Глава 8

Кор Алистер закончил с детьми уже под вечер. Устала даже я. Дети с такой радостью выбежали на улицу, что я даже начала считать свои выводы об их скромности поспешными.

Учитель ужинал с нами. Филипп расспрашивал его о новых достижениях в науке, и тот говорил о каких-то мелочах, вроде той, что рану теперь возможно сшивать, и она так быстрее заживет. Мне стало страшновато за свое здоровье и здоровье детей. Хорошо хоть роды позади, и мне не придется переживать по поводу этого момента, - подумала я.

Дав задание для Гарри и Мэри, он откланялся – мы услышали подъехавшую коляску. Проводили учителя и выдохнули. Весь день, по сути, заняла учеба. Сейчас я радовалась тому, что это только два раза в неделю, и не всегда в нашем доме. Хотя, благодаря ему я смогу понять, что здесь изучают, а что под запретом, а то начну рассказывать детям сопромат, а нас потом дружно сожгут, как еретиков.

Мэри вызвалась помогать мне с газетами, а Гарри после ужина пошел с отцом в мастерскую доделывать работу – утром мы должны были вместе ехать в город. Гарри оставался дома с Мэри, а Фил с вечера должен уложить заготовки в коляску.

– Вот уже и темнеет, - грустно сказала Мэри и выдохнула.

– Тебе жаль времени? Завтра позавтракаете и можете заниматься тем, что вам нравится, - с улыбкой ответила я девочке.

– Нет, жаль, что учитель так мало бывает здесь. Мне бы хотелось больше узнать.

– А детям обычно нравится играть и бегать, Мэри. Детство скоро закончится и начнутся дела и обязанности. Ты так и не сможешь поиграть, - доделывая форму для коры Фаусты ответила я девочке.

– Мне скучно просто так играть или бегать, как это делают Дэни и Гарри. Они могут просто рубить палкой крапиву, и им весело от того, что они губят ее без причины. Мне жаль времени на эту ерунду.

– Что бы ты хотела делать, дорогая? – я все больше удивлялась этой девочке, но боялась увидеть в ней черты сумасшествия. Дети – индиго, вот эти не по годам развитые существа. Мне всегда казалось, что они глубоко несчастны от каши, что варится в их детской голове. Они просто не успевают перестроить свое детское восприятие под серьезные вещи.

– В Ландеке есть университет, но девочкам там пока учиться нельзя, да и стоит это недешево, - грустно вздохнула Мэри и продолжила лепить корзинку.

– Думаю, со временем и это станет возможным, Мэри, а пока я могу что-то рассказывать тебе за работой. Что тебя интересует больше всего? Только, прошу, кроме истории, потому что я ее не помню совсем.

– Откуда берется дождь? Учитель не может ответить на этот вопрос, и говорит, что вода собирается над землей долгие годы, - хмыкнула Мэри и уставилась на меня.

Я указала ей на кастрюлю с остывающим супом и попросила аккуратно открыть крышку. Она это сделала и с вопросом посмотрела на меня.

– А теперь наклони крышку, - сказала я и подошла, подставив под край крышки чистую тарелку.

– Да, там всегда вода, - как о чем-то обыденном, ответила она.

– А ты не думала, откуда она там? Ведь суп имеет совсем другой цвет и вкус.

– Это от пара. Пар становится водой, - отмахнулась она от меня, но вдруг ее глаза блеснули. Мне показалось, что я увидела чудо – момент, когда в человеке зарождается мысль. – И дождь… Это пар от земли, от озер и морей, что поднимается вверх, там собирается в большие облака и становится дождем… - она положила крышку и , не посмотрев на меня, прошла мимо в свою комнату.

Ну вот, я сломала ребенка, которому еще слишком рано все это знать… тоже мне мамаша – ни ума, ни фантазии. Поди специально пока детям такого не говорят, а я вперед батьки в котел.

– Мы закончили, и готовы спать. Мэри уже легла? – в кухню вошли Филипп и Гарри. Фил заметил три сырых короба – корзины, что теперь будут сохнуть на остывающей плите, а утром поедут к новой хозяйке. – Из чего ты сделала раствор краски?

