Глава 6

Деревня, в которой мы жили, вовсе не походила на деревню, какой мы привыкли ее видеть. Стоящие на достаточно большом расстоянии друг от друга дома больше напоминали скит. Вдали от города и рынка, в полной тишине, что обрывают лишь голоса скота.

Наш дом был самым маленьким, да и никакого хозяйства, кроме небольшого огорода и двора с конюшней и мастерской, не было. Два остальных хозяина использовали земли с размахом. Тропинка, которую прорезали следы от колясок и телег, тянулась между всеми владениями, и рассмотреть, как живут остальные было проще некуда.

Я знала только одну особу – Марфу, к имени которой зачем-то лепили приставку «кора». Видимо, это что-то вроде миссис. Ну ладно, кора так кора. Мэри рассказала, что у них трое детей. Во втором доме, что был дальше всего от нас, но, судя по направлению дороги, на выезде из нашей деревушки и ближе всех к городу, также жили фермеры.

Земли были арендованными, и требовалось согласие на постройку здесь. Ежегодно мы платили налог, а истинный хозяин мог легко придумать причину, по которой захотел бы, чтобы семья съехала. Правда, при этом он должен был оплатить стоимость дома, что построили на его земле, но в случае с фермерами это совсем мало, так как уехать с тремя чемоданами в другое место – это одно, а вот имея стада, достаточно сложно найти жилье с подобными условиями.

Мэри рассказывала обо всех деталях жизни в королевстве Ланномар, а мне казалось, что я слушаю сказку. У нас не было стада, да и весь свой скарб мы могли поместить в две телеги, но, как только я представила, как тяжело остальным, стало не по себе.

– У коры Лидии пятеро детей, но двое из них совсем младенцы, и я иногда сижу с ними, пока она управляется в огороде. За это они дают муку. Ее муж – кор Маршал - мельник, и их земли находятся возле реки. Прямо там он и построил мельницу. Их старший сын Дени старше нашего Гарри, и они работают вместе, девочки примерно мои ровесницы, а близнецы родились совершенно неожиданно, - указывая на дом на берегу, рассказывала Мэри.

– И часто ты ходишь к ним? – рассматривая красивый дом и аккуратную изгородь, спросила я.

– Когда позовет кора Лидия. Чаще всего, когда наступает время уборки урожая. Они нанимают помощников, но с детьми она доверят сидеть только мне! – гордо заявила маленькая хвастунишка.

– Она добрая?

– Да, очень, но тебе она никогда не нравилась, - вдруг добавила Мэри.

– Странно. Как ты думаешь, почему?

– Потому что у нее все валится из рук, - засмеялась Мэри. – Ты так и говорила, что не можешь даже смотреть на то, как она работает, потому что у нее руки как крюки!

– Ужас, Мэри. Я была такой злюкой?

– Иногда да, но в остальном, если все по местам и мы с Гарри послушные, ты не ругалась.

Итак, значит, Полка – та еще мегера была. Но уж больно похожа на меня в плане осуждения людей, навязывания своего порядка. Я сейчас не вела себя так, как раньше, только потому, что здесь совсем не как там, и еще не понятно, что со мной могут сделать за длинный язык. И так, в первые же дни напрягла детей перестановкой, хоть они все и привыкли жить по своим правилам.

– Вспомни, Эля, как от тебя рвали когти все, кому ты не платила! – повторяла я сама себе шепотом, посматривая на маленькую Мэри. Я не хочу потерять ее. Вряд ли найдется или родится ребенок умнее и милее, чем Мэри.

Я радовалась, что мы никого не встретили. Мы прошли вдоль реки, я рассмотрела издали мельницу, дом и ягнят, что паслись во дворе Лидии. На веревках было много белья, и развешено оно было аккуратно – уголок к уголку, как учила меня в детстве мама, потому что соседи могли заметить, и называть нас не аккуратными. Наверно, отсюда у меня и началась проблема с принятием неровностей и кривизны.

– Мэри, расскажи мне еще о королевстве. Может. ты что-то знаешь о королеве или о том, кто действительно управляет королевством? Какие права у людей? – мне негде было взять информацию, кроме как из головы этой юной леди и обрывочно из газетенок. Мой муж отрицал мой диагноз, и говорить на эту тему со мной просто не хотел.

