Глава 7

Хорошо, что Фил спал, когда я вошла в комнату. На столе слабо горела масляная лампа, и в ее свете сонный он выглядел не так уж и опасно. Расслабленное лицо казалось совсем не знакомым – не тем, каким я привыкла видеть его каждый день.

Переодеваясь в ночную сорочку с пустой стороны кровати, я постоянно наблюдала за тем, чтобы он не обернулся в самый неожиданный момент. Также осторожно я присела на край постели, закинула ноги под одеяло и легла на самый край. Несколько минут привыкала к тому, что рядом лежит и сопит чужой мужчина, а заснула, думая о поездке в город, которого никогда не видела.

– Позволь, мне пора вставать, - шептали мне на ухо сквозь сон. Я проснулась лицом к лицу с Филиппом. Отстранилась и только потом поняла, что лежу на его плече.

– Ты же обещал не трогать меня! – подскочила я с кровати, чуть не упав, так как ноги запутались в длинном подоле.

– Вот я как раз тебя не трогал. Проснулся от того, что отлежал руку. Открыл глаза, а на ней лежишь ты. Думаешь, я сам тебя затащил на нее во сне?

– Черт тебя знает, что ты делаешь по ночам, - кутаясь в плед, ответила я.

– Сплю, дорогая, потому что за день устаю как собака, и как только голова касается подушки, засыпаю. А просыпаюсь, как только закричит первый петух. Гарри и Мэри тоже давно привыкли к этому. Как и ты… Потому что, когда мы вставали, вода была нагрета, и в доме пахло едой, - он говорил, а сам разминал плечо, потом ногами искал тапочки, чтобы отправиться в туалет, но я опередила его босиком.

– А завтрак снова будет готовить Мэри? Ты помнишь, что сегодня придет учитель? – кричал он мне вслед.

Да, и это еще лето. А что же будет в доме без центрального отопления зимой? Вода, наверное, ледяная по утрам, да и комнаты тоже.  Интересно, как они прогреваются? Ведь кроме печи-плиты в центре огромного зала с кухней в доме нет ни каминов, ни печурок. Я решила не думать пока о том, что не наступило, и войдя в ванную комнату прикрыла за собой двери. Никакого замка или даже крючка здесь не было.

– Потерпи чуток. Пока ты умываешься, я приготовлю завтрак, - я вспомнила о кислом молоке, благодаря которому можно быстро испечь оладьи. Жаль, здесь не было сгущенки! Та-ак… Она ж варится из молока и сахара. Плита, пока готовим да и потом тоже, долго остается теплой, а внутри на углях и подавно – еще часа три тлеют. Значит, нужно сразу поставить вариться сгущенку, и к обеду у нас будет прекрасный десерт.

Из ванной я вышла одетой полностью, а судя по тому, что Фил тоже уже оделся, думаю, он сбегал за конюшню. Ничего, по утрам перед работой природа полезна, - подумала я с улыбкой и посмотрела на него еще раз. Теперь его брови приняли привычное положение – они почти соединились у переносицы. Либо он постоянно всем был недоволен, либо же старался казаться серьезнее. Выглядел он «благодаря» этой мимике старше, и думаю, прекрасно знал об этом.

Мэри уже затопила плиту, поставила на нее кашу и протирала пол. Я поражалась тому, как эта девочка видит все мелочи и нисколько не боится работы.

– Милая, давай позавтракаем, а потом примемся за уборку. Думаю, мы успеем до прихода учителя, - выйдя к ней, сказала я.

– Нет, что ты. Обычно мы это делали перед сном – ты говорила, что нельзя оставлять дом с крошками на ночь. Давай хоть сейчас я все быстро приберу! – заявила девочка, и продолжила начатое. Она три раза поменяла воду, пока закончила намывать полы в кухне. Половики они с Гарри вытрясли на улице и постелили снова. Неужели это все научила ее делать Полианна? Значит, она была еще более дурной, чем я?

