана сидеть дома, дорогая моя, ты тоже можешь трудиться! Женщина вот уже год, как может сама содержать себя, но дети… Дети пока должны оставаться с отцом, - ни с того ни с сего выпалила одна из подруг Фаусты.

– Уважаемые коры, моя жена все это знает, и мы работаем вместе, так что, вам не о чем беспокоиться, - выпалил Филипп, словно боясь продолжения разговора на тему женских прав. – Полка готова, кора Фауста. Если вы решили-таки заказать ширму и остальные корзины у моей жены, думаю, через неделю они будут готовы, - с этими словами Филипп снял рабочий свободный жакет, что был размеров на пять, наверное, больше, чем нужно, но хорошо прикрывал от пыли чистую рубашку, и надел свой щегольской, приталенный.

– Если вы не против, молодые люди, то через неделю, после посещения Фаусты, заедете к нам? – вдруг начала одна из подруг. – Вот адрес. Думаю, моей снохе понравится то, что вы сделаете для нас. Она мечтает отделить часть кухни, и мы никак не можем придумать – как потом уместить все на двух кухоньках. Да и ширму… честно говоря, я тоже захотела такую.

– Обязательно, кора… - Филипп принял от нее записку с адресом и вопросительно глянул на нее.

– Кора Стефана, - добавила пожилая дама, и мы попрощались.

Фауста передала деньги Филиппу прямо возле порога, как только мы скрылись от глаз ее подруг. Муж помог мне устроиться в коляске, запрыгнул сам и наклонившись прошептал:

– Я покажу тебе королевский дворец! Я обещал Мэри. А потом мы должны заехать в харчевню на дороге, где накормлю тебя самыми вкусными пирогами из оленя, - он произнес это так, словно обещал мне самые дорогие и редкие приключения. Ладно, не станем разочаровывать парня. Пусть поиграет в джентльмена!

Пол часа по городу, потом дорога сквозь лес, что, скорее, походил на парк, и мы на месте – в сотне метров от прекрасного кованого забора, за которым я увидела что-то похожее на целый городок, примостившийся на склоне. Двухэтажное здание с аркой, под которой, скорее всего, проезжают кареты, за ним ряд высоких дубов, немного скрывающие окна четырехэтажного дворца. Он был построен с размахом, и тот, кто его планировал, хотел, чтобы в нем было что-то от замка. Башенки по углам хорошо выполняли свою миссию.

– Да уж, королева явно любит роскошь, - на выдохе прошипела я.

– Я бы сказал – она живет ею, дорогая, - хмыкнул Филипп.

– А на той стороне взгорья? – указала я на обратную сторону дворца, которая нам была недоступна для просмотра.

– Река, и ее крутой берег является задней стеной резиденции. Но это здание, как ты заметила, не крайнее, за ним еще несколько корпусов. То, что многие принимают за сам дворец, является лишь его стеной. По сути, это огромная крепость, в которой можно держать осаду больше года. Больше ни одно королевство не может себе этого позволить.

– Из рассказа Мэри я поняла, что нынешняя королева – лишь опекун настоящей королевы, принцессы Аурлики, - задумчиво спросила я Филиппа.

– Да, но эту тему лучше ни с кем не обсуждать, милая. Горожане боятся любого шороха. Любая сплетня может привести на эшафот, - с его лица слетела улыбка, и я поняла, насколько это серьезно.

– Судя по тому, как серьезно говорит об этом Мэри, даже она в свои шесть лет прекрасно все понимает.

– Да, они знают, как себя вести. Мы много сил приложили для этого. Наши дети сильно отличаются от остальных, Полка, и мне сейчас очень страшно оттого, что ты не помнишь самого важного. Надеюсь, ты не разыгрываешь меня, - он опустил голову и осторожно осмотрелся, когда мы проезжали мимо края ограждения. Сейчас витая изгородь уходила в глубь сада-леса, к реке.