– Особо и нечего, мамуля. Королева правит вместе с палатой лордов, если быть совсем точным, но считается, что сама. На нее влияют две партии, и остальным из-за них и не удается донести свои пожелания или провести новые законы… - девочка вдруг осеклась, словно поняла, что говорит вовсе не детским языком, но дело было совсем в другом, как оказалось. – О королеве лучше не говорить с незнакомыми, запомни это. Говорят, что ее люди найдут способ, как закрыть рот недовольным.

– А эти лорды? Ну, партии, которые поддерживает королева? Они богаты?

– Несметно! – обрисовав руками несметность богатства в виде шара, ответила Мэри.

– Значит, есть недовольные?

– Много, но люди скрывают это, - словно боясь, что нас могут услышать, девочка говорила шепотом.

– Ясно, тогда расскажи пока о том, что не под запретом, допустим, давно ли королева на престоле, и после кого она пришла? Есть ли король?

– Король умер от длительной болезни, а их дочь – принцесса Аурлика должна стать будущей королевой. Король получил престол после смерти его кузена. Говорят, что при странных обстоятельствах погибла вся семья – они упали в карете с обрыва.

– Что в том удивительного?

– Дорога там цела, и до обрыва еще много метров – там легко разъезжаются даже три кареты. Да и стражи, что сопровождали королевскую семью… они выезжают вперед и проверяют дорогу, и только потом гонец возвращается назад, сообщая, что дорога чиста. Погибла вся королевская семья. На престол взошел король Клариус. А его жена – графиня Леонидия стала королевой.

– И ты должна стать фрейлиной Аурлики? – переспросила я.

– Да, она будущая королева, и через десять лет она займет место своей матери, что пока опекает ее. Для принцессы нанимают самых лучших учителей, и весной начнется отбор.

– И фрейлиной может стать девочка, не имеющая титула? – удивилась я, зная из своей истории, что таковыми могли стать только титулованные особы.

– Да, главный королевский учитель, что раньше был правой рукой и советником погибшего короля Ливиуса настоял на этом. Он сам сообщил два года назад, что самые образованные девочки смогут стать подругами принцессы.

– Интересно. И теперь, получается, к дворцу потянутся толпы крестьян и городских жителей со своими детьми?

– Вы уже записали меня. Известен месяц и день. Отец, как только узнал об этом, сразу занялся делом.

– Да, отец ваш – палец в рот не клади…

– Зачем класть палец в рот? – удивленно переспросила девочка.

– Есть такая поговорка, милая, она рассказывает о людях, что быстры и хитры. Если такому в рот положить палец, он его откусит быстрее, чем ты успеешь его вынуть, - ответила я, понимая, что здесь нет много чего нашего.

– Ясно, но все равно, мне не понятно – зачем надо совать палец кому-то в рот, и надеяться, что все пройдет гладко, - она пожала плечами.

– С тобой занимается лишь учитель? – засомневалась я. Либо здесь все дети такие, как моя Мэри, либо она просто бриллиант – самородок.

– Отец занимался со мной очень много. Он сам научил меня читать и писать, а потом разговаривал с тобой при мне и объяснял, если я чего-то не понимаю.

– А Гарри?

– А что Гарри? Он умеет писать и читать, он умеет работать по дереву и знает всю историю королевства, как и я.

– А благодаря знаниям Гарри сможет стать богатым? Допустим, он станет не рабочим и не крестьянином, а откроет свою фабрику…

– Фабрику? Что это?

– Это место, где люди производят что-то на станках, - понимая, что я не попала, начала объяснять я.

– Это заводы, мама. Но, чтобы купить завод, нужны деньги. Вы получите «кругленькую сумму», - стараясь копировать голос отца, сказала Мэри, - если я стану фрейлиной принцессы. Вот тогда, возможно, вы и сможете купить даже небольшой завод и жить в городе.

– Тебе не грустно от этой мысли, Мэри? Не страшно уезжать из дома? – я остановилась и присела, чтобы мои глаза оказались на уровне ее глаз.