Это первое место, которое, несмотря на неудобство из-за отсутствие бытовой техники и прочих привычных вещей, не раздражало меня, но чтобы девочка была так замотивирована? А Фил, который ополаскивает сапоги в специальном корыте перед крыльцом и вытирает их насухо перед тем, как снять их на крыльце? По-моему, мне самой будет сложно здесь жить, а не им со мной, как я привыкла.

– Ты о чем задумалась? – спросила Мэри, наблюдая за тем, как я жарю оладьи. - И зачем ты варишь молоко с сахаром?

– Думаю о том, почему тебе не лень по утрам заниматься уборкой. А из молока получится нечто очень вкусное! – ответила я и указательным пальцем коснулась кончика носа девочки. Она засмеялась.

– Лень расхолаживает, ты сама говорила, что каждую минуту жизни нужно занимать делом, иначе эту минуту займет дьявол, а потом начнет отвоевывать все больше и больше времени.

– А учитель что говорит на этот счет?

– А учитель говорит, что в школе нет места дьяволу или Богу. С помощью Бога мы здоровы, а жить лучше можно только с помощью науки! – заявила она, копируя мимику и голос, видимо, учителя.

– Он прав. Лучше не путать эти вещи. Учеба важнее многих вещей, в том числе, и уборки, Мэри, - я закончила с оладьями, и мы накрыли на стол.

Завтракали в тишине. Я смотрела на полку и прикидывала – сколько всего еще нужно сделать корзинок. Потом мы убрали со стола, мужчины отправились в мастерскую, а мы начали готовить комнату к уроку. Сняли скатерть со стола, протерли его, принесли бумагу и карандаши, Мэри, наконец, достала и разложила перед моими глазами свои тетради. Они-то меня и добили!

Ее почерк был настолько идеален, что казалось, она пишет каждую букву через трафарет. Абсолютно одинаковый наклон, высота, расстояние между ними. Я видела такие шрифты только в программах для специалистов, и, чаще всего, они были не бесплатными.

– Доброго дня, кора Полианна, - раздалось за моей спиной, и я обернулась к двери. Там стоял мужчина лет пятидесяти, чуть полноватый, но эта полнота только красила его – молодила. Немного выше меня ростом, клетчатый пиджак, под которым угадывалась серая безрукавка и белая рубашка. Темные брюки дополняли этот костюм, и все в нем было подчинено стилю, а сочетание цветов было просто великолепным. Серые глаза, лапки морщинок вокруг, глубокие носогубки – все говорило о его веселом характере.

Я улыбнулась и открыла было рот, чтобы поздороваться, но вспомнила, что не знаю его имени. Мэри как всегда, пришлась к месту:

– Кор Алистер, сейчас я скажу Гарри, чтобы поторопил ребят, а вы можете выпить чаю с великолепными оладьями и десертом, который приготовила матушка, - чуть присев, девочка выбежала на улицу.

– Добрый день, кор Алистер, проходите. Простите, Мэри перебила вас, но она очень торопится начать урок, - реабилитировалась я, но заметила, что на слове «перебила» он чуть свел брови.

– Проку вас, кора, не ругайте ее за это. Мэри – необыкновенная. Я понимаю, что это ваша заслуга, и ваша строгость помогает воспитать из нее фрейлину, достойную не только принцессы, но и будущей королевы, и я на вашей стороне. Только вот, позвольте ей иногда быть ребенком! – он говорил так боязливо, что мне стало стыдно за персону, чье тело я заняла.

– Прошу вас, кор Алистер, не извиняйтесь. Я это уже поняла и пересмотрела свое отношение к воспитанию. Она и без нравоучений делает все очень хорошо и правильно. Думаю, теперь нужно дать ей немного свободы, чтобы понять – к чему она действительно стремится! – выпалила я и заметила, как он замер с чашкой возле открытого рта. На всякий случай улыбнулась ему и присела рядом, пододвинув к нему оладьи. – Расскажите мне, как продвигается обучение, и что нам можно подучивать, пока вас нет.

