22. Обычно это книга

Я смутно помнила, как мы добрались до дома. Кажется, мы ехали в автомобиле, но я бы не могла поклясться в этом, если бы спросили. Помню, как ругались Волк с Кондратием. Кажется, леший хотел поехать с нами, а Волк этого не хотел. Но чем закончился спор — не помню.

Как-то слишком быстро передо мной возникла входная дверь в мою квартиру. Похлопав себя по карманам, я запустила руку в сумочку и нашла ключи. Вставила ключ в замочную скважину и ощутила острое чувство дежавю. Он не поворачивался. Ковырнула замок снова. И снова. Никакого результата. Ну конечно, сегодня же Лера за одеждой заходила. И как обычно неправильно закрыла замок. Можно было, конечно, продолжать выкручивать механизм. Рано или поздно он бы поддался. Но сил на это уже не было.

Отступив на шаг от двери, я нашла взглядом Волка.

— Сломай, пожалуйста, дверь.

Кажется, он подобного не ожидал, потому что посмотрел ну очень странно. Как будто ждал, что я передумаю. Но передумывать я не собиралась. Я просто хотела попасть домой.

— Ну ладно, — пробормотал он, делая шаг вперёд. Обменялся взглядами с Кондратием. Ага, то есть, леший всё-таки поехал с нами. Зря.

Мужчина замер на миг, а потом послал в замок крошечную молнию. Конструкция мгновенно оплавилась, и, потеряв опору, дверь отворилась с тихим скрипом.

Шаг в прихожую. Другой в комнату. Я прямо в куртке, не разуваясь, пересекла гостиную и вошла в спальню. Кровать. Мягкая, любимая кровать. Я упала на покрывало и зарылась носом в подушку. Всё равно. Вообще всё равно.

Не знаю, сколько я так пролежала, но в какой-то момент матрас прогнулся, принимая дополнительный вес. Я нехотя повернула голову, встречаясь взглядом с Волком, который неловко улыбался, протягивая мне кружку.

— Что это? — прошелестела я. Да, голосом пользоваться не хотелось. Для чего напрягать связки?

— Чай, — признался он. — С ромашкой. Говорят, успокаивает.

— Зачем? Всё равно через час-полтора миру конец.

— Так это когда ещё будет. — Волк криво усмехнулся. — У нас есть целых час-полтора.

Я нервно усмехнулась и подтянула ноги, принимая сидячее положение. В чём-то он прав. Время есть. А всё что случится после полуночи… Это вопрос к следующему году.

Сделав глоток, я судорожно выдохнула. Чай с ромашкой не то, чтобы успокаивал нервы… Скорее, он был просто тёплым. Но это оказалось именно то, в чём я сейчас особенно нуждалась.

— Спасибо, — прошептала я. — И за чай и за… за всё.

Волк вздохнул. Протянул руку, чтобы коснуться меня, но передумал и сжал пальцы. Кажется, ему хотелось меня подбодрить, но что тут скажешь, если через час-полтора настанет конец света?

Я сделала ещё один глоток, и поймала себя на том, что мне совершенно необходимо знать точно, через сколько мир рухнет — через час или всё-таки через полтора? Например, если у нас есть полтора часа, то перед концом света можно было успеть посмотреть недолгий фильм. А за час — разве что серию какого-нибудь сериала.

Потянувшись к сумочке, я достала телефон. И разблокировала экран под очередной глоток тёплого чая.

Возможно, по законам какого-нибудь жанра мне стоило поперхнуться и закашляться. Потому что иконка входящего письма напомнила мне о том, что совершенно вылетело из головы. Письмо Роберто.

Но я отреагировала спокойно. Просто нажала на уведомление и раскрыла текст. Вера в чудо окончательно погибла на Думской, и я приготовилась принять извинения и пожелания разобраться во всём самостоятельно. Вряд ли он сможет чем-то мне помочь из своей Мексики, правда?

Но текст письма удивил. Хотя бы тем, что не отправлял меня в долгое пешее путешествие по просторам родины, а давал хоть какую-то информацию. Я нахмурилась и принялась перечитывать.

— Что там? — заинтересовался Волк, пересаживаясь поближе. Я молча развернула экран, чтобы он тоже мог видеть написанное, и углубилась в чтение.

Оказывается, обычно инициация людей с даром, подобным нашему, происходит во сне в первую неделю гибели предыдущего носителя. Но иногда что-то идёт не так. Порой потому, что наследник блокирует принятие дара — например, принимая таблетки, как это случилось со мной. А иногда происходят случайности, и инициация во сне просто не происходит, безо всяких видимых причин. И Роберто как раз оказался одним из таких людей. Дар к нему не пришёл, и он остался один на один со своей проблемой.