– Здесь не до розыгрышей, Филипп. Ты не представляешь, как страшно мне от всех этих ваших тайн, да и сам факт, что у меня есть муж и дети… Знаешь ли…

– Но ты вдруг научилась тому, о чем раньше и не знала, и с детьми себя ведешь совсем иначе. Я не говорю о себе.

– Давно мы женаты? – спросила я, раз уж сегодня мой муженек такой разговорчивый.

– Почти семь лет…

– Сколько мне лет, Фил? – перебила я его.

– Двадцать четыре. Исполнилось весной.

– Но Гарри… Гарри больше десяти?

– Гарри одиннадцать. И об этом мы пока не можем с тобой говорить. Доверься мне, прошу тебя, и со временем, как только я пойму, что ты не навредишь детям и самой себе, я все расскажу. Еще не время, - лошадь свернула в ближайшую аллею, что вела к городу, и теперь он стал менее скован, но приложил палец к губам, давая понять, что здесь за каждым деревом могут быть уши.

– Сколько лет тебе? – не унималась я, раз уж возникла такая возможность, и мы были одни.

– Двадцать восемь. И нет, я не был женат до тебя, как и ты до меня. И у нас нет родителей. Ни у тебя, ни у меня!

– Очень интересно…

После аллеи началась окраина города, и Филипп, подъехав к низенькому домишке, подмигнул мне и спрыгнул перед его дверьми. Привязал лошадь, постучал и вошел внутрь.

Обратно он вышел с огромной кипой газет, сгрузил их в ящик за моей спиной и вернулся обратно в домик. Так он вынес три огромные кипы:

– Думаю, твои корзины начали пользоваться спросом. Зря я так несерьезно отнесся к ним в прошлый раз. Да еще и твои методы окраски… Больше никто не знает о них?

– Я не уверена. Я откуда-то просто знаю, и все, - пространно ответила я, и мы выехали с улочки, видимо, на объездную дорогу, потому что больше по городу мы не ехали. Было жаль – мне понравилось рассматривать, как одеты люди, как оформлены домики.

Постоялый двор располагался прямо на дороге и здесь, скорее всего, жили приезжие купцы или те, кто проезжал мимо – груженые телеги, несколько колясок и просто лошади, привязанные за скобу на бревне, явно не собирались здесь ночевать.

Трехэтажное здание, в котором первый этаж занимала таверна, а два остальных – комнаты, где могли ночевать путники, показалось мне очень интересным. Дощатые стены сверху были украшены рейками, и это придавало некоей грации всему строению. Черепичная красная крыша хорошо сочеталась с коричневыми стенами и светлой каймой возле окон. Высокое крыльцо, что было объединено с верандой, опоясывающей лицевую часть и один торец строения, сейчас было занято тремя мужчинами, громко спорящими о чем-то. Но они не были пьяными, чего я очень боялась.

– Кор Филипп, добро пожаловать. Кора Полианна, - один из них в серой жилетке и белоснежной рубашке под ней, снял шляпу и чуть поклонился.

– Кор Элиус, был занят, а сейчас спешим отведать вашей оленины, - в поведении Фила было что-то странное, как будто он не хотел задерживаться рядом с этим человеком, хоть этот самый Элиус и казался вполне радушным хозяином.

– Вы в самый раз, охотники рано утром привезли отличного оленя! – ответил н, проводив нас взглядом, когда мы проходили в зал.

Если быть честной, я боялась увидеть там грязь, пьянь и вонь, но на деле это место оказалось приличным: начищенный добела деревянный пол, лавки, столы, покрытые хоть и серыми, но все же скатертями. За барной стойкой женщина лет пятидесяти, чуть полная, но улыбчивая и аккуратная. Ее белоснежный передник говорил лишь одно – здесь можно поесть, не боясь за свое здоровье.