– Кора Полианна, простите, но вы всегда были за строгость и-иии…

– Это в прошлом, уверяю вас. Я вижу, что девочка достаточно понимает сама, и надеюсь, она с подобным отношением с моей стороны не станет более наплевательски относиться к учебе. Я вижу, как ей самой интересно изучать новое, вот, допустим, недавно она узнала, что принцесса изучает геометрические фигуры, и мы с ней выучили почти все. Я всего раз рассказала ей он них, и теперь она знает все их свойства! – хвастала я способностями своего ребенка.

– Вы рассказали о них? – учитель снова завис над кружкой и смотрел на меня во все глаза.

– Ну… да, а что в этом странного, - я начинала понимать, что снова проговорилась, да еще и дала понять, что теперь поменяла свое отношение к ребенку.

– Откуда вы знаете о фигурах?

– Муж… мне рассказал о них муж. Понимаете, он строит мебель и знает о них, - пыталась отговориться я, но, видимо, это было бесполезно. – Слушайте, вы расскажите, пожалуйста, о них снова, может, я и не права вовсе, - пролепетала я и с радостью выдохнула, заметив в дверном проеме стайку ребятишек, которых вел Гарри.

Дети соседей оказались куда скромнее, нежели я ожидала. До встречи с ними я считала скромными Мэри и Гарри. Они уважительно относились ко взрослым, не перечили и, самое удивительное, их не раздражали родительские указания. Но шестеро соседских ребятишек возрастом от шести до пятнадцати лет выглядели как послушники монастыря – кроткие и, казалось, забитые.

Дэни – старший сын мельника Маршала и Лидии бодро болтал с Гарри, пока они шли к дому, его сестренки – две девочки примерно одного возраста с Мэри, как только вошли в дом, опустили глаза, чуть присели в реверансе и молчали все время урока.

Двое сыновей Марфы и Рона – пацаны лет двенадцати-пятнадцати и девочка лет десяти, казалось, вообще не испытывали желания познавать новое – они горько вздыхали при каждой просьбе учителя.

Но своими я могла только гордиться – открыв рот они слушали учителя, записывали какие-то детали его рассказа. Первый час обучения был отдан математике, и все, что говорил учитель, было логично и понятно – все как у нас.

Я замочила в клейстере из муки и воды часть газетных страниц, что порвала до приезда кора Алистера и на цыпочках вышла из дома, заметив, как Филипп помахал мне в окно и мотнул головой, попросив выйти.

– Пола, Гарри много полезного рассказал коре Фаусте, и та только охала и ахала да хлопала руками, как курица крыльями. Те шкафы, о которых ты рассказала ему, когда вы лепили твои корзинки – отличная находка для небольших кухонь и комнат. Она, кроме шкафа, заказала еще и полки, вместо тех, что были у нее за занавеской. Только вот он еще и про корзинки твои рассказал…

– Ты говорил, что возьмешь меня в город, когда поедешь с готовым основанием к ней. Скажи мне, каких размеров будут полки, и я сделаю пару несколько таких корзинок. Уверяю тебя, она захочет заполнить ими все полки. Это очень аккуратно смотрится.

– Только вот, знаешь, мне не нравится их цвет… прости, конечно, я понимаю, ты старалась…

– А я говорила тебе, что существует прекрасная краска «для нищих», что может заменить красное дерево?

– Говорила, но… Я не поверил, - Фил не то чтобы смутился, но все еще не верил мне. Я подошла к его рабочему столу, где сейчас лежали отпиленные доски, и он, скорее всего, рубанком зачищал их.

– Дай мне небольшую доску, которую ты уже острогал. Через час я верну тебе твое дорогущее красное дерево, - заявила я.

– Возьми вот это, - он протянут мне брусок, который отпилил уже от строганной доски.

– Нормально. Я скоро, - ответила я и с улыбкой отправилась домой.

Учитель рассказывал о начале умножения, и мне было непонятно – то ли из-за того, что в группе были малыши, и взрослым приходилось выслушивать пройденное, то ли они только начинали познавать азы все вместе.