«После того, как я осознал, что не смогу стать настоящим одарённым, я запаниковал. И постарался найти выход. Я узнал, что те, кто имеет силу, обычно имеют некий предмет, который даёт знания. Обычно это книга. Поэтому… Ты должна выяснить, есть ли такой предмет вокруг тебя. Оглядись. Подумай о том, что ты могла упустить. А потом иди и стань настоящей одарённой. Не беспокойся о времени. Ты не опоздаешь, поверь мне.»

Мы с Волком переглянулись. Предмет, который даёт знания? Который я могла бы упустить?

— Обычно это книга, — пробормотал Волк, оглядывая взглядом пространство комнаты. Над дверью была прибита застеклённая книжная полка. Там стояли современные романы и книги по учёбе. Я знала каждую, и тут искать было нечего.

— Рюрик! — позвала я, поднимаясь на ноги. — Где ты есть?

Домовой нашёлся на кухне. Он сидел за столом в компании лешего, и, судя по лицам, они вспоминали старые добрые времена, когда трава была намного зеленее, а мы ещё жили в деревне.

— Тебе чего? — огрызнулся домовой, нервно поглядывая через моё плечо на Волка. И на всякий случай добавил. — Не знаю ничего, ничего не видел.

— Я не об этом, — мотнула головой. — Скажи, были у нас какие-нибудь предметы, которыми бабушка особенно сильно дорожила?

— А то ты не знаешь, — буркнул домовой и принялся загибать пальцы. — Телевизором дорожила. Вазой хрустальной. Часы любила. Книги свои. Диван, опять же. Ковёр настенный.

— Какие часы? — оборвала я, пытаясь выстроить в голове список вещей, которые нужно проверить. Часы подходили. Тем более, Роберто что-то говорил про время.

— Известно какие, кухонные.

Я замерла. И почувствовала, как кровь отливает от лица.

— Это те, что я во время ремонта выбросила? — прошептала еле слышно.

— Они, — ехидно подтвердил Рюрик. Насладился моим отчаянием и добавил: — Да только ты их не выбросила, а лишь хотела выбросить. А Рюрик нашёл и спрятал.

— Чёрт, — выругалась я. — Не шутил бы ты со мной сейчас. Не то настроение.

Домовой втянул голову в плечи, насуплено косясь на Волка.

— Часы-то нести? — буркнул он.

— Неси, — кивнула я. — Будем разбирать.

— Что-о?

— Что слышал. Давай скорее.

Рюрик возмущённо соскочил с диванчика и, еле переставляя ноги, поплёлся в кладовку в спальне. Там у него был секретный уголок, в который затаскивалось всё, что плохо лежало. Какая-то магия домовых, связанная с искажением пространства — в подробности я никогда не вдавалась.

Пока Рюрик занимался поисками, я решила проверить другие варианты. Настенные часы в коридоре показывали без четверти одиннадцать, так что мне стоило поспешить.

— Поможешь разобрать телевизор? — бросила я, выходя из кухни.

— А не логичнее будет попытаться его включить? — засомневался Волк. — Вдруг там видео какое-нибудь загружено.

— Да, было бы неплохо, — усмехнулась я, нащупывая в кладовой за спиной Карла отвёртку. Медведь не возражал, хотя и двигаться тоже не спешил. — Только этот телевизор не работает уже лет двадцать. Да и даже если бы он включался… В общем, нет. Просто нет.

Пробравшись в угол комнаты, я сдёрнула белую кружевную ткань с некогда чуда техники. Нашему взгляду предстал деревянный короб с серой выпуклой линзой, кучей лапок регулировки и надписью «Рубин-714». Волк застыл, разглядывая раритет.

— А выбросить не пробовала? — поинтересовался он.

— Жду, когда исполнится полвека с момента выпуска, и продам коллекционерам, — отмахнулась я.

— Судя по всему, ждать осталось недолго, — хмыкнул он.

— Решили сломать раритет? — послышался голос Кондратия. Леший стоял на пороге комнаты и наблюдал за нашими действиями.

— Обожаю всё ломать, — пожала я плечами. — Свою жизнь, мировой порядок. Почему бы заодно не сломать телевизор.

Кондратий усмехнулся и смерил прищуренным взглядом.

— Не паникуешь. Уже хорошо. На, выпей.