– Из луковой шелухи, Филипп, и есть еще такие красители, как дубовая кора, некоторые сушеные травы. Методом проб можно создать множество оттенков для дерева и бумаги. Мне же нужно только закрасить буквы на газетах.

– Это отличная идея, Пола. По возвращению я приготовлю тебе несколько отрезков, а ты покрасишь их в те оттенки, что доступны сейчас, хорошо? Я думаю, это понравится людям. Я сегодня весь день смотрел на тот брусок, потом покрыл его маслом, и, как ты и сказала, он стал еще красивее.

– Да, конечно, сделаю. А ты покажешь мне город. Или мы лишь к заказчице и обратно? – я хотела точно быть уверенной, что мне позволено будет посмотреть место, где людей больше, чем в нашем глухом углу.

– Да, конечно. После того, как я все выгружу и ты покажешь свои новинки, можешь брать коляску и поехать осмотреть город, - Фил, судя по голосу, и не думал меня удерживать возле себя.

– Я не умею управлять ею, Фил, - опустила голову я.

– Завтра я научу тебя по дороге, потому что все знают, что ты управляешь коляской лучше меня. Я, и правда, начинаю верить, что с тобой что-то не так. Ты хоть что-то вспомнила?

– Ничего, Фил. Я просто узнаю все как впервые и свыкаюсь с этим знанием. Но я очень люблю Мэри и начинаю любить Гарри, - пожалуй, мне и самой было стыдно за то, что я лишила семью любимого человека, а самое главное, любящего.

– Думаю, все вернется со временем. Я не стану торопить тебя. Если ты не вспомнишь, я расскажу тебе. Только не сейчас, не сейчас, - он как-то отрешенно ответил и прошел мимо меня в комнату.

Ну ладно, тайна сия есть велика, судя по всему, - проговорила я про себя и пошла заканчивать с расположением корзинок на плите. Ребенка я ввела в ступор дождем, мужа тоже заставила загрустить… Осталось «сломать» Гарри, но тот, видимо, умнее всех нас, и, не ввязываясь в диалоги, ушел спать расстроеный тем, что он завтра остается нянькой для младшей сестры.

Выждав, как и вчера, пол часа, я на цыпочках прокралась в комнату. Фил спал. Сегодня я видела его работу, и понимаю, как она трудна. Это он еще дома работал, не выезжал. Меня сегодня вымотал учитель и эта толпа ребятишек в доме.

Я аккуратно легла и уставилась в потолок. Как ребенок, ожидающий Рождество, я ждала завтрашней поездки. Интересно, каков этот город, как одеты люди, и не буду ли я выглядеть как деревенщина в своих платьях? Мне обязательно нужно посмотреть магазины, салоны или что там есть вместо наших салонов красоты.

А еще я мечтала побывать в городских домах, увидеть не только внешнюю архитектуру зданий, но и обстановку внутри. Думаю, это было невозможно, так как дальше квартирки этой самой Фаусты я и не попаду.

Мне снился почему-то Санкт-Петербург. Именно так я представляла себе город Ландек – город, о котором я никогда не знала. Да и существовал ли он действительно, как и я теперь, – я не знала.

Проснулась я от того, что стало нестерпимо жарко. Открыв глаза увидела прямо перед собой макушку Филиппа. Он лежал ко мне спиной, а я обнимала его сзади. Чертыхаясь про себя, аккуратно убрала руку с его бока и встала с кровати. Рассвет только загорался, и комната наполнялась розовым светом. Хотелось еще поваляться, смотря в окно, но так я могла разбудить Фила.

В кухне тоже было тихо – все спали. В кои-то веки я проснулась первой! Разожгла печь, поставила чайник на плиту и пошла в ванную. Сегодня нужно одеться максимально аккуратно. Волосы завернём в пучок, но чуть ослабим пряди – так на голове появится объем. Костюм сочного зеленого цвета с отделкой кирпичного цвета понравился мне сразу – он и еще несколько подобных висели в шкафу отдельно. То, что они были накрыты тканью, скорее всего, значило, что хозяйка их бережет для особых случаев.