За занавеской под плитой со стороны комнаты стояла плетеная из лозы корзина с луком. Там был и желтый и красный лук. За печью хорошо хранилось то, что должно было оставаться сухим. Такое-то мне и нужно. Обычный лук с желтой шелухой является не менее прекрасным средством для окрашивания, чем красный. Уж нам-то не знать – яйца им красят совершенно все, да и поэкологичнее любого красителя.

Восемь луковиц я наглым образом раздела, уложила шелуху в котелок с кипятком и поварила двадцать минут. Потом переставила на край плиты, где вода в котелке держала температуру, но не особо кипела.

Туда я и окунула брусок. Ровно половина его оказалась в растворе. Через пятнадцать минут я его вынула, полюбовалась на результат и решила дать мужу право выбора оттенка – погрузила брусок на одну четверть вновь, добиваясь того, чтобы половинка уже покрашенного стала еще темнее.

Через час учитель отпустил детей отдохнуть и попросил чай. Я предложила ему пообедать свежим овощным рагу с ягненком. Он не отказался. Дети вынесли во двор оладьи со сгущённым молоком и уселись на крыльце, обсуждая урок.

Я со своим пробником отправилась к Филиппу. Он строгал и что-то насвистывал. Все его движения были очень точными и красивыми – он проходил рубанком один раз, потом проводил по дереву ладонью и продолжал дальше. Завитки стружки красиво ложились на пол и, словно пружинки, скручивались друг с другом. Запах дерева здесь был настолько постоянен, что, казалось, и дети, и Филипп, и я уже – все мы пахнем стружкой.

– Семейка Буратино, - чуть слышно сказала я, но именно в этот момент Филипп закончил и услышал меня.

– Дорогая? Ты что-то сказала? – он обернулся и посмотрел на меня с головы до ног. – И где же твое «красное дерево для бедных» - как и Мэри, он старался меня пародировать.

– Вот, смотри, - я шагнула навстречу ему и вынула руку с сюрпризом из-за спины.

– Вот это да, - он взял из моих рук брусок и уставился на него поворачивая разными сторонами, рассматривая, как он выглядит на солнце.

– После обработки маслом дерево сильнее покажет свою структуру, станет рельефнее, но ты это и сам знаешь. Правда? – я улыбнулась, указав на границу разницы цветов: - Видишь, глубина цвета зависит только от времени, которое нужно потратить на выдержку в растворе.

– Что это за раствор, Пола? – сказать, что он был ошарашен – ничего не сказать.

– Потом расскажу, а пока я должна послушать урок, на котором учитель расскажет о геометрических фигурах, - ответила я и довольная собой отправилась в дом. Обернувшись, я заметила, как он нюхает брусок. Хех, наивный. Запах свежего дерева не перебьет сейчас практически ничего!

Когда я вошла, учитель заставил детей нарисовать окружность, и рассказывал о том, что круг имеет центр, и что «лучи от центра до края круга всегда равны». Мда… Не знаю, будет ли лучше, если я буду рассказывать детям так, как знаю я. После школы у меня был еще и архитектурный… Так что, знания у меня имеются. Только вот… может и не права я вовсе, поскольку, педагогического образования у меня нет вовсе.

Я решила не лезть вперед батьки в котел, и пошла обратно к Филу, чтобы узнать высоту полок, что он планирует для коры Фаусты. Раствор, который остался от покраски бруска я решила использовать для трех последних слоев папье маше – так газеты, как и дерево, становятся темнее, скрывается шрифт. Это я знала еще с того момента, когда «подсела» на плетение из газетных трубочек. В моду вошли корзины, которые были неотличимо похожи на плетеные из лозы.

Второй урок был чуть короче, и перерыв для детей на этот раз устроили всего на десять минут. В это время учитель прогулялся с ними, обсуждая названия цветов, поискали в окружающем нас формы, изученные только что. Даже зная учителей из моего прежнего времени и места, где я жила раньше, я понимала – кор Алистер - отличный учитель, и если мы ему платим мало, стоит даже доплачивать.