Мне протянули стакан с мутноватой жидкостью.

— Это что? — напрягся Волк.

— Это зелье, — объяснил леший. — Ты же ищешь что-то магически окрашенное? — Я кивнула. — Тогда способность видеть магию тебе пригодится.

— Волк тоже может видеть магию, — возразила я. — Как и вы.

— Верно. Но если вещи принадлежали твоей бабушке, то они могут быть скрыты от посторонних глаз. А тебе откроются.

Я пожала плечами и протянула руку. Хотелось, конечно, провести последний час без головной боли, но…

Залпом осушив стакан, я скривилась. Зелье было кислым, очень. Но через несколько секунд вкус зелья стал последним, о чём хотелось думать. Мой мозг взорвался. В глазах потемнело, виски сдавило тисками, мир закружился. Я сипло втянула воздух, стараясь наполнить лёгкие кислородом.

Упасть мне не дали: спустя секунду меня подхватили сильные руки и прижали к груди.

— Ты что сделал, леший? — прошипел Волк.

— Снял действие зелья, — ответил нечистый. — Это её естественное состояние, которое блокировалось последние часов десять.

— Лоран? Лори, ты меня слышишь?

— Я в порядке, — прохрипела я. В порядке я не была. Меня мутило, голова раскалывалась, а из носа… Да, точно, из носа текла кровь. Нащупав ногами пол, я тяжело оперлась на Волка и поднесла пальцы к верхней губе. — Салфетки…

Кондратий услужливо протянул рулон бумаги. Я кивнула и в который раз за сегодня вытерла лицо от крови. На этот раз, своей.

— Что ты видишь? — спросил леший, стараясь не повышать голос.

Я медленно огляделась. Перед глазами привычно плавали цветные круги, но теперь я знала, что это не просто галлюцинации. Что ж, приятно знать, что не сходишь с ума.

— Свет, — прохрипела я. — Везде.

— Хорошо. Скажи, что светится ярче всего.

Я прищурилась, вглядываясь в фигуру Кондратия.

— Вы. — Ну, конечно, он светится. На нём же личина.

— Кроме меня.

Поймав равновесие, я отпустила Волка и сделала шаг в сторону. Глаза слезились, картинка расплывалась, и вдруг в поле зрения вплыло очередное яркое пятно. Рюрик. Но светился не он, а…

— Часы.

Мужчины дёрнулись и кинулись вперёд, выхватывая старые часы у испуганного домового. Мне даже жалко их стало. Когда-то они стояли на кухне и ежечасно отбивали время. Каждый день, каждый час, круглые сутки… Пожалуй, это и стало основной причиной, почему я захотела от них избавиться.

— Есть! — выкрикнул леший, отковыривая заднюю стенку часов. И замер. — Это не книга.

Пошатываясь, я приблизилась к сидевшим на полу мужчинам. Часы были набиты какими-то коробочками и бутылочками. В глаза бросился пакет с крошечными звериными черепами и баночка с сушёными глазными яблоками.

— Это что? — ахнула я.

— Что-что, — проворчал Рюрик. — Это имущество. Ведьминское. Важное.

Мы с Волком переглянулись. Ломать телевизор резко расхотелось. Пусть себе стоит.

Я медленно, стараясь избегать резких движений, оглядела комнату. Светилось всё. Точнее, всё, что осталось от бабушки — стол, ковёр, телевизор… И мне предстояло в рекордные сроки отыскать тот самый предмет.

Обычно это книга…

Что ж, книги тут тоже были. Целый шкаф, набитый советскими фолиантами. Сборник сказок, Чехов, Ремарк, полное собрание сочинений Сталина в двенадцати томах… Проблема в том, что все эти книги я видела каждый день, и даже иногда стирала с них пыль. Едва ли я могла пропустить что-то полезное…

— Есть идеи? — Горячий шёпот Волка согрел ухо, и я сощурилась от удовольствия. Никаких резких движений — но ведь улыбаться можно?

— Думаю, надо осмотреть книги, — отозвалась я.

— Хорошая мысль. Какие из них твоя бабушка любила больше всего?

— Без понятия, — я пожала плечами. — Она редко читала.

Я подошла и оглядела стеллаж с книгами. Передо мной теснились ровные ряды потрёпанных корешков. По-хорошему, можно было налить на пол воду, чтобы по скоплению жидкости выяснить, в каком месте чаще всего любила стоять бабушка, затем учесть её рост. И найти книгу, стоявшую ровно на уровне её глаз. Так сделали бы герои какого-нибудь шпионского фильма.