Юбка, пошитая клиньями, чуть расширялась от бедра. Длина, на мой взгляд, была идеальной для длинной юбки – видны были носы и каблуки туфель. Жакет настолько притален, что живот пришлось втянуть. Неужели это я так разъелась, что вещи Полианны мне стали маловаты? Или она так и втягивала живот, как приходится мне?

К костюму подходила шелковистая сатиновая блузка кирпичного цвета – в тон отделки жакета. Скорее всего, хозяйка с ней и носила костюм. Пуговицы были на спине, и при поездке, чтобы не натягивать жакет, его можно будет расстегнуть. Жакет я повесила на спинку стула и принялась готовить завтрак.

Приготовленный с вечера паштет из гусиной печени щедро намазала на поджаренный до хруста хлеб, присыпала зеленым луком, поставила на стол чайник и кофейник, и только после этого отправилась будить свою семейку.

Фил уже одевался и, по-моему, был рад увидеть меня собранной. Мэри подскочила как на пожар:

– Мамочка, это же надо! Я проспала! – быстро накидывая на рубашку платье и охая как старушонка, бубнила она.

– Тебя никто не винит, милая. Все хорошо. Завтрак на столе. Еще очень рано, и ты можешь поваляться, - предложила я, но на меня посмотрели так, словно я предложила что-то опальное.

– Я должна вас проводить, да и завтракаем мы всегда вместе! – очень убедительно заявила Мэри и побежала в туалет.

Гарри спал с размахом – разметавшись по подушке, чуть открытый рот улыбался, наверное, ему сниться что-то очень хорошее. Ну и как его будить? Да и зачем? 

– Гарри, завтрак на столе, через три минуты мы ждем тебя там! – раздалось за моей спиной. Я обернулась и чуть взглядом не испепелила Филиппа.

Гарри подскочил как солдат. За пару секунд засунул ноги в штаны, скинув рубашку, натянул другую, заправил в брюки, и даже не забыл про жилет. Потом порылся под кроватью, нашел носки и побежал в туалет. Мэри как раз вышла причесанной и направилась к шкафу с тарелками.

– Из дома не выходить дальше двора, чужих не впускать, если что-то случится… - начал инструктаж, свидетелем которого я была впервые, Фил.

–… Нужно три раза ударить в колокол, - закончил за него Гарри, наливая себе чая.

– Да, но так сильно, чтобы слышала вся округа, - добавил Фил.

– Ты каждый раз нам это говоришь, - вставила Мэри.

– И все равно, вы забываете о том, - рассматривая меня, сказал Фил. – Пола, ты сегодня даже слишком нарядная.

– Слишком? А для чего же еще такая одежда? – не смотря на него, я жевала бутерброд и запивала кофе. Наконец, я сделала себе кофе как люблю – с молоком и без сахара.

– Для крещения, для похода на выставку или…

– Или? Для похорон? Филипп, мне хочется быть красивой, да и меня воспримут серьезнее, если я буду одета хорошо, - на этот раз я говорила ему прямо в глаза.

– Значит, считаешь, что мастера должны быть одеты «с иголочки»?

– Я не мастер, Фил, я - оформитель, планировщик, дизайнер… Что угодно, но не мастер.

– Если ты что-то делаешь своими руками. Ты мастер, ремесленник. Если ты продаешь готовое – ты купец. Выбирай что тебе нравится больше. Только вот, если ты купец, тебе придется платить детям и мне за работу, которую делаем мы, - этот щегол сейчас смотрел на меня и улыбался своей щегольей улыбкой, а я и ответить ничего не могла, потому что, по сути, он был прав.

– Думаю, все уже позавтракали, и нам пора собираться, - я встала и сняла с плиты два короба, что уже отлично просохли. Сейчас оставалось только аккуратно довезти их до заказчика. Я очень надеялась на то, что эта кора закажет их еще для кухни. Со временем люди, конечно, догадаются что это и, может быть, поймут, из чего они сделаны, но сейчас у меня были все шансы задавать моду.

Утро было прекрасным. Пока мужчины собирали в дорогу необходимое и впрягали лошадь в коляску, я допивала кофе на крыльце, посматривая в их сторону и тайно любуясь тем, как слаженно они работают. Гарри не был рад, что его не берут в город, а Мэри наоборот – радовалась за меня и советовала обязательно посмотреть на магазины с тканями и посудой.