– Грустно, но я не вижу других вариантов, мама, - она не обняла меня, а просто отвернулась и быстрее пошла к дому.

Наши мужчины вернулись затемно и Гарри с порога сказал, что мои идеи приглянулись новой заказчице:

– Я просто показал, как делала ты, чтобы все основное было под руками, и как можно установить полки, чтобы сэкономить пространство, - гордо заявил он.

– Гарри удивил даже меня, Полка! Он разъяснил коре Фаусте зачем нужны полки до потолка, и даже предложил ей показать твои корзинки из газет, - когда речь зашла о корзинах из папье-маше, Фил несколько сморщился.

– Ну, они хорошо выглядят на открытых полках и, если бы у тебя было время и желание, можно делать такие из дерева. Для хранения чего-то тяжелого. Я придумала, как можно сделать дерево темнее до покрытия маслом, - ответила я.

– Темнее? Просто нужно брать «красное дерево» - оно дороже, но сразу темное, - ответил Фил, отнекиваясь. Профессионал в нем не хотел признать, что женщина может что-то придумать!

– То есть, тебе не интересно? – улыбнулась я. Мы заканчивали наш поздний ужин, и я обратила внимание, что Гарри практически валится со стула – мальчишка уставал.

– Дети, вам пора спать, а мы с мамой еще поговорим, - заявил Фил и продолжил: - Кстати, Гарри, расскажи, что мы привезли из Ландека.

Гарри словно водой холодной облили, и он, воодушевленный, побежал во двор, позвав с собой Мэри. Фил смотрел на меня внимательно, и мне было неудобно под этим взглядом. Если он не поверит, что Полка просто потеряла память, не знаю, какая жизнь меня ждет. Какие между ними были отношения? Любил ли он ее? А она?

– Вот! – голос Гарри прервал нашу молчаливую игру в гляделки. В руках у него была огромная кипа газет. Мэри тоже вошла с полными руками.

– Надеюсь, тебе нет разницы какого дня эти газеты? Я купил их у старьевщика, что скупает бумагу за бесценок. Говорят, ее используют снова, но уже не как писчую, а для упаковки.

– Отлично, - я встала и забрала у Мэри кипу, положила на диванчик. Гарри уложил остальные туда же. – Спасибо, что не забыли. У нас с Мэри завтра будет много работы.

– Завтра у нас будет учитель, и заниматься мы можем у нас, - ответила Мэри достаточно радостно. Все дети придут к нам, мама. Понимаешь? Наша очередь! – делово добавила Мэри.

– Все восемь? – я плохо представляла восемь детей в нашей гостиной. Стол, конечно вместит их легко, но в доме было всего шесть стульев. Это с табуретами! Говорю же, сапожник без сапог. Вот что значит иметь рядом мебельщика.

– Шесть, мама. Двое – это мы, - засмеялся Гарри. Мне показалось, или он стал не таким агрессивным по отношению ко мне. Словно начал превращаться обратно в ребенка.

– А стулья? А обед? – я переживала, что мое творчество и желание быстрее наполнить полку корзинами накрылось медным тазом, коих здесь великое множество.

– Они принесут с собой, так делают всегда, Полка. Я начинаю верить тому, что после того случая ты ничего не помнишь, - серьезно сказал Фил. – Так, дети, быстро в постель!

Дети поплелись в комнаты, а мы остались сидеть за большим овальным столом. Только сейчас я отметила, как красиво он сделан: торцы столешницы резные, две ножки с широкими «лапами» вырезаны вручную и с большой любовью. Стулья повторяют элементы стола, да и обивка на них подобрана довольно хорошо. У Фила был вкус, видение дела. Казалось, он когда-то горел этим, а сейчас его заботит что-то другое.

– Ты хотел поговорить? – спросила я, перекладывая газеты в угол и стараясь не смотреть на него.

– Да, о том, что ты ничего не помнишь. Кстати, дети принесли не все газеты, и если это так важно для тебя, там хватит на то, чтобы облепить ими весь наш дом.