Я сделала проще. Повинуясь какому-то внутреннему знанию, расфокусировала взгляд, пробежала глазами по полкам, и протянула руку, наугад выбирая корешок самой невзрачной книжки, стоявшей с краю на нижней полке. Раскрыла обложку и вздохнула. Сборник стихов. Даже странно — на что я вообще рассчитывала?

— Лорочка!

Я вздрогнула и чуть не выронила книжку. Впрочем, почему «чуть»? Книга «Путешествие в Страну Поэзия» вылетела у меня из рук, сделала пару оборотов, и упала бы на пол, не успей я её подхватить. Но я успела. И тут же в голос застонала от головной боли.

— Лорочка! У тебя что-то болит? — ахнула соседка, застывшая на пороге комнаты. — Сейчас, у меня же обезболивающее есть! Хорошо, что с собой взяла…

Антонина Петровна принялась шарить по карманам передника, а я застыла, в упор глядя на женщину. Просто руке у неё была тетрадь. Очень знакомая тетрадь. Чёрная, в клеточку. С красиво выведенной надписью «Оливье» на обложке. Кажется, Волк тоже её заметил — я скорее почувствовала, чем увидела, как напряглись его мышцы.

— Антонина Петровна… — проговорила я.

— Тише, Лорочка, тише! Сейчас, таблеточку тебе дам… — Женщина достала из кармана блистер, и поспешила на кухню за водой. Мы двинулись следом. Заодно я заметила, что и Кондратий, и Рюрик исчезли из комнаты вместе с разобранными часами, и вздохнула с облегчением. По крайней мере, не придётся объяснять соседке, что в моей квартире делают столько посторонних мужчин, и почему один из них ростом сантиметров тридцать.

Антонина Петровна хозяйничала на моей кухне, пристроив тетрадь с рецептом на столе.

— А я думаю, почему у тебя дверь открыта! Думала, воры забрались. Зашла проверить, а это ты вернулась… Она налила в стакан воды из чайника и протянула мне. Стакан и две таблетки. Буквально впихнула в руки, что было неудобно, учитывая, что сборник стихов всё ещё был прижат к моей груди.

Я уставилась на две таблетки на своей ладони и подняла вопросительный взгляд на старушку. И задала тот самый вопрос, который не давал покоя.

— Почему вы забрали мою тетрадь?

— Что? — Соседка оторвала взгляд от лежащих на моей ладони таблеток и посмотрела мне в глаза, словно вообще не поняла вопроса. — Ах, это… Так ты ж в Париж уехала. А я к тебе зашла цветочки полить. Гляжу, лежит рецепт. Никому не нужен — ты-то ведь уехала. Ну, я и взяла. Дай, думаю, приготовить попробую…

— А вернуть вы его не подумали? — подал голос Волк, и Антонина Петровна подслеповато сощурилась, фокусируясь на моём спутнике.

— Это кто у тебя, Лорочка? Неужто ухажёр твой новый? Ну и славно, ну и хорошо. Давно пора… — Она ещё раз окинула мужчину с ног до головы. — Смотри-ка, и не негр совсем.

Я медленно покачала головой.

— Нет, не негр.

— А что ж ты таблетки-то не пьёшь? Я вот тебе и водичку налила. Выпей — и полегчает сразу.

Я снова взглянула на таблетки на моей ладони. Стакан, зажатый в руке. На рецепт, застывший на краю стола. Это ведь так просто — выпить таблетки, взять тетрадь, открыть ноутбук, вбить данные… Я ещё успевала приготовить салат по всем правилам. Я ещё успевала… Стать обычной.

Но я не хотела.

— Не буду, спасибо, — ответила я. Две таблетки легли на край стола возле тетради. Стакан встал рядом.

— Но у тебя же голова болит, — растерянно пробормотала старушка. Внезапно вспомнилось, как после смерти бабушки Антонина Петровна поила меня успокоительными.

— Ничего, я потерплю.

— Лоран, — прозвучал сдавленный голос, и я удивлённо повернула голову, ловя взгляд карих глаз. — Книга.

— Книга? — Я посмотрела вниз, на сборник стихов, который до сих пор держала в руках. Только теперь он выглядел как-то иначе. Ну как, иначе… из-под обложки лился мягкий золотистый свет, словно приглашая раскрыть томик и насладиться… поэзией?

Я завороженно коснулась обложки пальцами. А потом резко раскрыла книгу на середине и ошарашенно уставилась на абсолютно чистые страницы.