– Если ты ничего не помнишь, тебе понравится, Полка. Если уговоришь отца, он проедет небольшой крюк и покажет тебе королевский дворец. Сейчас Ее величество и принцесса живут в летней резиденции возле теплых озер, но увидеть дворец нужно!

– И когда же они вернутся в зимнюю резиденцию? - с интересом спросила я.

– Осенью, примерно через месяц уже, - мечтательно заявила Мэри.

– Ты, правда, хочешь там жить? – посмотрев на нее с грустью и понимая, что в груди растет ревность, спросила я.

– Да, мамочка, ты же сама знаешь, как это хорошо. Я буду учиться вместе с принцессой, лучшие учителя и, как говорит отец, «светила науки» будут преподавать нам предметы, о которых обычные люди могут лишь мечтать. Да и вы сможете жить в городе.

– А ты сможешь навещать нас?

– Иногда, - теперь уже с грустью ответила Мэри.

– Нам пора, - Фил ждал меня возле коляски, а Гарри отвязывал створку ворот, чтобы выпустить нас.

– Будь умницей, детка, - я прижала к себе Мэри и поцеловала ее в лоб.

– Буду, мамочка, - она подняла на меня свои широко распахнутые глаза. – Можно я продолжу лепить твои коробки?

– Конечно, милая, вы с Гарри можете продолжать – у нас на полках еще не все занято. Представляешь, как будет красиво, когда полки заставятся полностью?

– Да, очень хочется увидеть готовый шкаф, - она проводила меня до коляски, Фил подал мне руку и помог подняться. Сзади были привязаны заготовки, с которыми работал Фил. Думаю, если бы они ехали с Гарри, то легко воспользовались бы телегой, как в прошлый раз.

Мы выехали за ограждение, и Гарри закрыл за нами ворота, связал их веревкой. Они махали нам вслед, а я чувствовала и радость от того, что увижу новое, узнаю об этом мире больше, и грусть от того, что оставляю Мэри.

Дорога проходила мимо домов, что мы проходили с Мэри на прогулке, и сейчас тут и там суетились соседи и их дети – ранним утром в деревне всегда много дел, особенно, если у вас ферма.

Потом дорога потянулась через большое поле. Цвели травы, поднимая в воздух тугой аромат, гудели пчелы и тяжелые, словно грузовые самолеты шмели. Дымка поднималась над лесом, что был впереди.

– Держи, - Фил протянул мне легкий плащ, и, заметив, как я свела брови, добавил: - Твой наряд будет в пыли, как только мы достигнем города. И капюшон тоже накинь.

– Спасибо. Не подумала, - ответила я. Фил сидел спиной ко мне, и я не поняла – улыбался ли он сейчас.

Дорога влилась в лес, когда солнце поднялось полностью, и в лесу начали щебетать птицы. Плащ был очень кстати, потому что в лесу все еще было сыро. Дорога не сильно, но все же пылила. Легкая накидка на плечах Фила заметно посерела. Хорошо наезженная дорога будет пылить всегда, и мне придется жить вот так, вряд ли скоро придумают асфальт, да и кто решит его положить в нашей глуши?

Выстрелы раздались вдали один за другим, и я вздрогнула. Эхо от них долго рассеивалось над лесом. Господи, лишь бы не разбойники! Еще этого не хватало. А у нас дети дома одни! – думала я, а Фил, словно спиной чувствуя, что это меня обеспокоило, обернулся, потом сел боком ко мне и, улыбнувшись, начал рассказывать:

– Это охотники, и они очень далеко. Выстрелы слышны даже за час пути от нас. Сейчас охотятся на косуль, их много, а вот на кабана и лося можно охотиться только зимой.

– Откуда ты так хорошо знаешь об охоте? Ты охотишься?

– Иногда зимой. Сейчас у меня много работы. Можешь не переживать за меня, - улыбнулся он.

– Мы оставили дома детей, Фил. Может быть, мы зря оставляем их одних?

– Никто не знает… - начал было что-то говорить он, но осекся и резко сменил тему: - Это безопасно, Полка, да и кусок железки, что висит вместо колокола перед домом… Соседи сразу прибегут и помогут.