– Спасибо. Они и правда очень нужны. Посмотри сам – корзиночки затвердели, и теперь в них можно хранить много мелочи, - указала я на полку, что пока на одну третью только была заполнена моими поделками. Но они хорошо смотрелись, и в высоту занимали почти все пространство между полками. Как раз оставались сантиметров пять, чтобы запустить туда пальцы.

– Я уже понял, что они хороши, Полка. Так давай вернемся к тому, что ты помнишь…

– Ничего, Фил. Словно я родилась в том сарае, и до этого вообще не жила, - опустив глаза ответила я. Лучше говорить так, как есть, опуская вещи, которые он просто не примет, а, может, даже и отправит в психушку.

– Но ты заботишься о детях, делаешь вещи, которые никогда не делала, сегодня рассказывала Мэри о том, в чем никогда не понимала. Я о фигурах. Она похвасталась мне, когда вышла нас встречать, - спокойно, словно педагог, говорил он.

– Я не знаю откуда я это знаю, Фил. А дети… Мне кажется, я люблю их. Мое сердце чувствует любовь к ним.

– А ко мне? Ко мне твое сердце чувствует любовь? – покерфейс этого парня был на высшем уровне. Даже опытный физиогномик, или как там зовутся эти люди, что считывают эмоции по лицу, не догадался бы что он хочет услышать в ответ.

– Я не знаю. Ты мне не противен, но обнять тебя что-то не тянет, - честно ответила я. Может быть, нужно время, чтобы я снова полюбила тебя?

– Может быть. Ты сама хочешь этого?

– Мы же семья, Фил. У нас дети, дом, куры эти…

– М-да, куры – это очень важный элемент, - улыбнулся он, хоть и хотел оставаться серьезным.

– Все важно, Фил, и ты должен понимать, как мне страшно и непонятно все. Мэри рассказывает мне о соседях и о городе, в который ты ездишь. О королеве, о том, что нельзя ничего говорить о ней, иначе могут высечь на площади или даже повесить, - завелась я, и начала перечислять все, о чем узнала от девочки.

– Это так, - прервал он меня. И кроме нас ни с кем нельзя о ней говорить или обсуждать. Тем более, репутация у нас должна быть идеальной, чтобы Мэри прошла этот отбор.

– Прости, но я не понимаю – зачем отдавать ребенка туда, где царит жестокость, зачем лишать ее детства в семье? – снова вернулась я к теме Мэри.

– Так нужно, Пола. Это лучшее место, которое может занимать девушка в королевстве Ланномар. Просто думай о том, что благодаря этому ее жизнь будет легкой и небедной. После того, как принцесса выйдет замуж, Мэри тоже найдут мужа, и она может стать баронессой или даже герцогиней. Ее образование сейчас – самое основное.

– Она сказала, что кое-какими предметами ты занимаешься с ней сам.

– Да, мы говорим о политике, об истории…

– Но она слишком мала для этого, Фил. Она даже не играет в куклы!

– У нее будет на это время, а пока мы не должны терять ни минуты. Надеюсь, сегодня ты ночуешь в своей кровати? – вдруг он очень резко сменил тему разговора. – Я не дотронусь до тебя. Обещаю, - его голос стал более нежным.

– Сейчас я уберу все и приду, - я не хотела ругаться или настраивать его против себя. Меня все еще пугало это место. Пугало тем, что, по сути, я ничего о нем не знала, и этот мужчина был единственным звеном, благодаря которому я жила сейчас в безопасности.

– Хорошо. Кстати, дорогая, через пару дней, когда будут готовы заготовки шкафов для коры Фаусты, ты можешь отправиться в город с нами. Прихватишь для примера свои корзинки, и, думаю, ей они понравятся. Завтра я покажу тебе чертёж – мне интересно, что ты о нем скажешь, - с полуулыбкой добавил Фил.

– Отлично, спасибо. Я очень хочу увидеть город, - ответила я и принялась убирать со стола. Пока он был в гостиной я делала все торопливо, а как только вышел, остановилась и уставилась в точку. Он, и правда, хотел сделать мне приятно, показав чертеж, взяв с собой в город, или это плата за то, что я вернусь спать в нашу кровать? Вернее, в их кровать…