– Кора Бэлла, нам вашей оленины и по большой кружке черного пива. Рады вас видеть, - чуть поклонился Фил, и я улыбнулась женщине.

– Ваше любимое место свободно, рада вас видеть, - ответила она и как-то странно, то ли подмигнула Филу, то ли у нее просто нервный тик совпал с моментом, когда я чуть повернулась в сторону посетителей, и заметила это боковым зрением.

Мы уселись, и Бэлла тут же принесла нам две огромных кружки напитка, похожего на наше темное пиво, только гуще и темнее. Я понюхала и чуть не закричала – по запаху это был домашний квас!

– Полка, мне нужно переговорить кое с кем, я быстро, а ты пока присмотрись, но прошу, не говори ни с кем, и не выходи никуда, хорошо? – Фил очень не хотел вопросов от меня, и я решила, что лучше дать ему то, чего он хочет, и отпустить с миром. Вспомнила о том, что в этом «удивительном» и «прекрасном» мире может оказаться куда больше «подводных камней», чем я уже знаю, и пока мне лучше оставаться замужней матерью двоих детей, при «рукастом» муже, доме за городом и кое- каким хобби, приносящим копейки на шпильки.

– Конечно, дорогой, а я пока попробую это, - указала я на стеклянную кружку, что объемом была явно больше пол-литра. Я отхлебнула с видом человека, которому пиво сейчас было интереснее всего на свете, и не пожалела – напиток был удивительным. Аромат солода и хмеля, вкус кваса с совершенно тонкой горчинкой и карамельными нотами. Боже, если здесь все такое вкусное и натуральное, то я не совсем уж и промахнулась с попаданием, - подумала я, краем глаза наблюдая за тем, что Бэлла не вернулась за стойку, а Фил поднимался по лестнице на второй этаж.

Первый этаж почти весь был виден насквозь, за исключением угла, в котором, по всей видимости, была кухня. Я видела хозяйку, что вышла через заднюю дверь – окна опоясывали первый этаж с трех сторон.

Я осмотрела всех посетителей, среди которых были и женщины, долго всматривалась – не девушки ли они легкого поведения, но поняв, что это дамы, остановившиеся пообедать или переночевать в дороге, выдохнула. Не хотелось той грязи, которую я себе уже представила до того, как увидела постоялый двор.

Движение за окном со стороны заднего двора, и я увидела ноги Филиппа – он спускался по лестнице, которую я не заметила сразу. Следом за ним дама, которой он подал руку. Становилось все интереснее и интереснее. Я не отпускала кружку ото рта и в любой момент могла быстро опустить на нее глаза, мол, ничего я не высматриваю, я пью, знаете ли.

Женщина лет сорока, плечи накрыты шалью, волосы убраны под платок, завязанный назад концами. Она что-то говорила Филу. Нет, даже не говорила, она испуганно ему доказывала что-то!

Я прихватила кружку и вышла ровно в тот момент, когда Бэлла вошла в кухню. А я вышла и повернула налево – хотела обойти дом с той стороны, где нет окон, и из-за угла постараться что-то расслышать.

– Еще не время, понимаешь, не время. Потерпи. Здесь ты в полной безопасности, Катарина. Я клянусь тебе, мы отомстим ей за все, но пока не время! – Фил говорил с такой уверенностью в сказанном, но в то же время с такой грубостью, что мне стало страшно.

– Кор Филипп, прошу, заберите меня отсюда, мне очень страшно, и я переживаю за… - я услышала, как ее голос что-то смазало, как будто говорившему закрыли рот.

– Все, мне пора. Больше ни слова. Если что-то покажется, говори Мартусу, слышишь? И больше ни слова. Не выходи из дома. Бэлла всегда заступится за тебя, - нервно ответил Фил, и я решила больше не ждать. Помчалась вокруг дома, чтобы войти и усесться на место до его возвращения.

«Мы отомстим ей за все» - билось у меня в голове…